There Will Be Love

Магистраль от Алята до Поти была очищена от всего движения, так что поезда, перевозящие 27-ую дивизию и ее подкрепление могли успеть продвинуться на Запад. Они разместились в вагонах, с людьми, свернувшимися на жестких койках, и другими, уместившимися на вытянувшихся вдоль скамьях, а в некоторых из вагонов, упакованных, как сардины, на скамьях в купе. Чтобы найти тихое место для чтения, Гермионе пришлось сидеть на корточках, прислонившись спиной к холодной стали в тамбуре между двумя машинами, где всего лишь два парня занимали полуоткрытое пространство, чтобы использовать пропановую горелку для кипячения воды для чая. Неудобство заключалось в холоде и грохоте поезда, когда они на большой скорости перебирались через сочлененный рельс. Они двигались несколькими поездами, объединенными в один состав, и она могла слышать рев паровозного гудка, и время от времени сквозь щели в тамбуре мелькал старый автомобиль, который был переделан для перевозки лошадями или ослами, ожидающий на железнодорожном переезде. Это было совсем не похоже на Хогвартс -Экспресс. Некоторое время назад они проезжали через город Гянджа, который не подвергался ядерному удару. Обнадеживало то, что сортировочная станция была цела, заполнена поездами, которые задержали, чтобы позволить им пройти с их дополнительно установленными флажками, когда большой электровоз издал гудок. Цепочка была цела от Алята до Рустави, через границу в Грузии, и каким—то образом они нашли для нее энергию -вероятно, за счет огней для домов. Теперь они замедлили ход, и Лариса вошла в тамбур как раз в тот момент, когда двое солдат заканчивали заваривать чай. - Варево для товарища ведьмы?- Весело спросила она, снимая оловянную кружку с цепочки на рюкзаке. Гермионе, конечно, уже обещали чашку, и эти слова возымели желаемый эффект - мужчины вернулись в свою часть с остатками котелка и на некоторое время оставили двух ведьм одних в тамбуре. - Рустави?- Небрежно спросила Гермиона. Если бы ее руки не были так холодны от непогоды, то ей было бы невыносимо держать чашку с кипящим черным чаем. - Да, они собираются заменить двигатели, а затем дать нам приказ одеть наши ОЗК, - ответила Лариса, опускаясь на пол и обхватив руками в перчатках свою чашку чая. – Скажем, где-то через час. Гермиона поморщилась. Снаряжение РХБЗ было особым кошмаром для войск. - А нам обязательно ехать через весь город? - Нет, они закончили объезд, но это временная трасса и ретрансляция ... старая городская сортировочная станция - это воронка от взрыва, поэтому было бы трудно использовать этот маршрут, - мрачно рассмеялась Лариса. Однако оба они немного нервничали. Не было никаких известных заклинаний, которые могли бы защитить от радиации. О, вы могли бы бросить заклинание пузыря для головы, и тогда вы были бы в безопасности от вдыхания частиц, и это то, что ведьмы собираются сделать, чтобы пройти через Тбилиси — не было достаточного количества ОЗК для всех солдат в армии, не говоря уже о том, чтобы дать их людям, у которых была альтернатива—но ионизирующая радиация? Нет, там ничего не было. Щиты могли физически отражать ядерное оружие, и это спасло волшебные школы, штаб-квартиры волшебников и семьи волшебников по всему миру, о чем предупреждал Волдеморт. Но российское магловское правительство использовало ракеты С-300 и А-35/А-135 с тем же самым эффектом, чтобы спасти Москву и несколько других городов. Ни у тех, ни у других не было способа защититься от ионизирующего нейтронного излучения, кроме как убраться с его пути как можно быстрее. Однако аппарировать куда-то еще было невозможно, если вам нужно было идти именно туда. Или если вам нужно было защитить маглов, которым приходилось путешествовать со своим оборудованием через кромешный ад разрушенного ядерными бомбами города. Или если бы вы были офицером, и вам нужно было быть примером. Гермиона была уверена, что они оба думали об одном и том же, когда почувствовали, что поезд резко остановился, услышав шипение воздушных тормозов и стук сцеплений под их ногами. - Один