Никаких отношений

Яркие неоново-красные вывески заведения раздражали глаза. Ещё снаружи мужчина уловил стойкий запах сигарет и приторного аромата чужой похоти, которым пропахло всё заведение. Однако же, это был один из самых дорогих борделей Москвы, поэтому он продолжил свой путь, заходя в помещение. Полумрак и приглушённая музыка привели Попова в очень странное состояние. Ему захотелось чего-нибудь выпить, чтоб мозг отключился, и двигаться в такт, практически не чувствуя тела, но он не давал себе расслабиться, ведь совсем не за этим пришёл. Ему нужен был кто-то. Кто-то постоянный, потому что он уже устал то и дело видеть под собой каких-то мимолётных людей, имени которых он уже и не помнит. Нет, ему не нужна была пара. Ему нужен был, скорее, партнёр по сексу. Чтобы он привык к нему, знал, как Арсению нравится, и подстраивался. Это была мелкая прихоть, которую мужчина мог себе позволить. Как посетители, так и работники борделя, смотрели на него практически плотоядно, то ли примеряясь к размеру его кошелька, то ли рассматривая подтянутую фигуру в чёрной рубашке. Арсений непроизвольно усмехнулся. Красотой он не был обделён, но, несмотря на постоянные шутки о своём великолепии, никогда не считал себя мраморным изваянием, на которого стоит так пялиться. И всё же врождённая харизма позволяла ему цеплять большинство людей любого пола, что являлось неоспоримым козырем в его рукаве. Наконец, добравшись до нужной двери, он постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл. Посередине комнаты стоял стол, за которым сидел уже знакомый ему мужчина, который, оторвавшись от своих бумажек, теперь внимательно смотрел на Попова. — Добрый вечер. — Не зная, как разбавить повисшее молчание, выдавил Арсений, на что мужчина рассмеялся и откинулся на спинку кресла, скрещивая руки на груди. — Добрый вечер? Арсений Сергеевич, вы на собеседование пришли или шлюху выбирать? — Усмехнулся Станислав, вздёрнув бровь. Не успел тот ответить, как директор перебил его: — Лёх, приведи их. Из тёмного угла появился парень, которого до этого он не заметил из-за царившего в комнате сумрака. По дороге к двери, он как-то немного насмешливо окинул Попова взглядом, который вызвал у бизнесмена щекочущее чувство раздражения, нараставшее с каждой минутой пребывания в этом месте. — У вас тут очень дружелюбно. — съязвил Арсений, уже подумывая ретироваться из этого борделя подальше и найти другой, но пока лишь упрямо стоял на месте, желая посмотреть на предложенные ему варианты. В телефонном разговоре Попов сразу назвал несколько критериев, по которым он планировал найти себе пассию. «Парень», «Высокий», «Не старше двадцати пяти». Раскатывать губу он не хотел, поэтому ограничился тремя запросами. Ему подобрали шесть вариантов, которые, по мнению Шеминова, могли бы подойти, и попросили явиться в само заведение, чтобы вживую оценить парней. — Ну, тут вам не уютная кафешка. — Пожал плечами Станислав, вновь переключая своё внимание на бумаги. Попов, решивший, что тоже вправе проявить моветон, без спроса уселся в кресло, но директор никак не отреагировал на его действие, усердно что-то читая. Как он мог читать, не отвлекаясь на музыку, оставалось для Арсения загадкой, потому что он никогда не мог сосредоточиться на работе, если на фоне что-то мешало. Наверное, дело привычки. Прождав ещё пару минут, Попов уже хотел было распрощаться с Шеминовым, но дверь открылась и в неё вошёл нестройный ряд парней во главе с Алексеем. Тот подошёл к боссу и что-то шепнул ему на ухо что-то явно неприятное, потому что Станислав тут же покраснел, сжав кулаки, и яростно зашипел что-то невнятное, как будто наводил на беднягу порчу. Впрочем, Попову было всё равно. Его сейчас больше интересовали пятеро парней, стоящие перед ним. Стоп. Пятеро? — Кхм, да, один…не смог прийти. — Ответил директор на его уже озвученный вслух вопрос, нервно перебирая бумажки, словно боялся, что Арсений сейчас закатит скандал по этому поводу. Но его не особо расстроило это известие. Какая, собственно, разница? Парни были как на подбор. Красивые, длинноногие, в чересчур обтягивающих джинсах. Один даже кожаные штаны нацепил. Его Арсений сразу отмёл. Второй парень, по его мнению, был