Цепи и поцелуи

Нора долго нас разглядывала, постукивая концом шариковой ручки по столу. Потом спросила: — Вы же не матрешки? Мы переглянулись. — Да вроде нет, босс, — пожал плечами Эмир. — А чего тогда такие расписные? — Так мы это… — начал было Тимур и замялся. — Отдыхали, — буркнул Абрамов. За ночь его нос расплылся еще сильнее и приобрел синеватый оттенок. Нора прищурилась. — Я должна что-нибудь об этом знать? — Нет, босс, все путем. — Очень на это надеюсь. Эмир, займись, пожалуйста, сметой для новых партий. Детков тебе в помощь. — Сделаем, босс. — Ваня, что по финнам? — Перевозчик застрял на границе. Мы уже разбираемся с этим. — Держи меня в курсе. И вот еще что… Гурам намечает грандиозную вечеринку. Нужен необычный подарок. Что-то такое… на грани с эпатажностью. — По-моему, человека, у которого в саду стоит статуя, слепленная с себя любимого, сложно чем-то удивить, — хмыкнул Эмир. — Адилю как-то подарили рысь, — вспомнил я. — Идеально! — Нора хлопнула в ладоши. — Гурам помрет от восторга. Тимур, найди мне рысь. — Без проблем, босс. — Тогда за работу, котики. И, Ваня, будь так добр, смени вид своего досуга. Едва я вышел из ее кабинета, на мой телефон пришло сообщение: «Вечером футбол. Приедешь ко мне?». И следом еще одно: «Если приедешь, учти, что пива у меня нет». Я написал в ответ лаконичное «Учту» и весь день раздумывал о том, что если бы Нора вежливо выставляла меня за дверь после секса, это было бы проще для моего понимания. Сама она, похоже, над такой ерундой не заморачивалась и с порога заявила мне: — До матча осталось полчаса. Раздевайся. — Что, прям вот так сразу? А поговорить? — включил я недотрогу. — Нурик, ты самый лучший и самый замечательный! Но сегодня дерби. И если тебе надо в душ, то иди быстрее, — приговаривала она, торопливо стягивая с меня пиджак. Манипулировала мной, как хотела, а я радостно шел у нее на поводу. Но мне, на самом деле, грех было жаловаться: мало кто мог похвастаться тем, что ему дрочило начальство. Да и вообще, мало кто мог похвастаться таким начальством, как у меня. Нора утянула меня за собой в гостиную, толкнула на диван, забралась на меня сверху. Томно хлопая ресницами, потерлась бедрами о мой стояк, скинула с себя шелковый пеньюар и осталась в черном кружевном белье. — Это для меня? — хищно улыбнулся я, разглядывая ее, а сам понял, что окончательно поплыл: ведь не ждала же она никого другого сегодня вечером. — Для тебя, для тебя, — скороговоркой произнесла Нора, быстро расстегивая мою рубашку и оставляя влажные следы от поцелуев на оголяющейся коже. — Не спи, Сабуров! — Подождет твой футбол, — рыкнул я и подмял ее под себя. Заставил ее перевернуться на живот, встать на колени и прогнуться в пояснице. Она уперлась руками в подлокотник, призывно повела бедрами и произнесла с ехидством: — Ты так часто меняешь позы, что это больше напоминает аэробику, чем секс. — Вспотеешь ты не меньше, это я тебе обещаю, — не остался я в долгу. Скользнул языком вдоль шейных позвонков, прикусил нежную кожу над лопаткой так, что Нора недовольно зашипела и сильнее прогнулась в спине. Я раздвинул коленом ее ноги и стянул кружевные трусики с ее бедер. — Потрясающий вид, босс, — не сдержался я от сального комментария. — Работа среди мужчин обязывает отпадно выглядеть, знаешь ли, — фыркнула Нора безо всякого смущения и снова вильнула бедрами. — Твоя гетеросексуальность еще не проснулась? Мы переживаем. — А мы — это… Ох! Ее слова утонули в стоне, когда я наклонился, поцеловал ее в копчик, сжал в ладонях упругие ягодицы, заставив ее немного приподнять бедра, и скользнул языком вдоль клитора. — Еще чуть-чуть, и я… снова обрету… веру в мужчин, — отрывисто прохрипела она, впиваясь пальцами в подлокотник дивана. Мы пропустили половину первого тайма. Нора со мной трахалась до синяков на бедрах, царапин на спине, испарины на лбу, спермы вперемешку с пеплом, а я занимался с ней любовью. И в этом была вся проблема. Моя персональная проблема. Нельзя было допускать, чтобы мне сносило крышу каждый раз, когда она чувственно выстанывала мое имя, но я допустил. И не знал, что ожидать от себя самого дальше. Сегодня я тешу свое самолюбие и эго тем, что ей хорошо подо мной, а не под кем-то другим, а завтра что? Мне захочется спокойной семейной жизни? Я начну ревновать? — Боже, Гризманн[1] просто потрясающий! Нора потягивала шардоне и беспечно мурчала что-то про удачные трансферы, гениальность Месси и наследие Лучо[2], поглаживая босыми ступнями мою левую ногу чуть ниже голени. У меня же внутри все переворачивалось от мысли, что на моем месте спокойно мог оказаться кто-нибудь другой. Или другая. — Я все еще здесь, между прочим. Дурной тон нахваливать одного мужчину в присутствии другого. Она предвинулась ко мне, «пробежала» пальцами по моей груди, старательно пытаясь заглянуть мне в глаза. Заискивающе так произнесла: — Знаешь, а я все еще хочу попробовать твою стряпню. — Прости, не смогу сегодня остаться, — как можно равнодушнее произнес я, не отрывая взгляда от телевизора. — Нужно решить пару вопросов. У меня не было никаких срочных дел, но именно сегодня я решил показать характер. — Оставишь меня одну? — Нет, я написал Русу. Он уже выслал охрану. Дождусь ребят и поеду. И хоть бы недовольство выразила для приличия. Так нет ведь, невозмутимо так обрубила: — Поезжай, раз надо. И вот как вы, женщины, это делаете? У нас с ней все «без обязательств», и она вроде ничего такого и не сказала, а я не мог отделаться от чувства, что остался ей что-то должен.