из моих профессоров, - наконец заметила Лариса, - сказал, что он думает, что это потому, что распад на самом деле является одним из темных искусств, потому что это неестественная энтропия. Вселенная изначально направлена вверх в духовном направлении, синтез естественен и может быть магловским искусством, но есть что-то алхимическое в расщеплении, что-то темное. Как будто это тот момент, когда даже маглы могут видеть магическую природу реальности, но только в таком малом масштабе, что они не ценят то, что они видят, и они пытаются рационализировать это с точки зрения науки, но здесь у вас есть это ужасающее уравнение, E=MC 2 , что на самом деле означает, что вы можете делать все, что угодно. Маглы просто не понимают, что С - это магия. Так или иначе, он сказал, что инстинктивно маглы чувствуют, что распад - это преступление против природы. Вот почему антиядерное движение было так сильно. - Жаль, что наши профессора не обсуждали такие классные идеи в Хогвартсе, - Гермиона покачала головой. - Я была в Черном суде в Колдовстворце, - пожала плечами Лариса. - У нас были профессора, которые таким образом раздвигали интеллектуальные границы. Это русская штука. Я заметила, что вы, Хогвартсовцы, были вроде как ... - Консервативными, - решительно согласилась Гермиона. Она допила чай и убрала свою чашку обратно в рюкзак. - Но вы же сами чистокровка, Лариса Сергеевна. -В России и на Востоке всегда было по-другому, ведьмы и колдуны женились на знати, не заботясь об этом. Так что чистокровность для нас означает не магловскую, а аристократическую принадлежность. Кто-то вроде Волдеморта был бы чистокровным в Колдовстворце сто лет назад. А потом случилась революция, и все усложнилось. На западе вам было проще, ближе всего было то, что случилось с Шармбатоном в 1790 году, но они с этим разобрались, ты понимаешь? Жизнь вернулась к тому, какой она была раньше, старые чистокровные семьи смогли снова стать старыми чистокровными семьями. В России не имело значения, что ваша усадьба была тысячу раз заколдована, чтобы выглядеть гнилой, заброшенной развалиной, комиссары взорвали бы ее и превратили в соляную шахту в любом случае, чтобы показать свою точку зрения на прежний режим.” - Теперь я понимаю, как обстоят дела, - ответила Гермиона, зажигая сигарету и протягивая ее Ларисе. Хотя она все еще чувствовала, что Джинни и даже Луна были более близкими подругами, была одна вещь, которую ей было гораздо легче делать с Ларисой, а именно курить, пить и вести себя по-солдатски. - Да, ну, вот когда Колдовстворцы заинтересовались внешним миром, нам пришлось ориентироваться в существовании как соглашений волшебного мира, так и очень реальной проблемы советской власти, и всех этих новых маглорожденных волшебников, которые верили в нее, в то время как такие семьи, как моя ... адаптировались. Или нет, в случае с Каркаровцами. Этот термин навел Гермиону на мысль о профессоре Каркарове. - Его семья бежала из России с началом революции? - Да, именно поэтому в Дурмстранге оказалось так много славян. Это были те, кто отказался от соглашения с советской властью, - отметила Лариса и затянулась сигаретой. - Времена внутренних паспортов были странными для волшебников. Конечно, теперь они у нас есть снова, но это не имеет значения - просто носите свою форму, это военное время, и теперь все знают. - Да.- Гермиона увидела, как мимо проехали две старые «Машки», дизельные М62, как обычно коптя. Как и она сама. - Уже недолго, - Лариса откинула назад свою косу. - Нам следует войти внутрь одного из вагонов, уровень радиации будет ниже с еще двумя дверями между нами и Тбилиси. - А какой в этом смысл? - Да, ты все время говоришь так, как будто у тебя никогда не будет другого мужчины в твоей жизни, так что я думаю, что тебе все равно, если ты примешь дозу радиации, - фыркнула Лариса. - Да ладно тебе, Гермиона Алановна. Это действительно важно. - Нет, это не так, - ответила Гермиона, чувствуя себя импульсивной и упрямой. - У меня нет семьи. Я никогда даже не спала с мужчиной и не собираюсь начинать. - Подожди, ты и Рон..?