... что с тобой стало?

— И часто такое бывает? — сказать, что Мэтью переживал — не сказать ничего. Он отлично помнил Торда, отлично помнил их «прощание». Он помнил их дружбу. Он обижался. Но никогда не желал другу плохого. — Нет, при нас — впервые… — неуверенно ответил Пол, почёсывая затылок и сминая во рту сигаретку из пачки, что ему дали ещё в поезде (я не описывала этот момент, но он был). Эдд стоял у двери и нервно перебирал пальцами от волнения, закусывая губу и в полной растерянности рассматривая парня лежащего на диване. Он не верил, что это не сон. Как же долго он не видел этого парня. Как же сильно он по нему скучал. Как же некрасиво тот ушёл… Глаза Эдда снова немного намокли, а губы побледнели и задрожали. Парень почувствовал касание к своему плечу и повернул затуманенный взгляд на того, кто старался проявить поддержку. Это был никто иной, как Мэтью. Мэтт прекрасно понимаю, что чувствует Эдд. Даже нет, Мэтт вообще отлично понимал Эдда, во всём. Он никогда не старался, никогда не подлизывался, но всегда был ближе всех к Эдду. Ну как, почти всегда… После уезда Торда лучшим другом Эдда стал Мэтт, при этом, как и прежде, продолжая быть близким другом для Тома. Том и Мэтт с самого детства были вместе, из-за чего часто возникало много вопросов… Они были не просто близки, а были как братья, только вот из-за чего, никто не знал. У Эдда с Тордом похожая ситуация, только вот… Они просто были лучшими друзьями… Ну знаете, глупые шутки, которые не все понимают, заигрывания по-приколу и подобные дружеские «жесты»… В общем, достаточно, что бы подумать, что у них совсем не «дружеские» отношения. И Мэтт ревновал. Всегда ревновал. До боли в висках. До разбитых зеркал. Как оказалось позже, зря. Парни хоть и не отрицали своей нестандартной ориентации, были влюблены в других людей. Это немного успокоило рыжика. Но даже сейчас, спустя семь лет, Мэтт так и не узнал кого любит Эдди. — Не переживай, солнце, ты же знаешь Торди, он справится со всем… — Мэтт старался говорить и выглядеть уверенно, хотя и сам не был уверен в своих словах… — Д-да, я знаю, но… — Эдд перевёл взгляд от рыжего друга на сероглазого, что до сих пор не пришёл в себя — П-просто я волнуюсь… Мэтт повернул личико кареглазого обратно на себя и прошептав «Я понимаю», крепко его обнял. Недолго думая Эдди втянулся и сам уже крепко прижимался к Харгвизу, уткнувшись носиком в такую родную, пахнущую мёдом толстовку. В тишине раздался шмыг носиком Эдда и всё вновь умолкло. Заёрзала ткань дивана и все перевели взгляды на красный элемент интерьера. — Агрх… — Приподнявшись на локтях и схватившись одной рукой за, по видимому, звенящую голову простонал Торд. Подняв затуманенный взгляд на людей вокруг он явно напрягся и потихоньку начал сжиматься. Взгляда он не отводил, лишь шептал что-то, что никто не мог расслышать и весь трясся. — Торд, спокойно, вспоминай, мы ехали в поезде, пришли к Эдду, а потом ты упал… — начал, как можно спокойнее напоминать Пол — Мы все здесь тебе знакомы, не бойся… Слова будто стали картинками и легонько отчеканив проникнули в его голову, будоража сознание и заставляя всё вспоминить. Сонность как рукой сняло. Небольшая раздраженность пробежала по телу, а звенящая голова напоминала о падении. Сколько он пролежал? Карамельновласый начал потихоньку успокаиваться и размышлять, перебирая в голове мысли и воспоминания. Это было понятно по тому, как он сморщил носик и забегал глазками по комнате. Он был готов уже расслабиться, как вдруг громкий восклик заставил его вновь сжаться от страха. — Не бойся?! — Эдд стоял с раскрасневшимся от гнева лицом и смотрел строго на Пола и Пата — Какого чёрта?! Что вы сделали с ним?! Эдд уже собирался идти к парням, но был остановлен голубоглазым Мэтти. — Подожди, Эдди, дай им сказать… И Торди сейчас пугаешь ты… Прошу… На что кололюб недобро глянул на спутников Торда, на самого Торда и Мэтта. Напряжение витало в воздухе, а градус явно выходил за норму, но Эдд не был бы Эддом, если бы продолжал быть