самым подходящим вариантом. Подтянутый, кареглазый, ростом практически с него, может, чуть повыше. Уже собираясь объявить о том, что сделал выбор, Попов замолк, потому что в кабинет ворвался хаос в человеческом обличье, практически срывая дверь с петель и поскользнувшись, едва не угодив Арсению в ноги. Парень оказался высоким. Боже, блять, каким он оказался высоким. Маленькая слабость на долговязых парней появилась ещё в юные дней его жизни, когда в седьмом классе его одноклассник вернулся после летних каникул ростом с дверной косяк, и Арсений понял, что в штанах становится тесновато. Сейчас же мужчина с долей насмешки рассматривал растрепанные волосы и раскрасневшиеся от бега щёки опоздавшего. Интересно. — Стас…блять, прости…пожалуйста. — Задыхался парень, словно щенок смотря на Шеминова, который теперь уже побелел от злости. — Реально проблемы были, я летел на всех порах, честное слово, это в последний р… — У ТЕБЯ КАЖДЫЙ РАЗ ПОСЛЕДНИЙ! — Взревел мужчина, в сердцах вскакивая с кресла и громко ударяя кулаком по столу, отчего почти все присутствующие вздрогнули. Арсений лишь поднял бровь. — Мне надоело, Шастун! Катись отсюда к чертям, ты уволен и… — Я беру его. — Перебил его Попов, чему сам удивился. Станислав замолк на полуслове, непонимающе смотря на бизнесмена, словно до него не доходило, что тот сейчас сказал. Шастун, как его назвал начальник, шокировано уставился на него своими зелёными глазами, и Попов окончательно всё решил. Что ж, побыть Дедушкой Морозом для маленьких детишек иногда бывает приятно. А если он будет так умоляюще смотреть на него и в постели, то Арсений не пожалеет о своем поспешном выборе. — Он сегодня же уедет со мной. — Вы…уверены? — Пролепетал Шеминов, к которому вернулся дар речи. Он с долей укора взглянул на опоздавшего, и в этом взгляде читалось: «Считай, в этот раз тебе просто повезло». Арсений лишь небрежно кивнул, отводя взгляд от всех присутствующих. У него разболелась голова. Станислав кивнул своему охраннику, и Алексей тут же увёл остальных раздосадованных парней, которые явно были огорчены, лишившись шанса пожить у богатенького красавца. — Что ж, Арсений Сергеевич, его зовут Антон Шастун, ему двадцать один. Мы договорились на его проживание в вашем доме, а вы согласились предоставить ему всё необходимое. Обговорить пожелания вы сможете с ним самостоятельно, но деньги, как мы условились, вперёд. Уговор в силе месяц, потом можете продлить, если обе стороны всё устроит. Всё это время Антон спокойно рассматривал своё бесчисленное количество колец, словно парня не волновало, что его, в каком-то смысле, продают, словно вещь. Очевидно, такая работа делает людей беспринципными. Арсений подписал нужные бумаги и, вручив директору борделя крупную сумму, вышел из кабинета, надеясь, что у Шастуна хватит ума последовать за ним. Хватило. Они вышли из заведения, не проронив ни слова и даже не посмотрев друг на друга. Антон, кажется, просто привык быть покорным в своей работе, а Попов погрузился в какие-то свои мысли. Он повёл парня к своей машине и невольно улыбнулся, когда заметил восхищённый взгляд Антона на его недавно приобретенную BMW i8. — Нравится? — Ухмыльнулся Арсений, явно довольный собой. Эту машину стоило купить только ради таких взглядов. Уже будучи в машине, Попов наконец взглянул на Шастуна, который продолжал любоваться панелью. Его охватило стойкое ощущение, что он только что взял ребенка из детского дома, а не проститутку из борделя. Зелёные глаза светились искренним восторгом, словно он в жизни ничего лучше и дороже так близко не видел. Может, так оно и было. Надо сосредоточиться. — Антон, дела обстоят так, — Заговорил Попов, и его голос зазвучал так официально, что парень даже выпрямился, как будто только что вспомнил, что он не один в этой машине. Детская радость тут же исчезла из его глаз, сменяясь каким-то не читаемым выражением, и Арсений практически пожалел, что оборвал минуты его счастья. Сосредоточиться. — Ты живёшь в моей квартире, спишь со мной. Только со мной. С кем ты гуляешь и общаешься - мне плевать, честно. Со мной не нужно разговаривать об искусстве или любви. Всё, что мне нужно…Впрочем, ты знаешь об этом куда лучше меня. Шастун, не придумав