Быть Гэвином Ридом

Мыслей было много. Нет. Их было слишком много. Возможно, если бы Гэвин родился с таким количеством инфы в голове, он бы умел распихивать ее по категориям и как-то разделять на главное и второстепенное. Но он не родился. Он просто попал в это чертово тело чертова андроида, и гигантское количество данных просто валилось на него каждую блядскую секунду, и он понятия не имел, что с этим делать.  Вот, к примеру, сама контора. Едва Гэвин вышел из лифта на нужном этаже, как на него свалился настолько огромный дата-сет, что пришлось реально задействовать легкие, чтобы не допустить перегрева. Вдох-выдох, вдох-выдох.  Лица, даты, графики, расписания, списки задач, напоминания — блядский боже, куда столько? Едва не зависнув от количества входящей инфы, Гэвин замер и мысленно отдал приказ очистить список задач. И вроде помогло. По крайней мере, явно снизило нагрузку на процессор.   А еще удивило другое. Сколько лет Гэвин топтал эти коридоры, но только сегодня кристально четко осознал, насколько безнадежный тупица их проектировал. Всё можно было сделать гораздо эффективнее и удобнее.  Планировка этажа была абсолютно идиотской. Чего только стоил петляющий змеей главный коридор, который удлинял путь между кабинетами примерно на 40% (“38” - поправил голос в голове). А ведь стоило всего-то снести три перегородки и сделать прямую центральную аллею, и время сотрудников будет расходоваться гораздо эффективнее. Особенно это важно для оперативников, там порой счет на секунды.  А как вам соседство зала допросов и архива? Настолько нелепое, что Гэвин едва не присвистнул: и как он раньше этого не понимал? Архив нужно перенести в подвал, рядом со складом улик. Да, Фаулер ворчит, что там нет места. Но это хуйня. Склад бестолково организован, потому что стеллажи стоят хаотично. Но на всех уликах есть RFID метки. Поэтому улики, блядь, не нужно видеть, чтобы знать, где они. Достаточно сканера и номера ячейки, и она сама себя обозначит подсветкой. А значит, и стеллажи можно ставить теснее, рядами. А освободившееся место отдать под архив. И тогда в помещении, где сейчас архив, сделать, наконец, второй зал допросов, разговоры о котором ведутся столько, сколько Гэвин здесь работает. Все же так элементарно и банально, господи. Почему никто до сих пор не предложил это?  Вот сейчас отчитается перед шефом об операции и сразу предложит, решил Гэвин.  Доложить Фаулеру, по уму-то, следовало сразу после происшествия. Но вчера ему, мягко говоря, было не до того. Ебучий взрыв поставил жирный крест на всей операции, а заодно и на возможности Гэвина покурить перед тем, как идти в кабинет шефа.  А покурить хотелось, потому что…  Да уж, бля, попал он в ситуацию. О том, чтобы рассказать, что конкретно произошло, Гэвин даже не помышлял. Во-первых, никто не поверит. Он бы сам не поверил, это сто проц. Поменяться телами с роботом — ну бред же. Такого и под кайфом не придумаешь.  Во вторых, ну допустим — поверят. И тогда последствия явно выйдут из-под контроля. С вероятностью в миллион процентов ему далеко не сразу разрешат вернуться в собственное тело. А он, как бы, рассчитывал на это.  Так что вариант был один: как можно дольше тянуть время и пытаться разрулить эту хуету самостоятельно.  Эх, чертов взрыв, а. Ведь жопой чуял, что что-то не то. Слишком тихо было вокруг. Слишком… неправильно.  Этот чертов маячок, который вывел его к заброшенным докам,  он пас неделю. Одному дьяволу известно, каким чудом ему удалось навесить следилку на одного из курьеров. Ладно, ладно — не ему удалось.  Жестянка Коннор здорово в этом помог, так и быть. После этого уже пришлось брать его в напарники по этому делу. Хотя Гэвин уже пять лет не работал с напарниками, потому что… неважно.  Так вот, неделю он мониторил маячок. Тот лишь пару раз всплывал на мгновение то в районе подпольного казино на Сансет, то вообще посреди озера. «Это баги» — уверенно заявлял Коннор, — «Активация маячка должна давать стабильный трек минимум на десять минут».  