грубым долгое время. Сжав кулачки и цокнув язычком он прошипел: — Ладно, все на кухню! Каштанововолосый вновь перевёл взгляд на карамельного и сделав тон и выражение лица помягче спросил — Торд, всё хорошо, ты хочешь что-нибудь? — Н-нет… — лунный парень опустил взгляд. Он по выражению лица второго понял, что тот был в шоке от голоса Торда… Да, Торд и сам был в шоке, если честно… — Мэтти, останься пока с ним, я обещаю быть спокойным… — Эдд верил другу, но знал, что после потери сознания быть уверенным не достаточно, поэтому приставил «охрану» такому близкому, пускай и неприятно ушедшему, но всё так же другу. — Конечно, Эдд… *** — М-мэтт… — молчание длилось слишком долго и натянутая тишина хлыстом била по перепонкам так что сероглазый решил, что время для одного из самых важных разговоров в его жизни. — Слушаю. — рыжик повернул на Торда голову и немного напрягся. Лицо младшего выдавало его с потрохами. Только сейчас Мэтт заметил веснушки на нём. У Торда их никогда не было… По крайней мере их никто не видел… Сжав свою красную толстовку посильнее, сероглазый закусил губу и прошептал — П-п-прости… Я б-был таким муд-даком… Мэтью удивлённо вскинул бровки и недоверчиво глянул на друга. Он не узнавал Торда… Не узнавал совсем… Отведя взгляд, он задумался над ответом и закусил губу. Веснушки немного забегали под глазками, когда парень решился и несколько раз проморгавшись улыбнулся, отводя глаза теперь уже в пол. — Я-я… — протянул голубоглазый, почёсывая затылок и нелепо улыбаясь — Торд… Ты какой-то другой… И мне сложно… Решить. Вернув взгляд на карамельноволосого, Мэтью немного офигел. Он и вправду никогда не видел друга таким. Лунный был похож на маленького ребёнка извиняющегося за свои шалости, но перед этим доведённого до слёз. Он искренне сожалеет, но никто не даёт ему шанс. Торд раньше не был таким… Никогда… Поэтому Мэтт и испугался не на шутку. Ему всегда казалось, что что бы ни случилось, Торд всегда останется собой — наглым засранцем, которому от души плевать на всех и вся, который добивается целей и напугать которого невозможно… Тем, кто навсегда стал их другом… Кто всегда был рядом и их любил… Чёрт… Но раз Торда так это изменило, то случилось что-то поистине ужасное… Наверное, они, Том, Мэтт и Эдд, не пережили бы такое… — Т-Торди! — воскликнул рыжик, обрывая ход собственных мыслей. Он не мог терпеть этого. Всё давило. — Я-я… — карамельный мальчик опустил голову и поник, слеза скатилась по его разгорячённой розовой и щеке и для себя он подметил, что ведёт себя, как плакса и девчонка… Видимо… Старый Торд потихоньку начинает возвращаться, а может мне лишь кажется. Возможно это лишь ещё одна попытка втоптать себя в грязь в своей же голове. Чтож, это тоже повадки «старого» Торди — Я должен был поступить по-другому… Это было по-скотски, я и с вами вёл себя, как мудак, так ещё и ушёл, как последний. Довольно странно, что парень почти не запинался и сказал всё это совершенно без заиканий… Похоже, что-то всё-таки происходит в его голове, раз пересилить себя ему теперь бывает проще… А может, он просто испытывает слишком много, чтобы вспоминать хоть что-то… В любом случае, Торд был прерван. Крепкие руки замкнулись у него за спиной, а шепот у самого уха не позволил чувствовать страх. Торд никогда не получал от Мэтта подобных жестов, но ведь раньше он был другим… Может… Это вновь его ошибка? Может он снова накосячил? Может лишь отталкивал друзей? Если так, то удивительно, что они не уходили… Но он был… Благодарен… — Прошу не плачь, успокойся. Я не обижен и не злюсь. Что было, то было… Мне жаль, что в твоей жизни произошло что-то ужасное. И что бы то ни было, никто из нас, никогда, не желал тебе такого… Прости, что не были рядом… — Н-нет… Эт-то моя вина… — Торд… — на секунду Мэтту показалось, что Торд чего-то испугался… — Я… П-прости… Нет, Мэтью не показалось. А подтвердили это пальцы лунноглазого, которые, по-видимому на автомате, крепко сомкнулись в два кулачка, сжимая толстовку рыжика. Ну и конечно учащённое