Быть Гэвином Ридом

Первое, что Гэвин увидел, придя в себя после взрыва – дочерна обугленную кирпичную стену, намотанные вокруг столба обрывки проводов и кусок сиреневого неба над головой. Сумерки. Значит, прошло совсем немного времени. Взрывом его отбросило от тачки метра на три и швырнуло на металлическую дверь. Вот только боли он совсем не чувствовал. Странно. Лишь красные мухи мелькали перед глазами, но это понятно. Затылком он приложился знатно. Гэвин помотал головой. А где Коннор? Они ведь вместе подошли к машине. Этот ходячий калькулятор увязался за ним. Пластиковая башка, дай пирожка. Как будто мало ему дел алкаша Андерсона. Нет, скажи «красный лед» – и эта железка уже рядом, хлопает глазками. Мог бы, кстати, и почувствовать, что с тачкой что-то не то. Ловко сработано, конечно. Сколько времени они шарились по этим заброшенным складам — десять минут? Пятнадцать? Наверняка работа девиантов. Человек так быстро и чисто машину не заминирует. Так где же Коннор? Не разбросало же его на молеку… А, так вот же… Тело лежало рядом, метрах в двух от него. Вот только… это было не тело андроида Коннора. Это был сам Гэвин. Да, так оно и было. Гэвин Рид, собственной персоной. Если бы Гэвину показали фотографии для опознания, он бы не колебался ни секунды. «Это Гэвин Рид, офицер. Я знал его. Не очень хорошо». Смотреть на себя со стороны было... ну так себе. Он молча уставился на ноги в любимых старых ботинках, медленно скользнул взглядом вверх, через неподвижно застывшие ноги, грудь и плечи. Осмотрел покрытое сажей лицо: глаза закрыты, рот расслаблен, лоб в крови. Значит, вот какая она – смерть? Ты всего лишь покидаешь тело? Всего лишь перестаешь быть в нём? Самое время было потерять сознание от потрясения, или, наоборот, проснуться от шока, ну, или просто сдохнуть от разрыва сердца, но ничего этого не происходило. Ни боли, ни колотящегося в ребра сердца, ни шума в ушах, ни дрожи в пальцах. Ничего. Только опустошающий страх и отчаяние. И что дальше? Что-то влажное и липкое стекло по виску на щеку, и Гэвин вздрогнул от этого ощущения. Что… блядь?!.. У него есть щеки?! Лицо? Пальцы (о господи, чьи пальцы?) коснулись щеки и собрали с виска капли густой и липкой влаги. Гэвин оторвал ладонь от лица и посмотрел на подушечки пальцев. Они были в крови. Вот только кровь была синяя. – Коннор? – голос вырвался у него изнутри: чужой, пугающий, странный. Где, в конце концов, эта жестянка? Ведь это его синяя херотень, чья ещё? Тело, лежащее рядом — его, Гэвина, тело – шевельнулось и застонало. А потом Гэвин увидел, как его собственные глаза приоткрылись, а губы хрипло прошептали: – Да, детектив Рид? Пиздец. Пиздец, нахуй, блядь. Мысли были знакомые, а вот реакции тела опять удивили: сейчас бы, когда твой собственный труп с тобой заговорил, заорать и обделаться от ужаса, а потом бежать, куда глаза глядят, пока не сломаешь ноги — ну, или что там еще делают в фильмах про зомбаков? Но нет, Гэвин даже не шелохнулся. Только мухи эти красные залетали опять перед глазами, и он мотнул головой, прогоняя. — Детектив Рид? — неуверенно переспросило тело. — Ну что, блядь? — голос, идущий у него изнутри, показался странно знакомым. Существо, кем бы они ни было, попыталось встать, но тут же взвыло, схватилось за голову и повалилось назад, закричав так жутко и жалобно, как сам Гэвин никогда не кричал. Голова ударилась о битый кирпич, разбросанный вдоль стены. «Господь милостивый» — только и подумал он, когда спустя мгновение его швырнуло вперед неосознанной и почти неконтролируемой силой, и только преодолев расстояние до воющего по-звериному тела, он обнаружил у себя ноги, а когда