Гэвин на это лишь вяло отмахивался и вливал в себя остатки холодного кофе. Он до смерти устал торчать в конторе, да еще и в компании этого болтливого пластика. Да, польза от него была, тут против правды не попрешь. Гэвину приходилось есть, пить, ходить отлить и покурить. Иногда его просто отрубало на пару часов. А Коннор следил за монитором постоянно. Для него, как и для Гэвина, этот кейс был охуеть как важен.  «Активация маячка». Как элегантно жестянка говорила об убийстве себе подобных. Для перевозки и консервации украденного тириума этот картель использовал андроидов-девиантов. В качестве контейнера. Комфортно и даже инновационно в какой-то степени. Удобная транспортировка. Почти нулевое испарение. Нужно было лишь убедить долбанного девианта делать то, что им нужно. И ловко наебать, чтобы не догадался, что он сам копает себе яму. После передачи товара андроида максимально негуманным способом (дабы не потерять ни капли синьки) и очень медленно убивали. «Выдаивали», как выразился Коннор. И его голос странно завибрировал, когда он произнес это слово.   Выдаивание и вызывало «активацию маячка». «Стабильный трек минимум на десять минут». Время агонии, пока взломанный вирусом насос добровольно выкачивал из тела весь тириум. Идеальное убийство. Впрочем, какое убийство, они же не живые. Так же? Эти «сухари», пусть и выдоенные досуха, можно было снова накачать синькой, и они оживут. Всё правильно же? Хотя Гэвин краем уха слышал, что без тириума биокомпоненты необратимо разрушаются в течение пары суток. Но это же хуйня. Они всё равно не люди.  Месяц они охотились за этими доильщиками, пока наконец не нашли девианта, который сумел от них сбежать. Он и рассказал им о схеме, по которой работали эти ребята. Всегда одинаково: находили жертву, втирались в доверие, а потом обещали девианту перенести его сознание на «безопасные сервера», где его не сможет контролировать производитель. Работали профессионально и очень чисто: убеждали андроида не связываться с другими, окружали заботой, постоянно были на связи. И вели, вели до момента, пока андроид не приходил на указанную точку и не сообщал им ключи доступа.  Они решили ловить их «на живца». Коннор сам создал идеальную жертву из одного из девиантов, попавших под следствие.  Убедил, что «отпускает»,  что «Киберлайф за всё ответит». И намеками дал понять, где искать тех, кто поможет обойти сервера производителя. Сам действовал, как ебучий мошенник, если рассудить так-то. Гэвин едва не охуел, как ловко и изворотливо Коннор умел врать, когда надо.  Когда он «тайком» выпустил девианта из камеры, Гэвин был почти уверен в том, что уже назавтра маячок покажет им «стабильный трек». Хер там ночевал. Они ждали шесть дней.  Маячок стабилизировался в 16:33 в воскресенье, когда Гэвин уже готов был послать все к чертям. Он недоверчиво посмотрел на монитор. Перевел взгляд на Коннора. «Я поеду с вами, детектив!» — категорично заявил андроид, и Гэвин лишь отмахнулся.  А дальше…  Это была засада, однозначно. Тот чертов хакер, который взломал код андроидов и заставил их, находясь в полном сознании, по капле выдавливать из себя кровь, наверняка обнаружил и их маячок.  И ликвидировал проблему. Старым и добрым способом.  Ба-бах.. Удивительно, как поворотное, огромное для твоей личной жизни и судьбы событие может быть всего лишь тихим бульком на поверхности повседневности. Всего лишь взрыв в каких-то заброшенных доках, подумаешь. Всего лишь разлетевшаяся на куски тачка, всего лишь два обугленных тела в крошеве бетона.  Здесь, в даунтауне, не было слышно даже эха того взрыва, после которого над телом Гэвина должна была загореться тускло мерцающая плашка GAME OVER.  Должна была. Но у него каким-то чудом еще не кончились ходы. Видимо, миссия еще не была выполнена.  