дыхание… И единственное, что в этот момент появилось в голове голубоглазого это: «БЛЯТЬ!» — Торд… Никаких обид, ты ведь помнишь клятву «величайшей четвёрки придурков», — Мэтт решил отыграться за счёт воспоминаний… Или хотя бы оттянуть время до прихода друзей… По правде говоря Он боялся того, что будет дальше… — разбившей головы об стену, что бы один из них не расстраивался, что его лицо не так прекрасно из-за пары синяков… Ахах… — нервный смешок слетел с его уст. Нервный, но всё равно искренний, добрый (не спрашивайте). — К-конечно… — Торд легонько улыбнулся углубляясь в воспоминания следом за другом — И т-тех, к-которые спасли одного из н-них от очер-р-редной депрес-с-ссии и не позволили умерет-ть… — но чёрт, он опять ушёл к плохим мыслям… — Что прин-няли его, а-а он. — Нет-нет, Торди, ты по-прежнему член нашей семьи и этого не изменит пара глупых фраз, сказанных перед… — парень кашлянул в кулак и забегал глазами, подискивая нужные слова — Кхм, уездом… Это, конечно, не приятно, но не смертельно… — он сделал паузу, видя, что истерика у Торда сбавила обороты и решила послав нахрен свою работу отдахнуть. Это было хорошо, спасибо ей. Спокойно выдохнув и нежно улыбнувшись, парень в фиалетовой толстовке продолжил — Мы скучали, особенно Том… — Т-томми? Я д-думал, что он ненавид-дит меня… — на секунду глаза красноармейца засветились. В них появилась искра. Такая живая и горячая, заставляющие мир останавливаться и небо падать на землю, пробуждающая чувства и залечивающая старые раны… Но, к сожалению, лишь на секунду, потом лунный мальчик вновь помрачнел — Перед-д ним я винов-ват б-больше всех… Это совсем не то, чего хотел Мэтью. Но он решил пустить всё по ветру, в своём направлении, так сказать. — Ну, ты же знаешь, — это похоже на козырь в рукаве — что любовь так быстро не проходит, или… Рыжик замолчал, отодвинулся от второго и посмотрел на него серьёзным взглядом. — «Или», что? — недоумевал карамельновласый. Это и вправду звучало странно и не совсем понятно. Хотя, вероятно, у Торда были догадки, но он не хотел их выдвигать… — Или ты. — начал было Мэттью, но был перебит. Вот теперь продолжать точно не требовалось. И так понятно, что имеет в виду голубоглазый. — Нет-нет, к-конечно я всё ещё люб-блю его… П-просто… — эта тема явно давалась сероглазому с трудом — Д-давай не будем об-б этом, хор-рошо? Мне… — именно поэтому он и постарался закрыть её, как можно скорее. — Я понимаю… — нарцисс хотел было начать новую тему, но резко вспомнил одну вещь, проигнорировать которую он не мог — Стой, Томми? Мда… Теперь я понимаю. — П-поним-маешь что? Торд не любил такие «недоговорки». Даже больше скажу, они его конкретно раздражали. Сейчас Мэтт уже в который раз это сделал. Раньше в ответ Торд мог огрызнуться или ответить как-то агрессивно, но сейчас ему приходилось терпеть. Даже сам он не понимал, что заставляло его это делать, страха вроде было не так много, так что, вероятно, это была совесть… Сероглазому было жаль, что он раньше относился к ребятам жестоко, хоть ему и казалось, что он довольно мягок… Он не посмел бы и слова сказать Мэтту сейчас, поэтому и молчал. — Ну… — рыжий явно тянул кота за хвост. Он то ли подбирал нужные слова, то ли обдумывал последствия сказанных им слов, это было не понятно, да и не особо важно — Он не позволяет никому его так называть и, кажется, я понял почему. Тишина. 10 секунд. 20 секунд. Полминуты. До Торда только доходили слова рыжего друга, но он уже схватился за свою алую толстовку и пустил слезу, нервно закусывая губу и почти шепча слова — Я ег-го так… Б-блять… Он не хоч-чет всп-поминать. Мэтью быстро осознал ситуацию и попытался успокоить друга. — Чи-чи-чи, Торд, успокойся — лёгкая улыбка и дружеские поглаживания по спине — всё, что требуется, по мнению нарцисса — всё хорошо. — Л-ладно… — Торд не хотел расстраивать друга, так что решил согласиться и покорно усмерил дыхание и эмоции. На этом диалог, казалось, завершился, хотя и хотелось начать новую тему. … Тишина начала сильно