бухнулся на землю рядом, понял, что и колени — вот они, есть. Потом нашел у себя руки и зафиксировал ими свою (или уже чужую?) голову, чтобы бьющееся в припадке существо не повредило ее об осколки кирпичей. Голова еще пригодится. В конце концов, оно ведь умело говорить. Может, объяснит, что происходит? А то ситуация уже слишком напрягала. — Да хватит орать уже! — попросил он, повысив голос, и горло наполнилось незнакомым скрежетом. Существо замерло, тяжело дыша, руки вскинулись, ощупывая его ладони, глаза снова открылись. И Гэвин поймал свой собственный взгляд. Или – чужой? Красные мухи, мельтешение которых стало уже почти привычным, затанцевали медленнее и сложились в три чёткие строки, зависшие перед ним не то в воздухе, не то прямо в голове: «Гэвин Рид, детектив полиции Детройта. Человек. Пол мужской. Пульс 120. Ранен. Множественные ушибы тканей. Незначительная потеря крови». Твою. Же. Мать. — Мне необходимо... мне необходимо... — прошептало лежащее на земле тело. — Что необходимо? — почти на автомате переспросил Гэвин, продолжая фиксировать ладонями его голову. — Мне необходимо... сделать бэкап. Я поврежден. Я очень поврежден. И эти… ощущения. Они… невыносимы. Его пальцы, медленно и жадно ощупывавшие руки Гэвина, мелко дрожали, словно пытаясь понять через осязание больше, чем дано людям. — Кто ты такой? — спросил Гэвин, уже догадываясь, каким будет ответ. — Меня зовут Коннор, — прошептали его губы. — Я — андроид-детектив, разработка компании Киберлайф. И я… неисправен. *** В дом Гэвина они попали только через два часа – на город уже легла ночная тень. Как добирались – та еще история. Впрочем, по порядку. От тачки Гэвина после взрыва остался лишь обугленный корпус, так что пришлось искать каршеринг. Двигаться Гэвин мог с трудом – новое тело слушалось через раз, как кнопки старой клавиатуры, залитой пивом и усыпанной крошками пиццы. Каждому движению нужно было давать команду, и двигаться получалось рвано, дергано. «Как робот» – подумал он и едва не заржал. «Едва» – потому что, во-первых, смеяться не получалось. А во-вторых, он и был роботом. Они с Коннором каким-то фантастическим, безумным, да просто невозможным, блядь, образом, поменялись телами. К этому событию у него была масса вопросов, и пока что ни одного ответа. Андроиду в теле Гэвина было сложнее – от болевого шока тот вообще не мог двигаться. Взрывом их отбросило на дверь металлической коробки – электрического контрол-бокса старого типа. «Подстанция» – вспомнилось слово из детства. Такие только на окраинах и остались. Так вот, когда тачка Гэвина рванула, его самого отбросило спиной прямо на щиток подстанции. Андроида кинуло туда же, но его телу повезло больше – всего лишь помяло височную пластину и прошило замочной петлей плечо. Гэвин в новом теле не чувствовал этого. А Коннор, похоже, чувствовал все. И приходилось ему несладко. Ближайшая тачка каршеринга стояла через два блока от них. Семилетняя Хонда, автомат, седан, топлива на 150 миль хода. Знать это было чудовищно странно – Гэвин просто задался вопросом, и ответ на него, вместе с проложенным маршрутом, появился в голове спустя мгновение. Две минуты пешком. Да, скорее всего так, если ты здоровый человек, и если ты один. Если вас двое, и один из вас – дятел, едва управляющий телом робота, а второй – парализованный от боли андроид в куске мяса, то задача чуточку усложнялась. До тачки он донес его на руках. Поднимая Коннора, Гэвин впервые столкнулся с проблемой сбоя системы – руки не воспринимали команду, хотя он сформулировал и отдал приказ достаточно твердо. Он скомандовал еще раз, но команда будто уперлась в невидимый барьер, и