Он дошел до двери кабинета Фаулера и потянул на себя ручку. Дверь не поддалась. Он дернул ручку еще раз. В ответ на это HUD мгновенно вспыхнул предупреждением.  «Попытка совершения несанкционированного доступа. Отправить отчет о сбое? Y/N?» Чего блядь? Какой еще отчет? Он же просто хотел…  — Эй, Коннор. Ты чего это? — раздался голос позади.  Гэвин обернулся. Хотя мог этого не делать. Жужжалка, его назойливый внутренний голос, уже сообщила, что за его плечом стоит капитан Фаулер. И Гэвин запоздало напомнил себе, что он находится в теле андроида. Босс обращался именно к нему.  — Я… Доброе утро, капитан, — ответил он, стараясь, чтобы голос прозвучал с интонациями Коннора.  Вместо ответного приветствия Фаулер лишь отвел взгляд. Ну да, с чего бы вдруг здороваться с тостером. Гэвин тут был совершенно согласен. Но внутри царапнулась досада. Мог бы хоть кивнуть, ну.  — Я хотел доложить о вчерашней операции, — продолжил он.  Гэвин почему-то рассчитывал, что в ответ на это босс откроет дверь, пригласит его войти в кабинет. Там Гэвин, привычно развалившись в кресле со стаканчиком противной, но зато холодной диетической колы из шефовского холодильника, во всех деталях рассказал бы ему о вчерашнем рейде. Уж что-что, а слушать Фаулер умел блестяще. С максимальным вниманием, уточняющими вопросами, эмоциональными комментариями. Отчеты боссу были одной их немногих радостей Гэвина в работе. В его кабинете он всегда чувствовал себя, как на сцене.  — Ну давай уже, железный, не томи. Чего хотел-то? — с едва скрываемым раздражением произнёс Фаулер.  Они по-прежнему стояли перед дверью в его кабинет. Дверью, которая не пускала внутрь андроидов.  «Железный», значит. Гэвин до этого не замечал за шефом такой неприязни к роботам. Впрочем, и ругательством это не назовешь. Так… Констатация фактов.   Гэвин выпрямился, его голос зазвучал ровно, без эмоций, как и положено андроиду.   — Вчера в 16:45 мы с детективом Ридом выехали по адресу Норфолк-авеню, строение 17 в рейд по месту предполагаемого нахождения картели «доильщиков». Действовали согласно протокола. В ходе мероприятия не удалось достичь поставленных результатов, цель не удалось захватить. При подходе к автомобилю произошел взрыв. Предположительно, дистанционное взрывное устройство на магнитном креплении. В результате взрыва детектив Рид получил сильные ушибы, сотрясение, порезы тканей. Я доставил его в его квартиру и обеспечил медицинскую помощь… — Черт возьми... Как он себя чувствует? — прервал его босс.  От этого вопроса Гэвина обдало изнутри странным холодом. Он не знал, как чувствовал себя «Гэвин». То, что считалось Гэвином, сейчас было отдельным от него телом, в котором жил андроид. Да, этому телу пришлось нелегко. Но что насчет тела, в котором он был сейчас? Его, блядь, тоже отбросило взрывом, он нехило так приложился о землю. Он видел тириум на своих руках. Его монитор то и дело взрывался ошибками, значение которых он не понимал, а шея едва заметно скрипела при повороте вправо. Это тело тоже пострадало.  Фаулер даже не спросил, как сам Коннор пережил взрыв.   Хотя… Чего Гэвин ждал? Ему и самому было бы насрать. Ну, подумаешь, покрошился пластиковый болванчик. Пиздуй в свой Киберлайф и пришей себе новые ножки. Будешь снова бежать по дорожке.  — Состояние детектива Рида стабильно. Рекомендован покой, — ответил он ровным голосом. — Нужна ли госпитализация? Впрочем, откуда тебе знать… — Его состояние стабильно, капитан. Пострадала только... — Хорошо, — Фаулер перебил его, доставая телефон. — Я свяжусь с ним лично. Ты свободен. Между ними повисла пауза. Гэвин не двигался с места. — Капитан, взрывной волной... — Я сказал, свободен. —  Фаулер даже не взглянул на него, уже набирая номер.  Гэвин замер. Он ждал вопроса. Хоть одного. «А ты как?» , «Тебя тоже задело?» Почему, блядь, он вообще ждал этого вопроса?  