давить так что сероглазый решил разбавить её глупым вопросом, который самый первый пришёл в его голову — А т-ты… Ты т-так и не призн-н-нался? — Кому? — рыжик, только вышел из собственных размышлений, так что его котелок отказывался варить. — Н-не важно… — недоумённый взгляд друга, сбил Торди с толку и тот смущённо опустил глаза в пол. Это был не тот вопрос, который он был готов обсудить, он думал до чего это может довести… — Ладно… — неуверенно пожал плечами Мэтт. — А к-как там твоя к-краля? Л-люси, врод-де… — молчать не хотелось совсем, за два месяца он намолчался до конца дней, поэтому пытался зацепиться хоть за что-то. — Мы с ней расстались, — по голосу было понятно, что голубоглазый совсем не разочарован, скорее взбешён. Он мотал в голове воспоминания об их «отношениях» и расстовании — сука оказалась с характером, да и встречался я с ней, только что бы чувства к другому человеку отрицать… — последние слова он прям выплюнул. Опустив голову и сжав руки в кулаки до побеления костяшек и видимости вен, он прошипел — Придурок… — Н-ну не над-до т-так. *** — Я жду! — нетерпеливо выкрикнул Эдд, как только парни зашли на кухню. Он не хотел тянуть время, ему нужно было знать, что с его другом и кто в этом виноват. — Ну… Это сложно объяснить так, с ходу… — замялся Патрик переглянувшись с любимым. — А вы попробуйте. Или начните издалека… — парень в зелёном смягчился. Он видел, что это явно не их вина и видел насколько им неприятна эта тема… Видел, что их она тоже задевает и что она многим им обошлась. — Мы… — Пат и вправду сильно переживал. — Расслабься, милый… — парень в розовой толстовке заглянул второму в глаза и продолжил — Это его друг, он примет любую правду, ты слышал, что Торд про них говорил… Ещё тогда… Оба парня понимали, что рассказать должен Патрик. Так правильнее. Так нужно. — Да, успокойтесь, присядьте за стол… — Эдди отодвинул перед красноармейцами стулья и присел напротив — Простите, я погорячился… Звучало и вправду успокаивающе, так что расслабившись красноармеец выдохнул — Ничего… — и приступил к рассказу, как ему и посоветовали, «издалека» — Всё началось с того, как Торд вернулся к нам, в Красную Армию… *** — Т-так, а г-где Том? — Торд настолько заметался в начале, что только сейчас заметил, что один из важных компонентов его спокойствия отсутствует — Сп-пит ещё ил-ли из б-бара не верн-н-нулся? Ни доли насмешки и колкости, ни доли сарказма и иронии… Лишь вопрос, искренний и, если можно так сказать, добрый. Сероглазому правда хотелось знать, где тот, ради кого он даже в таком состоянии готов убить, где тот, кто подарил ему улыбку, когда жизнь послала на хрен, где тот, кто был рядом… И кого он бросил в довольно тяжёлый для того период… — Это насмешка? — Мэтью изогнул бровь дугой и неоднозначно посмотрел на карамельного. Он не позволил бы кому-то смеяться над Томом, в прочем, как и над другими друзьями. — Н-нет, кон-нечно нет… — смущённые серые глаза вновь устремились в пол, прожигая в нём дыру. Этот вопрос заставил его занервничать — Я-я его ув-важаю, в каком-то род-де… — он пожал плечами и посмотрел на рыжего друга — П-просто интересуюсь… — А, хорошо… — голубоглазый спокойно выдохнул, от чего его и без того розовые губки казались ещё ярче — Просто, если насмешка, то не стоит, он многое сделал для окружающих, он плюнул на себя… — эти слова оставались комом в горле. Да, Том сильно поменялся, сделал дофига хорошего, в прочем… Они все стали другими — Он… — снова тупой словарный запас отказывался подобрать нужные слова быстро — Он не так плох, как кажется… — быстрая пробежка глазами по собеседнику, натянутая улыбка и снова уход от вопросов — Чтож, в любом случае, он ушёл в магазин около часа назад, скоро должен вернуться. — Т-ты его ув-важаешь… — забвенно смотря огромными серыми глазами на друга пролепетал Торд. Конечно он знал, что Мэтью уважает Тома, что он любит его, как брата и ТД, но… — Конечно! Он мой лучший друг… — быстро одёрнув себя и под лёгкий смешок второго рыжик протараторил в