only way out

      Любовь. Все начинается с нее. И вроде бы представляется все розово-клубнично, с завтраками в постель и поцелуями на удачу, только вот реальность отличается от романтических комедий примерно также, как Бритни Спирс от Джейн Трка. Во всем виноваты фильмы, конечно же, - проносится в голове у Питера. - Фильмы и навязанные ими представления о сраном чувстве на букву "л". Солнце стремительно исчезало за острой гранью горизонта, из последних сил светило откуда-то слева, но Паркеру, в общем-то, было плевать. И на солнце, и на стремительно подступающий холод ночи, и на жесткий ветер, то и дело пробирающийся под тонкую ткань толстовки. Если честно, ему сейчас было бы все равно, даже если бы мимо пронеслись террористы, стреляя во все, что движется. Он лежал здесь уже довольно долго. Ход времени ощущался поскольку-постольку, единственное, что он мог определить, - когда подросток забрался и лег на эту крышу, солнце светило справа. За это время Питер не сдвинулся ни на дюйм.       Итак, все началось, если подумать, очень давно. В те милые времена, когда Питер Паркер еще не был Человеком-Пауком, и дядя Бен встречал его со школы, а не в собственных виновато-мрачных кошмарах. Маленький Питер смотрел во все глаза на экран старенького телевизора, где во всем своем великолепии Тони Старк, Железный Человек, рассказывал что-то, несомненно, умное и поучительное. Да, это было начало. Но его можно было понять. Кто вообще остался равнодушным, когда узнал, что самый потрясающий мужчина в мире оказался еще и первым супергероем Америки? Капитан Америка не в счет, тогда он воспринимался скорее как исторический персонаж, а не реально существующий.       А потом все завертелось. Укус радиоактивного паука, смерть дяди Бена, становление "дружелюбного соседа", и, как вишенка на ахрененно странном торте, знакомство с Тони Старком. До личной встречи Питер считал, что знает о своем кумире - с недавних пор это слово начинало отдавать тошнотой - если не все, то очень многое. Он мог точно сказать, где тот предпочтет пообедать, какой выберет виски и на какой корт отправится, посети его желание сыграть в гольф. Но было еще то, о чем подросток совершенно не имел понятия, огромный пласт информации, которая впитывалась в Питера вне зависимости от его желания. Да и не сказать, что тогда он был сильно против. Его мозг работал на износ, запоминая и раскладывая по воображаемым полочкам то, как собираются морщинки в уголках глаз Старка, когда тот улыбается, его очаровательную складку меж бровей, когда чем-то озадачен, его теплые искорки в глазах, когда Паркер оправдывал какие-то из его ожиданий. Все это копилось и копилось, пока не обрушилось на него лавиной собственных эмоций. Оказывается, в его возрасте нужно совсем немного, чтобы влюбиться. Или совсем не в возрасте дело, может, Питер сам по себе такой неудачник, кто знает. Главное, факт остается фактом. Он безнадежно и безответно влюбился в своего кумира. Вроде как безответно. До определенного момента. Сейчас подросток думал, что лучше бы безответно.       После всей этой неприятной истории со Стервятником Питер начал все чаще появляться на базе Мстителей. Он, конечно, сначала пытался делать это под предлогом различных "важных" дел, но, когда понял, что выгонять его оттуда никто вроде как не собирается, выдохнул и осмелел. В его голове складывалась незамысловатая логическая цепочка. Больше проведенного времени на базе - больше возможностей пересечься с Тони Старком. Больше возможностей пересечься с Тони Старком - больше времени, чтобы расположить его к себе. Ну и далее, по списку, конечным пунктом которого прописывалось неопределенное "быть вместе?". Но, естественно, Паркер не сильно на что-то надеялся. Стоило ему только задуматься о том, на каких несопоставимых уровнях в игре под названием "жизнь" они находятся, как неуверенность с новой силой поднималась где-то в районе ребер и обхватывала горло железной рукой. "Железной", ха-ха. Это ощущение преследовало его, усиливаясь, когда кумир находился рядом. А находиться рядом он почему-то стал все чаще и чаще.       Питер уговаривал себя, до последнего запрещал надеяться, и он бы никогда ничего не сделал, если бы не сам Старк. Он был тем, кто своей механической рукой запустил дремлющую машину событий. А Питер давно уже признался себе, что не смог бы отказать ему, что бы он ни попросил. Этому человеку даже необязательно было просить, на самом-то деле, ему достаточно было намекнуть, бросить взгляд, дотронуться.       Это произошло вечером, почти ночью, Паркер в который раз засиделся допоздна, разбираясь с очередным псевдонаучным проектом, которыми в последнее время его щедро осыпал куратор кружка робототехники. И неважно, что Питер уже сто лет как ушел, "это важно для твоего будущего, ты, кажется, хотел поступать в МИТ, или я не прав?". Да и Тони это одобрял, так что стимул так стараться, разрываясь между патрулированием города и штудированием учебников, был очевиден. К тому же мистер Старк проявил такую щедрость, выделив ему комнату, размером превышающую любые приличия, и как не пользоваться такой возможностью? Он и пользовался. Мэй поначалу относилась к этому с огромной долей недовольства, но, поразмыслив, пришла к выводу, что быть под присмотром Мстителей ему полезнее, чем носиться по улицам в одиночку. Ха, она действительно думала, что Мстители ходят с недогероем за ручку и им вообще есть хоть какое-то дело до этого нескладного школьника из Квинса? Нет, Мэй, не после того, как от команды осталось одно название. Но тетю ее выводы успокаивали, а значит, все счастливы, и Паркер не собирался ее переубеждать.       