... что с тобой стало?

— Н-но, сэр, мы не можем его оставить… — высокая девушка в белом халате закрывающем ноги по колено и квадратных очках с непониманием и мольбой смотрела на человека в форме. Выглядел тот, мягко говоря, устрашающе. Шрамы, коими было покрыто всё лицо вдоль и поперек, говорили о не лучшем его прошлом, а строгий высокомерный и довольно пугающий взгляд о том, что шутки с ним шутить не стоит… — Почему нет? — спокойный охрипший голос мужчины, заставил маленькое сердечко девушки трепетать и разгонять кровь по организму быстрее, на лбу её выступили капельки пота. — О-он… — девушка попыталась собраться. Вытерев лоб рукавом и посмотрев на своего командира, она почти просипела (голос куда-то пропал) — его психическое состояние оставляет желать лучшего… — Это один из лучших солдат в своём ранге, — мужчина выдохнул — он справится. Никаких переживаний в его лице заметно не было, выдох — скорее всего, лишь уловка… Очередное лицемерие. Ну, так подумали бы все. Но это было не так. Девушка это поняла и поэтому взяв себя в руки, кашлянула в кулак и обведя мужчину строгим взглядом сказала — Мистер Ларс, ваш сын в очень плохом состоянии. Если вам плевать на него, как на вашего ребёнка, то подумайте о нём, хотя бы, как о солдате. Ему нужен перерыв. А ещё, чтоб о нём заботились. Я бы посоветовала вам заняться этим самому, но знаю, что вы ответите, так что… Я думаю надо отправить его к друзьям… — Я подумаю, Лили… — мужчина развернулся и собрав руки за спиной в замке, сказал, как можно тише — Ты тоже не особо занималась сыном, так ведь? Дверь громко хлопнула и шаги уходящего мужчины растворились за ней. Девушка обняла себя за плечи и проведя по комнате взглядом прошептала — И мы оба уже сотню раз об этом пожалели… Слеза скатилась по её щеке. Она готова была поклясться, что точно такая же скатилась по щеке лидера, когда он уходил. Но никто этого не увидит. Никто об этом не узнает. Им незачем знать. Всё и так плохо. Они чуть не потеряли солдата. Они чуть не потеряли сына. Час спустя. Медблок. — Торди? — Лили зашла в палату и аккуратными шажками подошла к кровати — Лидер… — Мам, давай хоть сейчас без формальностей, пожалуйста… — Д-да… — девушка растерялась. Услышав голос сына, она не сразу его узнала. Он был тихим и… Подавленным? Да, именно так. Он будто боялся собственного голоса, он будто боялся… Себя… — П-папа не хочет меня отпускать, д-да? — Ларссон младший понимал, что ответ и так очевиден. Он не хотел его слышать. Он надеялся. — Я… Я с ним поговорила… — девушка замешкалась, она не знала, что ответить сыну — он ещё не ответил… — З-значит… — мальчишка, до этого полностью укутанный в одеяло и прятавший в нём же лицо, скинул с себя данную постельную принадлежность, сел и поджав колени к груди спросил — значит есть шанс…? Оба на это надеялись. Торд поднял глаза на маму и закусил губу. Ему тяжело было смотреть на людей. Даже на таких близких, как мать, отец или друзья… В памяти вновь и вновь всплывали моменты той самой ночи, что испортила его жизнь и возможно уже бесповоротно. Обычно Торд плакал, кричал, зарывался руками в волосы и вырывал их с корнем, забивался в углы, прятался в единственном шкафу и даже как-то вмешался под кровать. Сейчас же ему удалось подавить воспоминания и слёзы, и он отвёл взгляд от матери. Она по-доброму виновато улыбнулась, как бы говоря «я не знаю, солнышко, правда…». — Пап-па никогда не разреш-шал мне… — парень не смог договорить, ком в горле заставил его замолчать, тем самым обрывая предложение. — Торди, понимаешь… Твой отец очень за тебя переживает… Просто он не умеет выражать любовь по-другому… — Подполковник Ларссон, — в палату зашёл лидер красных и сложив руки за спиной направился неторопливыми шагами к койке младшего — доложить о самочувствии. Торд сжался и испуганно глянул на командира. Прикрывшись одеялом и вжавшись в изголовье койки спиной, он испуганно и очень тихо просипел — в-в полном п-п-поряд-д-дке, Красный Лид-дер… Он старался говорить и выглядеть уверенно, но страх и воспоминания пробивали его до костей. Казалось, тело уже не принадлежит парню. Казалось, что это уже не Торд Ларссон… — Не ври, подполковник… — Лили не могла не вступиться. Её сильно расстраивал такой вид её сына. Вроде ещё пару месяцев назад, уставший до жути, но счастливый, до искр в глазах, её сын отправлялся в тюрьму к особо опасным, как смотритель… Ох, что же произошло за это время… Как он вообще остался один, без оружия, в камере с шестью неуравновешенными? Ответ на этот и многие другие вопросы, знал только Торд (из психов в живых остался один, да и того можно звать лишь овощем, это разве жизнь?).