добавок — В плане, ты с Эддом мне близки, ближе всех, но ближе вас Том… — парень в фиалетовой толстовке нежно улыбался, приятные воспоминания заполняли его голову — Мы всегда как-то по-другому общались… — Ты уверен, что это не любовь? — красноармеец задал этот вопрос в шутку, но и сам занервничал. — Что? — мальчишка улыбался глазами и до этой фразы, а сейчас они прям вспыхнули, а вслед и громкий звонкий смех раздался из его уст — Хах, конечно уверен. — веснушки бегали по румяным щёчкам, а под яркими лазурными глазками появились небольшие морщинки — Мне нравится другой человек… — Дай угадаю… — Ларссон специально состроил задумчивую гримасу и ткнув себя пару раз в подбородок пальцем, громко, в меру возможностей, воскликнул — Эдд! Второй парень встрепенулся и удивлённо, даже немного испуганно, глянул на карамельноволосого и спросил — Откуда ты.?! *** На кухне всё тоже было неспокойно. Рассказ двух парней расстроил и растрогал Эдда. Он был шокирован уже тем, что знали эти двое, а насколько он понял, знали они не очень много. Минут пятнадцать Полу пришлось успокаивать сентиментальных Эдди и Пати, ведь оба расплакалась и говорили, что это они виноваты. Когда все успокоились и буря, кажется, утихла парень в зелёном усмирив беспокойное сердце спросил: — А вы пара, да? Этот вопрос парни часто слышали в свою сторону, обычно они отвечали на него с улыбкой на лице, так что и сейчас это не стало исключением. — Мы помолвлены. Парень с волосами цвета дубовой коры и глазами цвета прохладной колы легонько вздёрнул носиком и недоумённый взгляд сменился слабой, но тёплой улыбкой. — О-ох, ну это замечательно, — он почесал затылок и воодушевлённо спросил — А когда свадьба? — Ох… — Патрик грустно вздохнул и замявшись забегал глазами. Он выглядел будто улитка, которая прячется в домик. — Она должна была состояться две с половиной недели назад, но сорвалась из-за… — Пол ответил за двоих и старался, что бы это не выглядело, как обвинения в сторону будущего лидера — Ну ты знаешь… — Ох, да… — теперь и зелёное солнышко подугасло, тоже в нервах бегая глазками и переберая пальчиками — Мне жаль… Очень искренно, очень по-доброму, очень нежно… — Д-да ничего такого, это может подождать… — «надо бы успокоть парнишу, он многое сегодня узнал и испытал… Надо пожалеть мальчонку, молодой ещё…» — думал Пат, как можно правдоподобней улыбаясь. … Ещё минут пятнадцать шли отвлечённые разговора в которых ребята раскрывались всё больше и больше, но как-то, совсем нечайно, тема вновь зашла об отношениях. Всё поделились прошлым и настоящим, планами и идеями, опытом и подобными вещами. В какой-то момент кто-то из парочки, просто в разговоре, произнёс что-то вроде: — Кстати тот рыженький, Мэтью вроде… Он же тебе не безразличен, верно? — Да, я тоже заметил! — подметил второй ухмыльнувшись — Ну по крайней мере, ты ему явно нравишься. Эдди от таких заявлений покрылся пунцовой краской и смущённо заикаясь начал лепетать что-то вроде: «Что? С чего вы взяли?! Не несите бред…» На что голубоглазый и его жених негромко засмеялись. — Ну сам посуди, Эдд, мы с этим чудом — парень в жёлтой толстовке нежно потрепал любимого по голове — вместе лет шесть, а то и больше, и что, думаешь мы можем не узнать эти взгляды, касания, фразочки? — он по-доброму улыбнулся и чмокнул своего жениха в лобик — Хи-хи, мы это уже давно знаем… — О-ох… Любовникам, похоже, стало жалко бедного Эдди, поэтому они встали из-за стола и успев ещё пару раз полюбоваться засмущавшимся кола-глазым, направились в гостиную, попутно говоря: — Ну ладно, друг, давай вернёмся к нашим баранам) — Ребят, ну как вы тут? — зелёный, каким-то волшебным образом, смог оказаться в гостиной раньше своих попутчиков, поэтому и задавал этот вопрос первым. И снова промотаем время вперёд… 40 минут дружеских разговоров, тёплых улыбок, акцентов на том, какая хорошая пара вышла бы из Эдда и Мэтта, неловких секунд молчания и все обиды уже забыты, а то что Торд заикается, дёргается и ведёт себя не как прежде уже