Он сидел в своей комнате, закинув ноги на мощный стол со стекляной поверхностью, откинувшись в кресле настолько сильно, что балансировал скорее за счет своих паучьих способностей, чем чего-либо еще. Глаза уже побаливали от усердного чтения, а буквы скакали, складываясь в странные, несуществующие слова, но доделать осталось всего ничего, так что школьник упорно не обращал внимания на неудобства.       Питер настолько погрузился в подобное нирване состояние, что буквально подпрыгнул, услышав уверенный стук в дверь. От такого маневра кресло еще больше накренилось и, если бы не чудесная реакция, валяться ему на полу.       - В-войдите, - произнес, чуть запнувшись, переводя дыхание, пока дверь открывалась.       Это был он. Кто еще это мог быть, кроме Тони Старка. Он выглядел прекрасно, как и всегда, с его глубоким взглядом и идеальной бородкой. Подросток запоздало повернулся в злосчастном кресле, чтобы сидеть лицом к вошедшему, а не полубоком.       - Хэй, карапуз. Чем занят? Я не помешал чему-то интересному?       Подобные шуточки на грани пошлости для Тони были привычным делом, но осознавшему свои чувства Питеру потребовалось достаточно времени, чтобы научиться на них реагировать не так экспрессивно, как в первое время. Сейчас он только слегка смутился, переводя взгляд на выпавший из рук учебник.       - Нет, мистер Старк, только скучная домашняя работа.       - А ты молодец, паучок. В твои годы я точно не был и на четверть таким бойскаутом, - мужчина плавно подошел ближе, опираясь руками на стол и осматривая беспорядочно лежащие на нем схемы и черновики. - Ладно, в чем-то мы все-таки схожи.       Тут Паркер понял, что со Старком что-то не так. Его движения были медленнее и развязнее, чем обычно, голос - тише, а главное - запах. От него чрезвычайно сильно отдавало въедливым ароматом алкоголя. Он пьян, - подумал Питер. - Сильнее, гораздо сильнее, чем обычно.       - В мои годы вы уже заканчивали МИТ. Так что это скорее вы бойскаут, а не я.       Сказал, не особенно отслеживая, что именно говорит. Просто чтобы продолжить бессмысленный диалог. Ему до ужаса хотелось узнать, что понадобилось от него миллиардеру в - тут Паркер взглянул на часы - практически час ночи. Но спросить напрямую было... страшно.       - Все-то ты знаешь. Да, что верно - то верно.       А дальше случилось. Почему-то вдруг лицо мистера Старка стало слишком близко к его, почему-то их губы вдруг соприкоснулись. Питер запомнил отрывками. Вот он цепляется за плечи мужчины, поцелуй длится и длится. Вот его поднимают на руки и, чуть пошатнувшись, бросают на кровать, срываясь следом. Вот они снова целуются, а одежда уже разбросана по полу, и Тони дышит так загнанно, а его пальцы вытворяют что-то невообразимое. Он был девственником, подростком с бушующими гормонами, так что нет ничего удивительного в том, что он кончил только от того, как мистер Старк его растягивал, одновременно отдрачивая другой рукой. Как нет удивительного и в том, что он снова возбудился, когда разгоряченный мужчина накрыл его собой и осторожно вошел. Было больно, но так хорошо, а человек, которого Питер любил, вытирал выступившие слезинки и шептал, что "все хорошо, паучок, все в порядке, сейчас станет легче, тебе понравится". И ему действительно понравилось. Все из того, что они делали ночью. Что мистер Старк с ним делал. Паркер не то что не мечтал о таком. Он даже не думал, что это возможно. Он испытывал наслаждение и желание, и был счастлив.       До утра. Когда проснулся один, а Пятница сказала, что "мистер Старк сейчас занят, он просил не беспокоить". Подросток никогда не был дураком. Наивным - да, но не тупым. Так что он понял все раньше, до того, как Тони Старк решил с ним все-таки объясниться.       - Ты же понимаешь, Питер, что этого не должно было случиться.       Он говорил что-то про то, что это его вина, что на него свалилось слишком много всего, что любит его, но не так, и что подобное никогда не повториться.       - Все в порядке, мистер Старк. Я все понимаю.       Стоит ли говорить, что после этого Человек-Паук на базе больше не появлялся. А мистер Старк, кажется, решил дать ему время на восстановление и прочую ерунду, потому что ни звонка, ни смски Питер не дождался.       Нет, он все понимал, правда. В произошедшем не было вины мужчины. Паркер вспоминал, как они вместе сидели перед огромным экраном, поедая пиццу, как Тони готовил ему завтрак, когда подросток ночевал на базе. Тони заботился. Тони не виноват в том, что не сдержался. На самом деле, Питер виноват. Он же видел, в каком состоянии был мужчина, его тихое отчаяние, видел и ничего не сделал. И в ту ночь именно он должен был все остановить. Должен был, но не остановил. И ведь у Питера даже одного завалявшегося оправдания нет. Просто не смог. Просто на самом деле он слабый. Обычный подросток с никому нахер не сдавшейся драмой. Даже звучит смешно.       Солнце уже полностью исчезло за гранью, а спина, кажется, впитала весь холод бетонной крыши, когда ему все-таки пришлось подняться. Депрессия депрессией, но тетя Мэй и так достаточно за него переживает, нельзя заставлять ее волноваться еще. Так что пришлось спрыгнуть вниз, в пустой переулок, и медленно побрести в сторону дома. Медленно не потому, что не хотелось возвращаться, а потому, что, чем больше времени проходило с "той самой ночи", тем хуже он себя ощущал. Как будто паучьи силы оставляли его, а внутренняя слабость выливалась наружу. Это начинало тревожить.