В прочем, Торд предпочёл бы всё забыть, удариться головой настолько сильно, что б проломить череп и забыть всё к чертям собачьим, он предпочёл бы амнезию столь гадким воспоминаниям… — Я-я не вру, Лили… — мальчик зарылся лицом в одеяло и поджал колени ещё ближе к себе — прош-шу пр-прощения, армврач… Обычно при лидере и других солдатах ему не разрешалось обращаться к родителям никак кроме званий или сокращений (типо не «военный врач», а «док» или не " генерал армии», а «Лидер» или «Красный Лидер»). Парень уткнулся лицом в колени. Родители переглянулись. Оба поняли, что официальность сейчас и вправду очень не кстати. — Торд… — парень нервно сглотнул и приподнял лицо на голос отца. Серые глаза устремили свой взор на источник голоса. Отец вытащил из-за спины руку и начал тянуть её в сторону сына. Торд резко дёрнулся и упав с кровати пополз в угол комнаты, попутно шепча — П-прости, не надо. пож-ж-алуйста прости, умол-ляю н-не над-до. Слёзы текли по его щекам, а взгляд выражал страх и недоверие. Лидер и армврач встрепетнулись. Вновь переглянувшись обеспокоенным взглядом с любимой, командир красной армии сглотнул ком в горле и неуверенно легонько махнул головой. Он сильно переживал за сына… Он любил свою семью, просто редко это показывал… Этим могли воспользоваться. Лидер сделал несколько шагов в сторону отползающего юноши и замер. Он ждал реакции. Та последовала незамедлительно. Парень начал отползать активнее, а впечатавшись спиной в стену, стал жаться в неё изо всех сил, по щекам продолжали течь слёзы, а глаза цвета дыма продолжали выражать страх и боль. Он крепко прижал колени к груди и обхватив руками, впился в них ногтями. Парень уткнулся лицом в колени, зажмурил глаза и закусил губу. Нервы его сдали уже давно, а психика была нездоровой ещё с самого детства, что ж, нельзя винить его в этом… Он продолжал втираться в стену, а соответственно кирпичная стена палаты, с огромным количеством выступов и неровностей, продолжала впиваться в его спину, сдирая кожу и разрывая футболку. — Надо что-то делать… — шёпотом сказал лидер. Мужчина обернулся на жену, а после перевёл взгляд обратно на сына. Он сделал ещё несколько осторожных шагов в сторону своего чада и присел перед ним на колени. — Милый, — его голос звучал непривычно нежно. Хрипота и строгость исчезли, остались лишь доброта, любовь и забота — это я — папа… Торди, прошу успокойся… Рука мужчины потянулась к парню, но застыла сантиметрах в двадцати от его лица. Рваные вздохи со стороны Торда прекратились и он оторвал лицо от колен. — Я могу…? — мистер Ларс легонько махнул рукой в сторону сына и обвёл его взглядом. Продолжать нужды не было, Торд и так понял, что хотел отец. — Д-да… — Ларссон младший перестал вжиматься в стенку и немного подвинулся ближе к отцу. Он отпустил колени, открыв тем самым грудь. Торд опустил взгляд на пол, слёзы продолжали собираться в уголках глаз, но сейчас ему было явно спокойней, чем пару минут назад. Не слишком резко, но он почувствовал лёгкое прикосновение к плечу, а затем ещё одно — к спине, в следующую секунду его крепко обняли прижимая к себе так, будто боясь потерять. Парень уткнулся лицом в шею отцу и обхватил его руками в ответ. — П-пап.? — Да, сынок. — Можно я… — Да, ты можешь поехать к ним, но Пол и Патрик тоже… — Спасибо милый — голос матери раздался возле мужчин и вскоре к объятиям присоединилась ещё пара рук. — Я-я люблю вас-с, м-мам, пап… Торди, как можно крепче вжимался в своих родных. Он боялся упустить момент. Он знал, что они его любят. — И мы тебя, милый. — Очень сильно…            

***