прижилось. Забавно, как мало времени нужно, чтобы привыкнуть к чему-то… А вот отвыкать сложнее, это, я думаю, каждый знает на личном опыте) Ой, что-то я не туда ухожу… — Ладно, ребят, — вставая с дивана и потерая лодошки, произнёс Пол, так же кидая взгляд с намёком на любимого — нам уже пора, и так задержались… Вставая следом за парнем в розовой толстовке, Патрик посмотрел на наручные часы и удивлённо вскинув бровки вторил следом — Да, милый прав, мы задержались… Спасибо за беседу, Эдд, Мэтт, Торд. — он улыбнулся и вслед за любимым направился к выходу. — Я провожу! — воскликнул любитель шипящего напитка, вскакивая с дивана и следуя за двумя парнями. — Ну чтож, пока, Эдд, удачи вам тут… — нелепо улыбаясь пожал руку друга кареглазый парень в розовом, незаметно уходя к транспорту. — Да, и вам не хварать, — подхватил зелёный и повернулся к второму парню — может заглянете вечером, часиков в пять? Было бы неплохо… Эдд не хотел принуждать, но ему и вправду хотелось бы пообщаться с ними ещё. — Ох, конечно, думаю мы уже освободимся к этому времени! — негромко воскликнул голубоглазый и начал оглядываться в поисках любимого, что опять ушёл, даже не дождавшись. Увидя того возле машины он успокоился и попрощавшись с новым другом поспешил к нему — Какой же ты засранец, Пол, я же переживаю. Лёгкий подзатыльник и чмок в губы. Заводится машина и парни уезжают, оставляя клуб пыли после себя. Через секунду и Эдд покидает улицу, возвращаясь в тёплый дом. … — Торд, ты не против, если мы тебя покинем? — говорит Эдди, вспоминая, что так и не приготовил комнату к приезду красного. Не хотелось оставлять друга одного, если ему это в тягость… В этом весь Эдд, вроде козёл редкостный, может пошутить над другом и втянуть куда-то, но при этом реально переживает в требующих того ситуациях… Ахах, и всё-таки он классный) — надо кое-что доделать в твоей комнате… — Ах, — откликнулся сероглазый на вопрос друга и вздёрнув бровками глянул на того же — Ап-пф, к-конечно. — Супер! — воскликнул кололюб, хватая под руку своего персикового друга и удаляясь из гостиной — если что — зови! Раскрасневшийся от действий предмета своего обожания, Мэтью даже не успевает ничего сказать, как уже оказывается в комнате красноармейца. — Ух, и закопаемся мы тут… — И не говори, пипец какой-то… … Торд остаётся в гостиной один. Снова один. Не любит он тишину и одиночество. Раньше обожал, а сейчас… Разглядывая фотографии на стенах и полках, он не сразу замечает на нескольких себя, он думал их выкинули… На одной ребята в детстве, им там лет 7-8, первый класс. У Тома не хватало половины молочных, у Торда куча синяков и пластырей, Эдд с карандашом за ухом, а Мэтью в такой россыпи веснушек, что даже и не сразу узнаешь в нём парня, что недавно сидел рядом. На втором снимке ребятам по 15-16 лет. У Тома брекеты и его любимая гитара за спиной, Торд стоит рядом и пытается скрыть наличие пистолета в кармане точно так же, как и веснушки с огроменными синяками под глазами. Эдд крепко прижимает к себе огромную бутылку колы, улыбаясь во все 32 и скрытно поглядывая на рядом стоящего Мэтта, тот же смотрит в зеркало, немного краснея, ведь видит личико друга. И последняя… Почти перед уездом. Парни сидят в гостиной. Мэтт и Эдд уже в привычной одежде обсуждают недавно вышедший фильм. Том сидит в толстовке Торди и краснеет от того, что шепчет ему красноармеец. Да, тогда Торд любил смущать своего парнишку… Любил видеть его пунцовое личико и видеть, как тот возмущается, что карамельный заигрывает с ним не вовремя… Это было совсем недавно, но, вроде, и так давно… Кажется, Торд уже забыл, что его можно любить… — Ах… — негромко выдыхает лунный и шопотом произносит — К-какой же я ж-жалкий… — Торд?! — Ох, ч-чёрт… — вздрогнув тихо произносит карамельновласый и поворачивает голову к только пришедшему Томми — П-привет, Том, к-как дела? — Ты издеваешься?! — недоумение на лице чёрноглазого ставит в ступор, но хорошо хоть не злость — Ты пропал на 4 года, а теперь заявляешься и спрашиваешь «как