Его рот вдруг сам собой произнёс: — Мои системы функционируют в штатном режиме. Диагностические системы не выявили критических... — Ну и прекрасно. — капитан убрал телефон в карман и махнул рукой. — Что-то Гэвин не отвечает. Передай ему, чтобы не торопился с выходом. Пусть отлежится.  Если нужны какие-то документы по делу, отвези ему.  Фаулер потянул на себя ручку двери и вошел в кабинет. Дверь закрылась перед носом Гэвина с металлическим щелчком. Он вдруг осознал, что стоит неестественно прямо — его новое тело автоматически поддерживало идеальную осанку. Внутри снова был этот странный холод. Что это? Обида? Злость?  Ну да. Все правильно. Он же был. Продолжал. Оставаться человеком. А люди чувствуют все эти эмоции. То, что он попал в тело андроида, ничего не меняло. Он сам продолжал оставаться человеком.  Он посмотрел на свои руки — идеальные, без ран, без синяков.  После взрыва они были в пыли и царапинах, но уже спустя минуты — снова безупречные. Никакой боли. Никаких следов. «Меня даже не считают раненым». Нет. Не меня. Это жестянку Коннора не считают раненым.  Жестянки не чувствуют боли. Их можно бить, ломать — им все равно.  Все так. Все так.  Но он — не жестянка. Он — человек.  Больше на сегодня дел в конторе не было. Список задач был пуст. У Гэвина самого дела, несомненно, нашлись бы. Рабочий день вообще складывался из довольно скучных обязанностей и небольших радостей. Их можно было чередовать, перемешивать между собой, откладывать, лениться. Еще один кофе, еще одна сигарета, еще немного поболтать. А потом уже рапорты, отчеты, прочая долбаная писанина. Если подумать, сейчас, обладая функционалом андроида, он настрочил бы любой отчет за пару секунд. Эти долбаные роботы точно отнимут у людей всю работу. И что тогда делать? Бесконечно созерцать? Путешествовать? Заниматься, мать его, саморазвитием?  Погруженный в собственные мысли, Гэвин брел по коридору, и его прекрасный новый мозг снова предлагал ему варианты оптимизации пространства, выстраивая чертежи и проекции прямо перед глазами. Иногда проекции совпадали с текущим расположением, и тогда всё внутри Гэвина наполнялось странной поющей вибрацией. Например, питьевой фонтанчик стоял ровно там, где ему нужно было быть. Равноудаленно от кабинетов, допросной и комнаты отдыха. Сделав это открытие, он снова почувствовал волну вибрации по всему корпусу. И это было… неплохо.  Проходя мимо комнаты отдыха, Гэвин потянул носом воздух. Анализатор уловил знакомый запах жира и сахара. Ну, конечно. 10:30 утра. Священное время ПП — понедельничных пончиков.  В комнате уже столпился народ, как будто ни у кого не было работы. На столе стояла открытая коробка пончиков, уже на треть пустая. И Гэвин точно знал, что его любимые — клубничные с белой глазурью и посыпкой — закончатся первыми. Почему бы просто не покупать целую коробку клубничных, если все их так любят? Никто не ел химозные апельсиновые или пахнущие парацетамолом вишневые. Они всегда засыхали и потом оказывались в мусорке. Он подошел к столу. Так и есть, клубничный остался всего один. Не осознавая, что делает, он вытащил его из коробки и поднес его ко рту.  В комнате повисла тишина. За спиной раздался резкий смешок.  — Ну надо же… У нас тут новая модель?  Андроид-сладкоежка? Голос принадлежал Крису Миллеру. Тому самому, который обычно хлопал Гэвина по плечу и всегда припрятывал для него клубничный пончик, если Гэвин, проспав, опаздывал на ПП.   Сейчас в этом голосе не было ни капли дружелюбия.  Гэвин медленно опустил руку, чувствуя на себе все взгляды в комнате.   — Ну, извини, парень. — Миллер фальшиво улыбнулся, подходя ближе. — Синих пончиков сегодня не завезли.  В комнате рассмеялись.   Гэвин стиснул зубы, но промолчал. Шутка была просто охуенной. Браво, Крис.  Вот только Гэвин привык к тому, что смеются вместе с ним, а не над ним.   — Может, он копирует человеческие привычки, чтобы втереться в доверие? — бросил другой коп, лениво развалившись на стуле.   — Осторожно, ребята, скоро наш пластиковый щенок начнет «чувствовать» и «мечтать», — передразнил кто-то.   — Так может, он девинтом стал? Надо стукануть на него в Киберлайф. Пусть проверят.  «Заткнитесь, ублюдки!» — хотел рявкнуть Гэвин, но вместо этого его голос выдал ровное, безэмоциональное:   — Я просто провожу анализ пищевых предпочтений сотрудников. Для отчета.   — Ага, конечно, — Миллер выхватил пончик у него из рук. — Только вот еда — для людей. Ты же не хочешь, чтобы твоя драгоценная лаборатория засорилась, да?  Он швырнул пончик обратно в коробку. Глазурь смазалась, оставив жирное пятно на упаковке, и сам пончик лег боком. Не красиво. Не гармонично.  Гэвин промолчал. Интерфейс опасно замигал, сигнализируя о системной ошибке. Поведение Криса было образцово нетолерантным.  Еще вчера Гэвин бы это оценил. Но сейчас...   — Эй, Коннор, если тебе так хочется попробовать что-то человеческое… — офицер Бэнкс, здоровенный детина с вечной ухмылкой, развалился на стуле и жестом подозвал его к себе. — Может, захочешь кое-что другое в рот взять?   Комната взорвалась хохотом. Лицо Гэвина оставалось бесстрастным, но внутри все сжалось в комок ярости. Его язык привычно нашел грубый ответ, но…   Но тело не слушалось.   — Это неуместное предположение, офицер Бэнкс, — выдавил он ровным, механическим голосом.   Бэнкс встал и подошел к нему, оценивающе осматривая его с головы до ног.  — Да ладно тебе, Коннор, — его голос был нарочито мягким, почти ласковым, но в глазах стояло что-то тяжелое, неприятное. — Вас, андроидов, программируют чтобы угождать. Абсолютно каждого. — Бэнкс наклонился чуть ближе, и его дыхание скользнуло по искусственной коже Гэвина. — Ты, наверно, даже рад моему предложению?   Его ладонь легла Гэвину на спину  и скользнула ниже — слишком плотно, слишком настойчиво. Не дружеский хлопок — оценка.   Гэвин почувствовал, как что-то внутри него резко напряглось.   Это была не просто шутка.   Бенкс проверял.   В комнате повисла тишине. Все затихли. Не потому, что стыдно. А потому что — интересно.   «Интересно вам всем, да, ублюдки? Я же даже ответить ему не могу. Не то что вмазать ему со всей дури.» — Это неуместное предположение, офицер Бенкс, — повторил Гэвин.  Голос странно завибрировал, и оповещение о сбое заморгало еще быстрее.  — Ой, смотрите, он возражает! — кто-то фальшиво умилился.   — Может, он просто стесняется?  — Уууу, Коннор, не ломайся!  Снова смех.  Гэвин хотел выругаться или проорать что-то похабное в ответ. Но его тело,  чертова пластиковая баклажка, просто стояло и терпело.     — Ну что, отсосешь мне? — едва слышно шепнул на ухо Бэнкс.  Его ладонь прошлась по бедру Гэвина, лениво и властно.  Гэвина задрожал — не от страха, а от ярости. Стив Бэнкс был засранцем и трусом. Он был из тех, кто до смерти боится звука выстрелов. Из тех, кто готов дежурить три ночи подряд, лишь бы не ехать на ночные облавы. А сейчас какой смелый, посмотрите-ка на него.   Как же он хотел вмазать этому ублюдку так, чтобы тот забыл, как дышать. Но тело не слушалось.   Оно просто стояло.   — Ладно, парни хватит, — лениво бросил Крис, но в его голосе не было защиты, только снисхождение. — Он же не понимает, что это шутка.   «Я понимаю. Я все понимаю, ублюдки.» Бенкс наконец отошел, но взгляд его все еще скользил по Гэвину.   — Ладно, ладно… — он развел руками, как будто это он тут жертва. — Шучу я.   Но это не была шутка.   Бэнкс знал, что андроид ему не ответит.  И ему это нравилось.  Эта власть пьянила его.  Гэвин понял это сразу.  Он и сам был таким.  Он резко развернулся и вышел. За спиной донеслось:   — Блин, да он реально обиделся!   — Может, им там чувства включили?   — Видел был это Гэвин…  — Эй, Коннор, ты пончик забыл!  Дверь захлопнулась.   Гэвин остановился в коридоре, сжав кулаки так сильно, что пластик почти треснул.   Это не может так продолжаться.  Тело. Ему нужно вернуть свое тело.