ничего лучше, как снова кивнуть, уткнулся взглядом в окно, рассматривая пролетающие мимо пейзажи. Правила нарушать он не собирался — какой ему прок с этого? Деньги идут, ещё совсем чуть-чуть, и он сможет оплатить себе всю дальнейшую учебу в универе, и тогда можно будет уже попрощаться с этой работой. Осталось продержаться ещё немного. Он просто надеялся, что в конце концов, когда он набьёт лицо Шеминову и сожжёт к чертовой матери весь этот бордель, от него самого ещё что-то останется. Что-то должно остаться. — А твои какие требования? — Нарушил поток его мыслей мужчина, внимательно наблюдая за дорогой. Антон перевёл взгляд на Арсения. В его работе, чтобы абстрагироваться от всей аморальности, нужно было учиться не замечать лица. Шастун отлично отработал этот навык. Теперь все лица людей для него были расплывчаты, не запоминающимися, словно кто-то наложил на них блюр. Однако он заставил себя рассмаотреть Попова. Напряжённые широкие скулы, бледно-голубые глаза, нос с опущенным кончиком и чуть приоткрытые тонкие губы. Шастун не увидел в нём ничего особо примечательного. И почему тогда в борделе среди его «коллег» был такой фурор насчет внешности этого бизнесмена? Или все так привыкли к толстым и потным мужланам, что Арсений Сергеевич стал практически идолом? Так, его требования. — Два выходных, тачка, чтобы ездить в универ и без «папочек» и платьев. — Антон был одним из тех людей, кто не считал, что, раз он спит с кем-то за деньги, этот «кто-то» покупает его покорность. Он покупает его тело на определённое время. Характер Антона никому купить ещё не доводилось. Поэтому он часто ввязывался в драки с собственными клиентами, впоследствие, естественно, за это получая от Стаса и возвращая все деньги, но зато никогда не унижался. Нет, вы подумайте, а как бы вы поступили, если бы вам попытались заснуть кляп в рот и избить плёткой. Но у Антона было ещё одно, самое важное правило, которого он придерживался с самого начала работы в борделе. Это помогало ни к кому не привязываться и избегать надоедливых поклонников. Помогало не думать, насколько он опустился, пытаясь достичь своей цели, чем он пожертвовал ради неё. Так легче жилось. — Никаких отношений. Попов на секунду поднял брови, словно удивился его ответу, но в следующее мгновение его лицо снова приобрело безразличный вид. Но Шастун успел заметить эту перемену. — Что? — Ничего. — Тут же ответил мужчина, уставившись на дорогу. Его губы тронула слабая улыбка. — Какого это? — Антон издал вопросительное «М?» — Какого знать сколько ты стоишь? Какого чувствовать, что тебя продают? Арсений не знал, зачем спросил об этом. Просто этот вопрос крутился у него на языке с тех пор, как он рассматривал тех парней, словно мебель на блошином рынке. И если он чувствовал себя отвратительно, то какого же им? — Мне без разницы. На этом их диалог закончился.

***

Квартира Попова находилась на двенадцатом этаже. Шастун подумывал спросить, что они делают, когда лифт ломается, но учтиво держал язык за зубами. В лифте было ехать неловко. Арсений что-то усердно печатал в своём телефоне, Антон же уставился в потолок, мысленно успокаивая себя тем, что ему не впервой обслуживать клиентов, пускай и целый месяц. С другой стороны, это даже хорошо — он хотя бы не будет чувствовать себя потаскухой так сильно, как когда выслушивал каждую ночь разные стоны. Шастун вдруг немного завис, представляя, как будет стонать Попов. Парень взглянул на него, переводя взгляд на шею и выпирающий кадык. Он будет вибрировать под его ладонью? — Идёшь? — Громкий голос вывел его из ступора. Арсений, галантно ждавший, когда юноша выйдет первым, чуть насмешливо поглядывал на него. В его взгляде что-то сверкнуло, словно он прочитал его мысли, но Антон не придал этому особого значения, проходя мимо бизнесмена. Стоило признать, что квартира была поистине роскошной: она занимала весь этаж, и Шастун не смог точно сказать, сколько здесь комнат. Знал только, что очень много. Ярко выраженное отсутствие пёстрых цветов и декора рассмешило Антона. Квартира была так похожа на своего хозяина. Красивая, строгая и казалась неживой. Словно здесь никто не обитал уже давно. — Арсений Сергеевич, я… — Просто Арсений. — Кинул ему