дела?», ты реально дибил? Очередная ссора назревала между парнями. Как раньше. Как в детстве. Так что уже минут через пять они не сдерживаясь крыли друг-друга матом и вспоминали нехорошие вещи. Конечно возможности Торди ограничивали его, но он мог хоть что-то. — Иегова, как же ты заебал! — вот теперь глаза синего светились злобой, накаркала… — Как ты можешь назвать себя «коммунистом», если НЕ готов делить всё со своими, если хочешь быть главным, — слёзы пока лишь собирались в уголках глаз, но этого было достаточно что бы понять, что он всё ещё не ровно дышит к сопернику — если ты, сука такая, бросаешь своих не имея чести даже попрощаться нормально?! — Эт-то НЕ связанно с ком-ммунизмом, а если и связан-нно, то я могу звать себ-бя комуннистом, — вот сейчас Том сказал лишнее — раз т-ты называешь себ-бя свидетелем Иег-говы, — и Торд тоже, очень зря… — нарушая БОЛЬШИНСТВО прав-вил! — Ах ты, мразь, — вздохнул чёрноглазый и гневно глянул на второго — я уже давно не свидетель Иеговы, но ты, урод, — Том не мог контролировать себя, просто происходило то, что они не могли остановить, только вот почему, не понятно… — позволяешь своему поганому язычку слишком много! Парень в синей толстовке делает замах рукой назад. Нужна мгновенная реакция, чтобы успеть среагировать. — Но ты и раньше ему… Алкоголик направляет кулак в лицо карамельного. К счастью реакция у хентайщика превосходная, что даёт ему шанс в этой «битве». — позволял слишком много! И когда они оба успели оказаться стоящими на полу? А чёрт знает… Секунда и лицо курильщика было бы в собственной крови, но на автомате Торд перехватывает руку Тома и заворачивает её в сторону. Лишь отработанные рефлексы, не желание жить или не испытать боли, просто привычка, просто воспоминания… Воспоминания… Воспоминания, как холостым патроном, врезаются в висок с той же целью — загубить тебя, заставить страдать и загибаться от боли, с одним лишь отличием — боль будет моральной, а не физической. А жгучая острая боль заставляет отпустить руку соперника и захлебнуться в собственной беспомощности. Он не может ударить в ответ. Он не может ничего. Он всё просрал, всё и всех. И именно поэтому сейчас он падает на пол и начинает отползать под близстоящий стол. До стола он, к сожалению, не доползает. Натыкается на ножку и резко вздрагивает, но мгновенно осознав ситуацию возвращает взгляд полный боли и сожаления на Тома. Том же вообще в шоке, он совершенно не ожидал подобного и даже не может сдержать волнение в себе, поэтому первые слова выходят уж слишком мягко — Что за чертовщина, что с тобой?! — но тут же он даёт у себя в голове себе пощёчину. — Я… — а карамельновласый и сам теряется от своего поведения — П-получил по заслуг-гам… И тут Томаса прорвало и он засмеялся. Громко и не зная, как успокоиться. Поймав недоуменный взгляд курильщика, пепельновласый успокаивается и выдержав паузу произносит: — Получил по заслугам?! Думаешь?! Ты блять хоть представляешь боль, которую ты мн... — Томас одёрнул себя и резко хрипнув сожмурил бровки мотая головой. Повернув пару раз голову из стороны в сторону, он продолжил — Н-нам принёс?! Том неровно дышал. Оба молчали, оба перебирали в голове мысли. Целую кучу… Одной из мыслей Торда была эта: «Я должен подавить истерику, я должен подавить воспоминания, я должен подавить слёзы… Я должен…» — Т-ты стоишь здесь… — Торд продолжал сидеть на коленях на полу, опустив голову и нервно шепча эти слова на выдохе. С каждым словом голос становился немного громче — И от-тчитываешь меня за т-то, что я сд-делал то, что посчит-тал нужным… Об-бвиняешь мен-ня в побеге и пред-д-дательстве, называешь лжецом и н-негодяем, а с-сам д-даже не разобрался в ситуации. Злость в глазах Тома немного угасла, но тело продолжало трясти, а вены продолжали вздуваться на руках и шее — Я знаю всё, что мне требуется! — Ты ни черта не знаешь! — громкий восклик раздался из уст сероглазого, обрывая собеседника на последних буквах. Пальцы крепко вцепились в плечи у локтей и ногти впились в