- Потрясенно спросила Лариса, на этот раз не используя русский псевдоним Рона. - Никогда не занимались сексом, - подтвердила Гермиона. - Я не знаю, может быть, мы могли бы. Иногда мне кажется, что волшебный мир не слишком подходит для странных людей. - Она бросила на подругу равнодушный взгляд. - И Россия тоже. Лариса пристально посмотрела на подругу своими ясными голубыми глазами, поправила темную косу и снова затянулась сигаретой. - У меня есть другие дела, на которые я могу не обращать внимания. Ты мой друг, Гермиона. - Спасибо.- Гермиона даже улыбнулась в сигарету. Все прошло гораздо лучше, чем она опасалась. - Я действительно не знаю, когда я поняла это, время, когда все встречались в Алма-Ате, и я... просто не могла, но это было после того, как я рассталась с Роном. Это на самом деле было из-за Кишинева. - Ты слишком хороша для этого мира, Гермиона, - покачала головой Лариса. - Ну и черт с ним, даже если больше никто не появится, я буду на твоей свадьбе, когда ты найдешь эту особенную леди и напоишь священника достаточно, чтобы провести обряд.- Она лукаво усмехнулась и вскочила на ноги. - Но только если ты войдешь в это проклятое купе. --------------------------------------------------------------------------------------------- Тбилиси был похож на ночной кошмар. Продвигаясь по временному объезду, который во многих местах поддерживали деревянные эстакады и спасенные перила, они смогли взглянуть вниз на адский пейзаж разрушенного города. Гермиона никак не могла отделаться от мысли, что она таращилась на могилу трех четвертей миллиона человек, которых они в основном даже не удосужились похоронить. Все было бы гораздо хуже, если бы она не видела подобное изображение разрушенных городов уже несколько раз в нескольких других местах Евразии. Они сидели в одном из вагонов, напротив Александры Ростиславовны, и майор иногда лениво поглядывала на ее часы. Другой раздражитель, однако, заключался в бесконечном щелчке детектора излучения, звучащем как прокручивающийся сломанный радиоприемник. Джинни, сидевшая несколькими рядами ниже, поднялась, чтобы посмотреть на него, как и у всех ведьм, верхнюю часть ее тела прикрывал прозрачный пузырь. - Тут написано три и шесть десятых, - сказала она. - Насколько это плохо? Казалось, в глазах Александры промелькнуло что—то недоброе — больше ничего нельзя было разглядеть через маску — и она потянулась назад, чтобы поправить воротник офицерского РХБЗ Джинни. Они обменялись записями в неловкой спешке, срезанными карандашами на клочках бумаги, а затем она снова посмотрела на Джинни. - Не волнуйтесь, капитан,-спокойно произнесла она, используя воинское звание Джинни, - это всего лишь рентген грудной клетки. Гермиона наклонилась к Ларисе и тоже прошептала: «Александра лжет, не так ли?» - Нет, она не лжет, - деликатно ответила Лариса. - Это всего лишь рентген грудной клетки. Но это также высоко, как дозиметр показывает. - А почему, черт возьми, здесь хуже, чем в других местах? - Раньше в Тбилиси был исследовательский центр ядерных материалов, - ответила Лариса. - В любом случае, не волнуйся, все не так уж плохо. Здесь постоянно курсируют поезда. Гермиона кивнула и усмехнулась – оскалом черепа с пиратского флага. Не было никакого смысла говорить об этом Джинни. Джинни хотела иметь семью, и она, вероятно, все еще будет иметь ее. Они вдыхали чистый, лишенный радиации воздух. В их легких ничего не было, у них были чары пузырей вокруг голов. Все вокруг них были в противогазах, что должно было означать то же самое. Что бы ни находилось в черной дыре в ад бывшего радиационного исследовательского института, оно было далеко от них. Не было никакого смысла беспокоить ее понапрасну. На самом деле оставалось только одно. Она откинулась на спинку стула и снова принялась читать свою книгу, пока не прозвучал сигнал "все чисто", когда они добрались до Мцхеты, где снаружи поезда были облиты водой из шланга. Когда они рассеяли свои пузыри, и магловские солдаты сняли маски, запустив магловскую версию "палочки", дозиметра, над