мужчина, проходя вглубь квартиры. Антон последовал за ним. Посреди гостиной стоял гигантский чёрный диван, на котором, при желании, могло поместиться человек шесть. Шастун вдруг осознал, насколько он устал за сегодня, и как бы хотел упасть лицом вниз на эти мягкие подушки и заснуть беспробудным сном. Но эти мысли пришлось отложить. Рядом была кухня. Белый гарнитур, высокие барные стулья, огромная кофемашина и даже одно растение. Но, конечно же, искусственное. — Ничего такой интерьерчик. — Сделал вывод Шастун, пробегаясь пальцами по поверхности стола. Попов издал звук, похожий на смешок, и, выйдя из кухни, указал ему на самую крайнюю левую дверь. Только сейчас до Антона дошло, что Арсений ходил из комнаты в комнату для того, чтобы провести ему маленькую экскурсию. Такая мелочь, но почему-то это ощущалось словно обухом по голове. — Ты будешь жить в той комнате. — Шастун вынырнул из своих мыслей и удивлённо вскинул брови. — То есть, я ещё и отдельно спать от тебя буду? Подожди, я проститутка или вожатый в шикарном летнем лагере, который спит с директором? — Ухмыльнулся Антон, крайне довольный стечением обстоятельств. Все складывалось так безоблачно, что казалось бутафорным. Зачем селить свою личную ночную бабочку отдельно? — Выходными днями будет пятница и суббота, потому что в воскресенье я обычно целый день дома, а это значит, что ты мне будешь нужен. Машину я тебе дам, но если с ней что-то случится – будешь возмещать весь ущерб. — Попов умело проигнорировал изумление Шастуна, и лицо его было таким равнодушно-скучающим, что у парня зачесались кулаки. Ну что за каменное изваяние? — Никому не называй моё имя, мой адрес и, в принципе, лучше не упоминать про контракт. Если я узнаю… — Понял. — Практически прошипел Антон, сдерживая ярость. Угрожать ему вздумал, гребаный пижон! Арсений взглянул на него и, кажется, уловил злость в его голосе и взгляде. Уголок его губы дёрнулся то ли в смешке, то ли в презрении. — Располагайся. — Стой! — Попов уже собирался уходить, но Антон машинально схватил его за руку, останавливая. Его ладонь оказалась очень тёплой и сухой, что абсолютно не вязалось с его холодным взглядом. Арсений непонимающе уставился на него, не спешив выдёргивать свою руку. — А как же…моя часть сделки? — Ты только зашёл ко мне в квартиру, не успел освоиться, а уже собираешься прыгнуть на меня? — Шастун вдруг покраснел до кончиков ушей, хотя, казалось, давно забыл, что такое смущение. Но взгляда не отвёл и упрямо кивнул, отпустив руку мужчины. — Хорошо, мне нравится, когда люди выполняют свои обязательства. Антон не помнил, как очутился в спальне Попова, но зато отлично запомнил жаркое дыхание на своей шее, грубые мужские ладони по всему телу и электрический ток, прошибающий его. Он впервые за долгое время не испытывал рвотной рефлекс, чувствуя чужие губы на коже. Он уловил даже некое подобие желания, пробивающегося внутрь грудной клетки и медленно стекающего в низ живота. Наверное, сыграла его слабость к голубоглазым стервозным брюнетам. Всё продолжало складываться слишком хорошо, что усиливало чувство неизбежности чего-то плохого, но пока Антон отложил эти мысли в дальний ящик, потому что умелые руки Арсения уже пробрались под его ширинку, быстро и так чертовски хорошо касаясь возбуждённой плоти, вырывая у него шумный выдох сквозь сжатые зубы. Антон потянулся за поцелуем, но мужчина остановил его одной рукой, грубо отводя лицо парня в сторону. Что ж, у каждого свои причуды. Ему же лучше. Антон старался подстроиться под каждое прикосновение Арсения, двигаясь в такт его рукам, буквально плавясь под ним, словно масло на сковородке. Как всегда податливый, он позволял делать с ним все, что угодно. Был тем, что нужно. И это с каждой секундой раздражало Попова все больше. Шастун кожей чувствовал недовольство мужчины, но не мог понять, что делает не так. — Хватит. — Что? — От накатившего возбуждения и погружения в процесс Антон плохо соображал, поэтому продолжал тянуться руками и губами к шее Арсения. Его кадык завибрировал под пальцами Шастуна, приводя того в какой-то неуместный детский восторг, когда Попов заговорил: — Фальшивка. Ты весь. Антон может и хотел бы обидеться, но знал, что Арсений