***

Гурам, этот тбилисский Алладин с высоким и скрипучим голосом и полным отсутствием вкуса, был бизнес-партнером Норы. Он владел самолетостроительным заводом, в ангаре которого параллельно с запчастями для бизнес-джетов собиралось и комплектовалось оружие. Разумеется, Гурам прилично поднимал и на собственном бизнесе, но больше денег его в свое время прельстила возможность быть вхожим в круг мафии черного рынка. Без поручительства попасть туда было практически невозможно, и Нора предложила ему услугу за услугу. Я познакомился с Гурамом пару лет назад. У нас тогда на хвосте сидели «федералы», а на руках была особо крупная партия. Адиль по своим связям вышел на Гурама, и тот взял наш товар на передержку. Рисковое дело, но все выгорело как нельзя лучше. У Гурама был не дом, а целое рахат-лукумное королевство: столько лепнины, золота, картин, тачек и топ-моделей в одном месте я еще не видел. Не хватало разве что только вертолета на лужайке перед домом, но это место уже было занято фонтаном с бюстом хозяина всего этого безвкусного великолепия и хамамом. Нора подождала, пока мы с Рустамом осмотримся: постреляем глазами по многочисленным декольте с цацками от Tiffany и точеным ножкам цвета «мокко». Потом спросила, будто хлыстом щелкнула: — Как я выгляжу? Мы послушно подтерли слюни и хором выдали: — Обворожительно, босс. Она нахмурилась. — Плохо. Это очень плохо. Мне не нужно «обворожительно». Мне нужно, чтобы у каждого представителя сильного пола на этом шабаше привстал, и у всех была одна единственная мысль: «Я бы вдул». — Ручаюсь, босс, привстанет у всех, — выдал я с запалом. А про себя подумал: «Втащу каждому, кто позарится на нее». Гурам был рад меня видеть. Он так и сказал: — Как же я рад тебя видеть, брат! И заставил пить с ним коньяк на брудершафт. Нора пригрозила ему пальцем. — Не шалите, котики. Гурам смеясь перехватил ее руку и поцеловал в тыльную сторону ладони. — Алмаз этого вечера, тебе не о чем беспокоиться. С моих вечеринок все до единого возвращаются без нижнего белья и с приятной амнезией. Нора снисходительно похлопала его по щеке, отсалютовала нам бокалом с шампанским и ушла, повиливая бедрами. — Достанется же такая кому-то, — прищелкнул языком Гурам, провожая ее взглядом. — Завидуешь? — Периодами. Напьюсь, потрахаюсь и отпускает. Как думаешь, что женщинам в тебе нравится? — Харизма? — пожал плечами я. — Моральная дилемма. Плоховато у них с моралью, наверное, поэтому их так и влечет этот парадокс. И деньги, брат, и деньги. Бойся телок при бабле: они способны на многое. — А с кем тогда получается что-то серьезное? — Черт, брат, ты меня сейчас грузанул, конечно, — рассмеялся Гурам. — Пойдем подымим. Рус, ты с нами? Мы расположились в мангальной беседке. Гурам собственноручно разжег три кальяна, ни на минуту не переставая рассуждать о женской психологии. — Нас тянет к порочным женщинам, потому что мы хотим их исправить. А им подавай забав. Делай с бабой, что хочешь, только без скуки. Мне вот всегда нравились умные, но это дорогое удовольствие. — Настоящая женщина — это та, которая вызывает у тебя уважение, — задумчиво протянул Рустам, наблюдая, как выпущенное им облако дыма растворяется в воздухе. — Настоящая женщина — это та, которая вызывает у тебя уважение, даже когда ебет тебе мозги и транжирит твои бабки, — поправил его Гурам, активно размахивая мундштуком от кальяна. — Наверное, это и есть то самое «серьезное»… Вот черт! Похоже, у меня все-таки уведут сегодня секретаршу. Он указал на веранду. Среди танцующих я увидел Нору и высокую стройную брюнетку, которая плавно двигалась в такт музыке в максимальной близости от нашего босса. — Что чувствуешь? — язвительно усмехнулся я и посмотрел на Гурама. — Безграничное, мать его, уважение! Что же еще?!

