Предзнаменования

      Хочется все бросить. Он устал. Очень. Но Николай не может отступить. Он должен помочь своей родине. Обязан, несмотря ни на что.       Смотря на свою семью, он понимает что нужен не только Отчизне. Он нужен Им. И как бы подло это не звучало, но семья для него всегда была превыше всего.

***

      Прошло какое-то время с того случая. Было несколько определённых моментов, которые сыграли в его жизни не менее важную роль чем все остальные. Он понимал, что дело плохо. Понимал, что если не позаботится об этом, будет хуже. Но Николай не знал, что делать. Не знал и всё. Становилось дурно от одной мысли, что соверши он сейчас хоть одну ошибку, поплатится не только он, но и вся его семья. Страшно. Страшно, что его милые девочки и единственный сын, его гордость, могут больше никогда не увидеть солнечного света, не почувствовать дуновения ветра.       Сейчас октябрь. Жуткий по своему месяц, что может выдаться несчастным. Он чувствует это. Чувствует всей своей душой. Но отказывается верить. И даже когда к нему прибегает офицер, с явным испугом в глазах, Николай не верит. Чувствует, как что-то обрывается внутри, как падает и разбивается, но не верит. Лишь в груди расплывается тупая боль, сжимающая изнутри.       Он не понимает. Николай отказывается верить, но просит офицера отдышаться и повторить сказанное.       И всё же он оказался прав. В голове крутится, отскакивая от стенок разума одно-единственное слово.       Восстание.       Но Романов не понимает. Как? Как же так? Он же все предусмотрел. Такого всё же быть не может. Николай посылает офицера на сбор и оседает на стул, смотря на документы.       «Этого не должно было случится», — говорит себе царь, в страхе смотря на стол. Но прекрасно понимает, что должно. Все понимают.

***

      Прошло время. Было страшно, но он пытался сохранять спокойствие на лице, но душевное беспокойство стучало по голове, говоря что надо бы уже наконец рассказать семье о возможной опасности. Но он не может. Язык не поворачивается.       Его покой прерывают крики с улицы, но он настойчиво старается не отвлекаться на это. А зря, ведь через буквально пару минут дверь открывается, а на пороге стоит мужчина с ружьём. — Вы должны пройти с нами.       Мужчина ещё очень молод и напуган не меньше Николая, но ружьё держит крепко. С остервенением. До побелевших пальцев. Но выстрелить, в случае чего, явно не сможет.       Николай не отбивается. Даже не думает об этом. Если не этот станет его смертью, значит придёт другой. Уже поздно скрываться и убегает.       В голове лишь одна мысль: что ж это творится…