руки отказывались касаться человеческого тела. Еще раз – и барьер шарахнул в ответ уже ощутимо, и красные мухи перед глазами сложились в упреждающее: «Угроза безопасности человека!» – Нужно разрешение… – прошептал Коннор. – Без разрешения ты не сможешь ничего сделать. – Какого хрена? Что за разрешение? Зачем?! – Гэвин уставился на свои руки, застывшие вдоль тела безвольными чурбаками. – Ты не можешь взаимодействовать с человеком без его согласия. — Что?! Почему?! — Человек ранен, и твое действие может нанести ему вред. Первый закон. Первый закон? Едва он успел сформулировать этот вопрос, в голове уже был ответ. Удобно, конечно. Три закона робототехники Азимова. Закон первый. Робот не может причинить вред действием или бездействием бла-бла-бла.... Понятно. — Попроси меня помочь тебе, — предложил Гэвин. — Тебе ведь нужна помощь? Коннор посмотрел на него совершенно растерянным взглядом — давненько Гэвин не видел на своем лице такого выражения. — Я не знаю... — Зато я знаю. У вас, железяк, это должно быть вшито в программу. Если правильно помню, протокол двенадцать четыреста двадцать... «Протокол 12.427. В случае, если человек, нуждающийся в оказании помощи, косвенно или явно выражает...» «Да блядь, заткнись!» Гэвин резко перебил поток информации, и внутри всё действительно затихло. Как вообще эти пластиковые живут с этим бубнежом в башке? Мысль додумать не успеешь, уже нудит. — Да... Ладно. — Коннор прикрыл глаза и глубоко вдохнул. — Мне нужна помощь. Я ранен и не могу ходить. В этот раз руки послушались. Гэвин подсунул ладони под спину и поднял тело — по привычке собрался рассредоточить силы, напрячь мышцы, но это не понадобилось. Он просто поднял его и всё, без усилий. Как будто поднимал не человека, а вырезанную из картона фигуру. «Нихера себе сила у жестянки. Этот Коннор, получается, всё это время мог сломать меня, как печеньку, да? — постучалась в голову мысль. — И только первый закон его останавливал? Ну и пиздец...» Коннор, между тем, перестал дрожать и даже попытался устроиться удобнее на его руках, но тут же обмяк и прикрыл глаза. На лбу выступила испарина и сквозь сжатые зубы раздался стон, уже более сдержанный, но всё ещё мучительный. — Что это такое, детектив Рид? Почему это так ужасно? — Слушай, жестянка, не будь таким тряпкой, там всего лишь пара царапин. Нет, разумеется. Затылок разодран — едва поднял на руки, рукав пиджака пропитался кровью. Спина и ноги в ушибах, плечо вывихнуто, не шее порез — да такой, что еще чуть-чуть, и можно было бы заказывать деревянный пиджак. Но потерпеть можно. И не такое терпел. — И вы живёте с этим... всегда? Как это можно вытерпеть? — Всегда, да. Боль — она иногда на пользу, Коннор. Даёт почувствовать себя живым. Странный это был ответ. Гэвин не ожидал от себя такого. Но Коннора ответ, видимо, устроил. Он затих и больше не задавал вопросов. Гэвин шагал, посылая в ноги попеременные сигналы, и к концу пути понял, что двигается более плавно. Да и сигналы, которые поначалу сбоили, стали посылаться будто бы сами собой, без его участия. Старушка Хонда устроила еще один сюрприз — открыться открылась, но заводиться отказывалась. «Нет доступа» — категорически сообщила панель управления, показывая перечеркнутую эмблему «Киберлайф». Понятно. Коннор, который к тому моменту свыкся с человеческим телом настолько, что мог худо-бедно стоять на ногах, сел на водительское сиденье и положил руки на руль. Интерфейс управления загорелся зелёным, и машина завелась. «Приветствую на борту ДетроДрайв, мистер Рид. Куда желаете поехать?» Коннор покосился на Гэвина. «Домой» — шепнул тот одними губами. — Домой, — ответил Коннор.