***

R'n'B, отличное курево и очаровательные близняшки Лия и Мия, готовые на все, что бы я им ни предложил, — все это должно было скрасить мой вечер. Но я видел Нору, видел, как она курила, выпуская дым в чужие раскрытые губы, видел чужие руки у нее на талии, и не замечал уже ничего другого вокруг. Все же согласиться на секс без обязательств с той, которую я видел чаще, чем собственную кровать, было большой глупостью с моей стороны. Меня как будто так и тянуло в эти самые обязательства вляпаться. Мужчина чувствует себя победителем, когда женщина в нем нуждается. А мое мужское самолюбие было задето: мы трахались, смотрели вместе блядский футбол, я пристегивал ей ебучий ремень безопасности уже с каким-то маниакальным порывом, а у Норы в жизни будто ничего и не поменялось. И в голове, похоже, даже не щелкало на мой счет. Мы в некоторой степени просто пользовались друг другом. Что ж, так бывает. На этом, по сути, мир и держится. Я с трудом выключил голову чтобы, наконец, кончить, пока то ли милашка Лия, то ли ее сестра делала мне минет в барной комнате. Она уже устала качать головой вверх-вниз, и, когда начала работать рукой, я увидел на ее лице раздражение. Как будто на кнопку пульта нажимала, чтобы включить телевизор, а та не поддавалась. Поняв, что я не расположен продолжать, она поднялась с колен, вытерла губы и предложила нюхнуть. Видимо, из сочувствия. Я отказался и откупорил самый дорогой виски из коллекции Гурама. Как никогда хотелось надраться вусмерть. — Вот ты где. Потеряла меня, значит. Скользнула оценивающим взглядом по Лие (наверное, все-таки Лие), хищно улыбнулась, прищелкнув языком. — Что, даже на медляк не пригласишь? Лия, поняв, что ловить здесь больше нечего, нехотя отлипла от меня, подтянула платье на груди и гордо процокала на своих шпильках-спичках мимо Норы. Та с ухмылочкой хронического бабника шлепнула ее по ягодице и опустилась рядом со мной на диван, бесцеремонно присвоив себе мой стакан с недопитым виски. — Классные сиськи. Я приподнял бровь. — У твоей подруги для досуга. — У твоей тоже ничего такие, — парировал я, а сам подумал: «Прояви хоть каплю уважения ко мне: хотя бы сделай вид, что ревнуешь». — Какая же ты язвочка, Сабуров, — Нора подперла щеку кулаком. — Я украла твои планы на этот вечер? — Нет. Вечеринки ведь для того и нужны, чтобы все шло, как придется. — Тебе скучно? — Возможно, это просто не мой формат, — пожал я плечами. — Почему-то я так и подумала, — она придвинулась ко мне и стерла что-то большим пальцем с моей щеки. — Мужчину определяет женщина, а женщину — помада. Ни та, ни другая не должна быть дешевкой. Отсюда вывод: не спи с дешевками — не отмоешься. Я оценил ее шпильку. С сильным опозданием, но оценил. Выпитый виски даже позволил на секунду допустить, что ей может быть не все равно… — Хочу кое-что тебе показать. Идем! Нора встала и потянула меня за руку. Я послушно поплелся за ней, на ходу размышляя, когда успел из сорванца благородного разлива превратиться в эдакую послушную домашнюю болонку. Внизу гремели динамики, пахло сигаретным дымом вперемешку с травкой, то и дело раздавались взрывы хохота. Мы миновали первый этаж и вышли на внутренний двор виллы, посередине которого располагался бассейн, а за ним — не то гараж, не то мастерская с раздвижной дверью. — Гурам так спешил похвастаться своими телками, что совершенно забыл понтануться тачками, да? — усмехнулась Нора и нажала кнопку на панели. Створка бесшумно уползла наверх. Я присвистнул, разглядывая блестящие капоты шедевров немецкого, итальянского и японского автопромов. — Готов поспорить, он плавает и дрочит на собственные тачки. — А на какую дрочил бы ты? — Нора присела на край капота белой мазерати. — Однозначно вот на эту детку, — я указал на Lamborghini Aventador ядовито зеленого цвета и опустился на корточки, чтобы лучше рассмотреть диски. — Пушка, а не машина! — Она твоя. — В каком смысле? — Гураму ее делали на заказ, так что советую клювом не щелкать. — Не насосал, а подарили, — усмехнулся я и тут же пожалел о том, что сказал это вслух. Нора резко выпрямилась. — Это подарок без намеков. Ключи заберешь у Гурама. И ушла, выбивая ударами каблуков ритмичное: «кретин». [1] — Антуан Гризман — французский футболист, нападающий клуба «Барселона» и сборной Франции [2] — Лучо — прозвище тренера «Барселоны» (2014–2017гг.) Луиса Энрике