войсками и избавившись от патронов в запечатанных мешках, Джинни вздохнула с явным облегчением. Гермиона просто сунула руку в карман, вытащила пачку и достала еще один «Беломор». У Ларисы на лице была одна из самых широких улыбок, которую Гермиона когда-либо видела, когда она потянулась к своей собственной. - Иногда я удивляюсь, что ты англичанка, но теперь мне кажется, что ты понимаешь. Майор Лукаченко, сидевшая напротив них, широко улыбалась. Кроме того, у нее во рту болталась сигарета. - Итак, советник, - обратилась она к Гермионе. - У тебя есть огонек? - Конечно, майор, - Гермиона протянула зажигалку и усмехнулась. - Мы их достанем. Это и есть самое главное. За Тбилиси? - И Киев ... И Минск.- Глаза майора, казалось, загорелись особенно ярко, когда она зачесала назад волосы, спутавшиеся из-за противогаза, и затянулась сигаретой. – Аж, до самого Лондона.- Солдаты могли бы роптать, они могли бы волноваться, они могли бы быть деморализованы видом разрушенного города. Александра подняла кулак в воздух. - Товарищи, мы остановим их здесь, а потом поедем в Лондон, - крикнула она в вагон. - В Лондон! - В ЛОНДОН! Слегка усмехнувшись, она встала и, прижавшись к Гермионе, прошептала что-то ей на ухо. Оказавшись зажатой между двумя женщинами, Гермиона почувствовала себя очень неуютно из-за их невероятной теплоты и близости, а также и потому, что они были друзьями и почти наверняка обе натуралки. Когда поезд тронулся, она заговорила: - Так. До нас доходят слухи из Ингушетии. Я знаю, что вы не можете подтвердить их, но я знаю, что вы сражались с Беллатрисой Лестрейндж раньше, это так? С самОй второй в команде после Волдеморта?” - Да, это так, - ответила Гермиона, и ее взгляд стал резко отстраненным. Она наклонилась и нервно дернула себя за рукав, чтобы убедиться, что он скрывает шрам. - Именно так, майор. - Она ведь была там, не так ли? - Да. - Давай убьем кого-нибудь, хей? Я хочу добавить еще одного Пожирателя Смерти к штандарту подразделения. Гермиона Грейнджер пожалела, что у нее нет такой уверенности в себе, как у Александры Лукаченко, когда дело доходит до встречи с Беллатрисой Лестрейндж. Спокойна, с того момента, как она услышала ее имя произнесенное в данной ситуации, Гермиона, с мучительным чувством в душе, начал думать, что, возможно, несмотря на сигареты, короткие волосы, зарубки на прикладе, АКМ на плече, камуфляжную форму, она не, на самом деле, если... когда дело дойдет до Беллатрисы. Она посмотрела на рукав, который скрывал шрам. Краем глаза она заметила, что снаружи идет снег. Затем она наклонилась поближе к женщине, которая командовала более чем семьюстами солдатами, чьей единственной задачей было охранять небольшую группу волшебников и ведьм Ларисы и Гермионы, ценой их жизней, если потребовалось бы. По какой-то причине эта группа маглов гордилась тем, что умирает за них, и их уверенное ожидание убийства врага и изгнания Волдеморта обратно в Лондон было тем, что она не могла испортить. Гермиона решительно поднесла сигарету к губам под дерзким углом и усмехнулась, заставив себя поверить, что она отдает гораздо больше самой себе и своему недоверчивому сердцу, чем закаленной русской женщине из батальона защиты ведьм 27-й дивизии. - Еще одна зарубка на ремне, майор. Ты ее получишь. Оказалось, что первоначальная информация была не совсем точной. Их поезд фактически следовал до Ксани через сильный снегопад, еще пять километров вниз по линии от их предполагаемого места назначения Дзегви и по северному берегу реки. Там был большой заброшенный завод, перед которым располагалась огромная сортировочная станция, которая идеально подходила для разгрузки танков и транспортных средств для войск. Кто знает, для чего он первоначально использовался, в те дни, когда существовала разница между волшебным миром и миром маглов, в те дни, когда Тбилиси был не городом трех четвертей миллиона разлагающихся трупов, а городом людей, идущих вдоль реки в солнечном свете, счастливых и влюбленных. В те дни, когда она думала, что любит Рона, а у Джинни был