Прекрасный танец

      Тень решил остаться на ночь. Спальню Лекадии освещали подрагивающие огоньки свечей, в них виднелись силуэты грузной мебели. Следовало радоваться: она будет спать в кровати, а не на вонючей соломе, но не получалось. В душе было пусто, перед глазами стоял образ лорда Нортвана, как он смотрел на Лекадию перед тем, как окончательно отказаться от брака.       На столе горела свеча, она смотрела на нее и даже на расстоянии чувствовала тепло пламени, которое стало родным. То ли с его помощью, то ли Лекадия набралась ума, но теперь было стыдно за глупую надежду. Брак с ней означал бы противостояние с регентом, который уже не отступится от своей задумки. И все из-за бегства Лекадии, сделавшей невозможным мирное окончание. Возможно, она была виновата во всем, но сейчас и это не трогало. Интересовал только ласковый огонек свечи. Глядя на него, Лекадия чувствовала присутствие Арантака, и было не так одиноко.       Раздался гулкий стук, и она дернулась от неожиданности. Подумалось на гром, но раздался еще один стук; это из-за стены. На каменных блоках извивались свет и тень, и не сразу стало заметно, что они отделялись от стены, как дверь. Хрустела каменная крошка, показалось облачко пыли. Раньше Лекадия испугалась бы, но теплый огонек придавал уверенности, а лицо лорда Нортвана в памяти делало все неважным. К тому же она знала, кто мог появиться так внезапно.       Из тайного прохода выскользнул Тень, снова в капюшоне и черном костюме. Лекадия так и не поняла, где он взял его: этим утром, когда она проснулась в очередном сарае, он встретил ее в таком виде. С ним был Верс, которого он привел из замка лорда Нортвана. «Не самая обязательная вещь, — улыбнулся Тень, — но спектакль получится отменным».       Приближаясь к Лекадии, он снял капюшон. В его руках блеснула бутылка вина и пара кубков.       — Я решил, что тебе не помешает компания, — Тень улыбнулся. Теперь он делал это искренне и широко.       — Хочешь расположить меня к себе?       Расставляя кубки, он тихо посмеялся и долго смотрел на Лекадию. В его глазах отражалось пламя, и они словно искрились весельем.       — Я что-то не так сказала? — спросила она и поудобнее устроилась на стуле, ощущая на коже чистую ткань платья. Почему-то именно сейчас Лекадия порадовалась, что смогла наконец снять изорванную, пропитанную потом, дождевой водой и грязью одежду.       Тень снова посмеялся. Он поджал губы и нахмурился, откупоривая бутылку.       — Вспомнил, — говорил он, разливая по кубкам искрящуюся жидкость, — как мы пробрались в чей-то свинарник на ночлег. А теперь «расположить» — такое изящное слово.       Он сел напротив и свободно откинулся на стуле. Огонек на столе заметался, словно передавая негодование Лекадии.       — Считаешь, что леди мне уже не стать?       И снова появились эмоции — страх. Лекадия не знала, какого ответа боялась сильнее, и просто мучительно ждала. Тень поднес кубок к губам и замер, его взгляд стал жестким.       — Не важно, что считаю я. Важно то, что выберешь ты.       Выбор. Впервые у Лекадии была такая привилегия, и она растерялась. Первой мыслью было попроситься домой: пусть Тени избавят их с братом от Торадаса и все станет как раньше. Она вернется в замок, снова станет невидимкой, ожидая решения своей судьбы. Огонек свечи метался, нервировал и показывал, что Лекадия была не согласна. Она любила брата, хотела быть рядом, но как же ее жизнь?       — Какого это? — спросила она, — какого быть Тенью?       Он снова не успел поднести кубок к губам и замер, но теперь с ласковой и немного растерянной улыбкой.       — Какого? — Тень поджал губы и игриво наклонил голову, — только вчера я пробрался в чужой свинарник, а остаток ночи вел за собой огромного, непрерывно бранящегося верзилу. И все это, прошу заметить, на пустой желудок. А сейчас, — он театрально развалился на стуле и принялся водить кубком в воздухе, — сейчас я выставляю условия лорду, выбираю себе комнату в его замке и пью вино, которое стоит дороже, чем когда-то купили меня.       Он мило усмехнулся и шумно отпил. Должно быть, речь звучала впечатляюще, но Лекадия видела только позу и свободу от строгих правил. Но сильнее ее привлекала возможность справляться с бедами, сила решать их вместо ожидания помощи. В доме брата она была лишь женщиной, леди, связанной бесчисленными ограничениями. Но Лекадия не знала ничего другого, поэтому сердце быстро забилось; она могла сделать выбор, впервые в жизни что-то изменить, прямо сейчас.       — Ты ведь не спроста заговорил о браке с лордом Нортваном? — спросила Лекадия, желая перевести тему.       Тень вжал голову в плечи и покрутил глазами. Он казался таким очаровательным, что злиться не получалось. Почему-то казалось, что он пытался понравиться Лекадии, при чем искренне.       Видимо по суровому лицу Тень понял, что уловка не удалась, и печально вздохнул:       — Я не хотел подталкивать тебя к выбору, только помешать сделать его, исходя из бесплодной надежды.       И снова вспомнился взгляд лорда Нортвана. Долгий, обреченный. Возможно, Лекадия и затронула какие-то частички его души, но покой родных земель был дороже. Огонь свечи успокоился; чувство словно выжгло разочарованием.       — Ты уже бывал здесь? — Снова Лекадия перевела тему и кивнула на приоткрытый проход. — Откуда ты знаешь о нем?       — Не бывал, — Тень отпил и с улыбкой поморщился, — но знаю, что прабабушка лорда Нортвана в народе слыла благочестивой супругой, вот только она уж очень любила капитана внутренней стражи, для тайных встреч с которым и приказала сделать проход. О нем все забыли, а мы — нет.       Последнюю фразу он произнес вкрадчиво и настырно посмотрел на Лекадию. Будь она моложе, то прониклась бы рассказами о тайных проходах и вездесущих Тенях, но уже не получалось. Тень молчал и смотрел, Лекадия думала, но не чувствовала реальность происходящего. Она словно спала, оттого принять решение было просто:       — Допустим, ты позволишь мне отомстить за себя, и я приму твои условия. Что дальше?       Почему-то сердце забилось быстрее. Лекадия старалась рассуждать, но и она, и Тень прекрасно знали, что это было согласие. Поверить страшно: впервые в жизни она приняла решение, изменила судьбу, вот так просто, одной фразой…       Тень снова повеселел и наклонил голову, прищурился.       — А дальше, мы с тобой совершим обмен, — он улыбнулся и достал из складок одежды крохотный глиняный флакончик, — я дам тебе это, а ты мне — свой перстень-печатку.       Лекадия прижала ладонь к груди. Перстень она носила на шнурке на шее, и Тень откуда-то знал это.       — Что там? — Она кивнула на флакон.       — О, прекрасная вещь, — Тень расплылся в блаженной улыбке, — зелье, которое поможет тебе не захмелеть.       — Зачем?       — Пригодится. А это, — он взял из рук Лекадии перстень, и тот ядовито засверкал, — это, пожалуй, наденем на спящего.       Он подался вперед и рассказал любопытный план. Хитрый и темный, от которого пламя свечи задорно затрещало, а Лекадия злорадно улыбнулась.