мягкую оболочку тела. — Это не меняет того, что ты сбежал… — Томас отвернул взгляд в сторону и выдохнул, кровь вновь начинала пульсировать в висках, а злоба вновь дразнила его разум. Торд поднял заплаканные глаза на друга и, голосом полным злобы, сказал — Т-тогда скажи мне, к-кто не сбежал бы? Вернув взгляд на карамельного, синий немного вскинув брови и рассмотрев второго, сказал — Кто-то способный справиться со всем, кто-то достаточно сильный, чтобы не оставить друзей, кто-то способный быть в отношениях… Шепот. Мерзкий давящий шепот. Сил кричать не было, это и не требовалось. Торд сщурил глаза вглядываясь в глаза друга и после небольшой паузы прошептал так же тихо и так же мерзко — Я похож на этого кого-то?! И вновь тишина. Глаза в глаза, у обоих слёзы. Торд всё ещё сидит на полу, Том всё ещё стоит перед ним. Лишь сбитое дыхание обоих нарушает идиллию. И вновь: — Я никогда не был способным к чему-либо, всегда был жалким и никогда не признавал этого… Так почему ты считал меня таким?! — вновь Торд нарушил молчание. И снова голос его становился всё громче и громче — Не отвечай! Я просто пытался спасти всех нас! — Нет! — тут и чёрноглазого прорвало. Крик, кажется, был слышен в соседнем районе — Ты пытался спасти себя! Не нас, ни Эдда, ни Мэтта, ни меня! Себя, чёрт возьми… — С-себя?.. — горечь и обида слышались в голосе карамельноволосого. А страх вновь начал обвивать свои грязные ручонки вокруг его шеи. Глаза его немного округлились, зрачки сузились и вместе с радужкой немного задёргались, будто бегая от одного места к другому. Брови приподнялись, а рот открылся в широкой улыбке. Парень схватился за голову, а из глаз его потекли слёзы. Он начал смеяться. Смеяться жалко и очень пугающее, попутно вставляя в смех слова — Я… Себя… Ах, я спасал… Спасал себя… — Что ты, чёрт возьми, творишь?! — теперь страх начал потихоньку сдавливать и горло пепельноволосого. Он сделал неуверенный шаг назад и испуганно одёрнул руки. Торд продолжал дрожать и нервно хихикать. Нервы его сдали окончательно, а мозги поехали набекрень. Но что-то вдруг резко пронзило его сознание. Он замер. Даже не моргая. Он вспомнил. Слеза вновь посетила его щёку и он, переведя взгляд на собеседника, прохрипел — З-знаешь, ч-ч-т-то я вспомнил…? — Ну, удиви… — выплюнул чёрноглазый. Он не испытывал отвращения, нет, просто держал образ… Просто накипело… Просто внутри рыдал… — Н-нас… Я ж-жил в городе… Здесь в-всегд-да была сует-та… — лунноглазый грустно улыбнулся и опустил взгляд на пол — Я встрет-т-тил т-тебя и понял… — пауза — П-понял, что хоч-чу быть ряд-дом… Я счит-тал вас семьёй… Я искренне считал вас семьёй… Я искренне т-тебя любил… Том нервно разглядывал такое знакомое тельце, что сейчас сидело перед ним на полу. Такие знакомые волосы и пальчики, что сжимали старый ковёр. А запах его яблочного геля для душа и карамельных волос, доходил даже сюда. Томми тоже вспоминал. Он тоже любил. Оба, конечно, и сейчас любят, но… Признаются ли? — Эт-то был первый раз, к-когда я увидел теб-б-бя после того, к-как я на полг-года уезжал… — Торд ещё крепче сжал руками зелёный махровый ковёр и начал шептать ещё тише — Я п-понял, что никогда не в-видел ничего настольк-ко совершен-н-нного… — он поднял огромные лунные глаза на второго закусывающего губу парня — Я д-думал, что д-должен был доб-биться теб-б-бя или… — и он вновь увёл глазки, только сейчас в бок и немного опустил плечики, аккуратно и медленно ослабляя хватку — Ил-ли не прост-тил бы себе ник-когда… Я д-долго стар-рался… — громкий вздох, воздух в лёгких закончился и тихо дышать не получалось — Уж-же тер-рял надежд-ду… А п-потом ты прошепт-тал, что люб-бишь меня… — красноармеец смотрел в стену и будто говорил с ней, а не с парнем в синей толстовке, стоящим перед ним. Мимика полностью соответствовала словам и даже придавала немного драмматизма — Так тихо… И я почувствовал это… — Я ненавижу тебя. — … — Торд резко поднял глаза на собеседника. Он видел слёзы, он видел боль и он должен был сказать — Нет, ты не…