Гарри. В те дни, когда ей и в голову не могло прийти, что она будет сидеть в переполненном железнодорожном вагоне с сотней русских солдат и ведьмой из Колдовстворца рядом, и все они будут знать, кто она, и она не будет нарушать закон, потому что Закона больше не будет. Нет больше никакого закона, кроме закона, который вы создали с помощью палочки и пистолета. Поезд остановился с хлопаньем воздушных тормозов и лязгом сцепок. - Батальон, - Александра поднялась на ноги и подняла вверх руку в перчатке. - Высаживайтесь и формируйтесь для проверки! Пока они пробирались сквозь кружащийся снег, Гермиона разглядела бронепоезд Луны, стоявший на холостом ходу у западной стороны завода, вдали от сортировочной станции. Из выхлопных труб бронированных дизелей валил дым, и в условиях плохой видимости из-за снега Гермиона могла прикрыть глаза и представить, что это Хогвартс-экспресс на станции Хогсмид, готовый увезти их на зимние каникулы. Те дни ушли навсегда.… Затем она обернулась и увидела старую модель ЗИЛ-111, весь черный, вытянутый лимузин. Идеальный автомобиль советского лидера стоял на холостом ходу на дороге возле старого завода, и офицер позвал Ларису и разговаривал с ней. Еще один офицер, как поняла Гермиона, возвращался вместе с Луной, поэтому она крикнула Джинни: «Я думаю, мы им нужны!» Она помахала рукой Александре и направилась к ним. - Гермиона, - заговорила Лариса, когда они приблизились, - ты вовремя. Это Георгий Кобахидзе. Он - грузинский волшебник и везет нас на встречу с Василием Флёровым в фамильное поместье Дадиани. - Василий Флёров из ... разве Дадиани не фамилия действительного государственного советника по колдовству Грузии?- Спросила Гермиона. - О Мерлин, почему бы вам всем просто не оставить одного для Советского Союза вместо того, чтобы каждая новая страна получала по одному?- Вмешалась Джинни. - Это как если бы в Ирландии было свое собственное Министерство Магии. Только ты могла запомнить все эти имена, Гермиона. - Россия, Украина и Белоруссия все еще разделяют Минкол, несмотря на название, - сухо напомнила ей Лариса. - Мы думали, что будет союз славянских стран. - Держу пари, поместье Дадиани прекрасно, - улыбнулась Луна. - Ну что, мы готовы? - А как же батальон?- Спросила Гермиона. - Мы вернем вас завтра, государственный советник.- Майор Кобахидзе открыл заднюю дверь «ЗИЛа» и вошел вслед за ними. Показав свои пропуска, когда они проходили мимо сторожевых будок, они помчались на север по дороге вдоль реки... а затем взлетели и повернули обратно на юг, назад через реку и к горам. Джинни усмехнулась: «Вот это уже более реально». Через несколько минут они были уже далеко в заснеженных горах к северо-западу от Тбилиси, в северной части хребта Малого Кавказа. Вскоре они нашли свою цель и начали спускаться. Именно так, как Луна и надеялась, он был более чем впечатляющим, с массивным каменным нижним этажом и двумя этажами элегантных балконов вокруг. Два заколдованных дерева изгибались в стороны, открывая к особняку проход, вдоль которого летели искры красного света и волшебные пушинки, сдувая снег, чтобы облегчить им путь по камням, которые светились, когда они наступали на них, и массивный камень входной двери на нижнем уровне уступил место маленьким, мягко светящимся голубым сказочным огням, когда поднималась тяжелая опускная решетка, и каменный пандус вел к внутренним дверям, где лакеи в ливреях открывали прекрасные, высокие резные деревянные двери и подталкивали их в сторону, чтобы показать волшебные портреты длинной линии благородных чистокровных грузин за ее пределами. Это был, по сути, сон, мир, который они видели очень редко после триумфа Волдеморта в Хогвартсе. А дальше была гостиная, где их ждал старик в вечернем халате, с массивным богато украшенным старым самоваром в серебряной раме, горячим и ждущим, и разнообразием варенья и пирожных, разложенных на низких столах перед стульями, расставленными вокруг него. - Гермиона Грейнджер, Джинни Уизли, Луна Лавгуд, - произнес он с легким акцентом и искоркой в глазах. - Добро пожаловать в Грузию и добро пожаловать в Шинаарси. - Довольно, - Лариса улыбнулась, перевела грузинское слово и попыталась изобразить в своей униформе подобие реверанса. - Господин Флёров. - Ах, моя маленькая Лариса Сергеевна, - усмехнулся он. - Моя жена настояла, чтобы я передал ее почтение одному из членов княжеской семьи Нарышкиных. – И я? Я хочу сказать, что ты получаешь слишком много удовольствия от того, что в тебя стреляют, невоздержанный аристократ.