прав. Ему, в общем-то, и не было дела, настоящий он или нет. Это часть его работы. Часть игры. Никто никогда не жаловался. Один Арсений, чёрт бы его побрал, вёл себя как брюзга. — Я от резиновой куклы больше удовольствия получал. Она хотя бы не притворялась человеком. — Арсений шептал это, обдавая голую кожу живота Антона обжигающим дыханием. Шастун знал Попова практически час своей жизни, но почему-то был уверен, что он не пытается оскорбить его намеренно. Просто понимал где-то внутри себя, что Арсений пытается попросить его не притворяться очередной секс-игрушкой – безжизненной и фальшивой. Но не мог попросить напрямую. То ли гордость не позволяла, то ли любит мужчина метафоры. В любом случае, Антон не смог удержать язык за зубами. — Трахал куклу? — Да, прямо сейчас. Антон рассмеялся, но его хохот тут же стих, когда зубы Попова вцепились в его бедро, наверняка оставляя глубокий след. Шастун зашипел, инстинктивно сжимая ноги, но Арсений грубым движением вновь расставил их в разные стороны. Парень мутными глазами уставился на Попова, который снимал с себя рубашку, обнажая жилистое тело. Его руки были покрыты россыпью шрамов, которые тянулись уродливыми белыми полосками, концентрируясь на кистях и предплечье. Выглядело так, словно… — Это сделал не я. Все, что сказал мужчина, увидев недоумевающий взгляд Шастуна. Наверное, было не этично – вот так пялиться на чужие шрамы, но он сидит в одних боксёрах перед Поповым. Он может себе позволить. Руки Антона останавливают чужие, которые уже схватились за ремень чёрных брюк. Шастун, наученный горьким опытом, парой легких движений расстегнул и снял всю нижнюю часть одежды Попова. Стягивая с себя боксёры, он вдруг понял, что Арсений ложится на кровать, падая лицом вниз. Подождите…Боже, только не говорите что… — Ты пассив? Это вырвалось против воли, глупым необдуманным предложением. Арсений поднялся, глядя в его глаза так холодно, что казалось чудом то, что Антон ещё не застыл прямо на этой кровати. Просто это показалось таким странным. Властный Арсений Попов снизу. Чёрт, словно плохой анекдот. — Закрой рот и начни наконец выполнять свою работу. Антону дважды повторять было не нужно. Он приник к торсу Попова, обводя мышцы языком, спускаясь ниже. Другой рукой поглаживал напряженный член. Арсений снова развернулся, и Шастун начал его растягивать, аккуратно вводя пальцы. Чаще он выступал в роли пассива, но и иной вариант был ему знаком. Было в этом что-то приятное. Чувствовать власть. Видеть, как сжимают длинные пальцы Попова одеяло, как выгибается его поясница. Наконец, он со стоном входит в мужчину. Стонал он скорее по привычке — громко и протяжно, как подобает проститутке. Не то чтобы ему не было хорошо, он просто забыл, как это — стонать по-настоящему. Шастун медленно двигается, дав Арсению время привыкнуть к нему. Медленно ведёт холодными пальцами по его спине вдоль позвоночника, ощущая что горячую кожу под руками. — Двигайся, твою мать. Хриплый голос Попова похож на хлыст, который полоснул уши Шастуна. Он набирает темп, ищет нужную точку, наблюдая за реакцией Арсения. Параллельно начинает водить рукой по возбужденной плоти Попова. Антон научился видеть в сексе алгоритмы работы и правильные комбинации. Если не воспринимать секс - как просто способ засунуть в кого-то свой член, то можно запросто превратить это в свою игру. Ты делаешь правильные ходы, переходишь на новый уровень, доводишь до пика. Антон делал все, чтобы мозг перестал судорожно напоминать о нормах морали. Воспринимать всё как игру было проще. Антон давно перестал выбирать сложные пути. Наконец найдя правильный угол, он слышит судорожные вдохи и выдохи Попова, который уже находился на грани. Ещё пару толчков, движений рукой, и Шастун чувствует вязкую жидкость на пальцах. Сам он не кончил. Устало скатившись с Арсения, парень откидывается на подушки, пытаясь привести дыхание в порядок. Его накрывает такая сильная усталость, что он практически засыпает, но чувствует лёгкий толчок в плечо. — Иди. Тебе ещё нужно осмотреться в своей комнате. — Вот так просто. Практически в лоб. Что ж, не привыкать. Шастун встал, быстро собирая свои вещи и, не оборачиваясь, вышел из комнаты. Лучше бы остался в борделе.