- Он одарил ее угрюмой усмешкой. - Товарищ Флёров, - тут же поправилась Лариса и тепло улыбнулась. - Пожалуйста, передайте госпоже Тамаре мои наилучшие пожелания. Она на фронте, несмотря на свой возраст? - Ты же знаешь, что я не могу держать ее подальше, - старый волшебник покачал головой и переключил свое внимание на английских ведьм-эмигрантов. - Видите ли, простите меня, мои гости, но я был одним из учителей Ларисы в Колдовстворце незадолго до того, как ушел на пенсию. Пожалуйста, ешьте чурчхелу. Мы все еще ждем прибытия еще одного гостя. Гермиона взяла немного печенья и чай. На чайной тарелке стояла маленькая чашка - для английской чувствительности большинства гостей Флёрова. Поэтому Гермиона налила его в свой чай, как только он достаточно потемнел от заварки и горячей воды для ее предпочтения. Ее взгляд немного прояснился, когда она поняла, судя по тому, как оно льется, и подтвердила мгновение спустя, когда она попробовала его, что это было настоящее молоко, хотя и немного другое. - Козье молоко, господин Флёров?- Вежливо предположила она. - Товарищ, право же, Мисс Грейнджер. Я сын Колслепа, - он использовал русский сленг для обозначения слепого колдуна, который Гермиона обычно переводила про себя как «магл», - советского физика, а не аристократа. Я просто научился достаточно хорошо играть в шахматы и вести себя за столом, чтобы завоевать чье-то сердце. - Он добродушно усмехнулся. - Насколько я понимаю, мы очень похожи. - Мой отец не был физиком, - ответила Гермиона. - Еще лучше, истинный член пролетариата, - хмыкнул он и усмехнулся, увидев, что Лариса слегка покраснела от старого языка. - И да, это козье молоко, и да, я проверил его на стронций-40. Лично. - Это вы придумали теорию распада, о которой мне рассказывала Лариса? Флёров бросил укоризненный взгляд на своего бывшего ученика. - Действительно. Меньшовская ... - он покачал головой и вздохнул. - Совершенно очевидно, что нет, мисс Грейнджер. Конечно, распад - это сложная тема, и у меня есть в ней некоторый опыт, но я не согласен с идеей Меньшова о том, что она является выражением духовного и морального упадка в материальном мире. То, что мы не понимаем взаимодействия магии и излучения, безусловно, верно, но многие открытия в истории были сделаны в обеих областях, и, конечно, есть причина для многих ярких умов работать над этим после войны. - Спасибо за объяснение, - улыбнулась Гермиона. - Так кто же еще придет?- Спросила Джинни за чаем. - Ну... - но Флёров замолчал, потому что двери снова открылись. Русская интерпретация сокрытия магии всегда позволяла волшебным семьям иметь тесно связанные семьи вассалов - по сути, наследственных слуг - вместо домашних эльфов, которых не было в России. Это все еще заставляло Гермиону чувствовать себя очень, очень странно, но она повернулась ко входу в гостиную.… И лакей учтиво вошел, чтобы впустить женщину в длинном плаще - которая вызывающе окрашивала волосы, хотя теперь они были поразительно белыми - и черной блузке с рядами серебряных пуговиц под ней. Это была, конечно же, Нимфадора Тонкс, и Гермиона грустно улыбнулась женщине, которую она уважала, женщине, за которую Невилл Лонгботтом отдал свою жизнь в начале обреченной битвы, чтобы спасти от женщины, с которой они теперь снова столкнулись: Беллатрисы Лестрейндж, родной тети Нимфадоры. - Итак, - усмехнулась Нимфадора. - Рада видеть вас всех, леди.- Кивок пожилому мужчине в вечернем халате. - Господин Флёров. Давайте перейдем к делу, хорошо? Моя чертова тетушка не торопится с Владикавказом, так что чем скорее мы узнаем, с чем столкнулись, тем лучше.