Эй, новенькая!

Те, кто мы есть и то, кем мы должны быть, чтобы выжить, — очень разные люди.

      Как могло начаться это утро? Могла взорваться школа, кто-то мог покончить с собой, метеорит мог упасть на землю, или же Люцифер мог изменить мне. Все это было бы более реально, чем то, что произошло.       Открываю глаза под милый смех Мими, которая обнимает Ади, принесшего фрукты в комнату на завтрак. Не понимаю, что происходит и пытаюсь проснуться. То ли это хороший сон, то ли начало кошмара. — Вы не ругаетесь? — спустя полминуты понимаю, что всё происходит на самом деле. — Сегодня конец света? — Твоя язвительность говорит о том, что ты в хорошем настроении? — Ади кидает в меня яблоко, и я легко ловлю его. — Это, — он обводит руками стол, наполненный сладостями и ягодами, — моя благодарность, что терпели меня. — Тебе не нужно нас благодарить, — Мими треплет ему волосы. — Я буду скучать. — Только соплями не замарайся от слёз, — он нервно убирает её руку, но затем старается успокоиться. — Я серьёзно. Спасибо, — от его слов в комнате на несколько минут возникает неловкое молчание. Я буду скучать по нему, но я безумна рада, что он смог справиться со своим горем. — Вы есть будете? — Конечно! — встаю с кровати и бегу умываться, пока ребята заваривают чай.       Так приятно видеть их такими, как в первые дни. У Ади наконец-то появился блеск в глазах, у Мими улыбка даже теперь стала другой, как она стала встречаться с Дино. Может, я и не являюсь проклятием школы? Может, правда, что я не несу разрушение и кошмар, а помогаю поставить всё на свои места?       Если весь день пройдет так хорошо, то я буду по-настоящему счастлива. Единственное, что пугает меня, — это уроки с Дино и Люцифером. Но, может, у меня выйдет поговорить с Уайтом и помириться? Это было бы замечательно. Интересно, смогут ли эти двое сдержаться, когда увидят Энди? Главное больше не общаться со своими одноклассниками, иначе я могу подставить своих не очень сдержанных друзей. Ади прав, если драка произойдёт, то только я буду виновна в ней.       Некоторые люди не могут контролировать свою злость, у «Б» класса это вообще выходит очень плохо. Они неумело пытаются прятать свои чувства, но вместо этого всегда показывают их, если не на сто, то точно на семьдесят пять процентов. Поэтому я и думаю, что, возможно, мне лучше будет в «А». Они же, в свою очередь, легко маскируют недовольство, но тяжелее радость.       Хотя Люци может скрывать вообще всё, что у него в голове. У меня выходит это гораздо хуже, чем у него. Значит, это не тот критерий, по которому происходит отбор, а скорее общий настрой внутри класса. — Садись, а то Мими съест всю малину, — говорит Ади, когда я выхожу из ванной, одетая в школьную форму. — А ты ещё посчитай, что и сколько я съем! — она бьёт его подушкой и идёт мыться. — Еврей! — Антисемитка! — Ади кидает в неё блузку, и девушка ловит её. — Жопой шевели, скоро уроки начнутся. — У кого вы проводите занятия? — спрашиваю, откусывая эклер. Последние дни я даже не задумывалась задать этот вопрос, опять была зациклена на себе и своих проблемах. Да уж, я действительно чёртова эгоистка. Но, блин, я стараюсь это исправить. — У второго класса. Ми обожает детишек, а мне придётся весь день их терпеть, — он закатывает глаза. — Угораздило же меня встать с ней в пару. Хотя, она подготовила весь материал, так что я не сильно жалуюсь. — Зато будет без происшествий, — хоть и произношу это тихо, Ади всё равно слышит меня. — Просто делай, как я сказал, и всё будет в порядке, — он обнимает меня одной рукой и смотрит на часы. — Мими, шевелись, пора выходить!       Ади прав, надо взять себя в руки и не давать поводов для ссор. Спасибо ему, что зарядил положительными эмоциями на весь день. Главное — не растерять свой настрой.       Энди хочет сесть рядом, но я ставлю сумку на соседнее место и стараюсь не смотреть на него. Говорю, что мне надо порисовать, поэтому буду одна. Калеб зовёт его к себе, не давая больше возможности давить на меня. Не знаю, как ему ещё донести, что я не настроена с ним общаться вообще, он словно специально хочет вывести меня на грубость.       В начале урока директор Кроули вновь напоминает о дне самоуправления и о том, что на следующей недели надо сдать сочинения о добродетелях. Его весёлый взгляд останавливается на мне, когда он говорит об обязательном количестве в десять, а кому-то и больше страниц. Затем он выходит из кабинета, чтобы проверить, все ли «В» классы сегодня будут заниматься, или будут ученики, которые воспримут это мероприятие не серьёзно. — Дино, я рассчитываю на твою ответственность, — он переводит взгляд в сторону. — И на твою, Люцифер. — Ну, отсталые, — сразу говорит Блэк, как только дверь за директором закрывается, — давайте, попытайтесь сегодня пошевелить мозгами. — В прошлый раз говорили о добродетелях, — Дино словно плевать на его грубость в нашу сторону. — Давайте обсудим ваши варианты для сочинения. Кто что выбрал? — Я выбрала умеренность, — скучающим голосом ответила Мия. — Для меня главное найти гармонию и уметь контролировать свои желания. — Я бы выбрала смирение, если бы мне не пришлось писать про всё, — отвлекаю Люцифера от повода поиздеваться над моей одноклассницей и ловлю удивленный взгляд Дино. — У меня сейчас такой момент, когда я должна ждать, пока мой лучший друг разберётся с тем, хочет ли он дальше общаться со мной или нет. — Хороший повод подумать, всё ли ты делаешь правильно, — Уайт выводит что-то на доске. — Давайте ещё раз запишем все добродетели и лучше их разберем. — Энди, чего руку тянешь? Плакать можно в классе, выходить не обязательно, — Люцифер хлопает своего напарника по плечу. — Этот урок веду я, ты свою математику будешь заталкивать им в голову. — Я хотел сказать про свой выбор… — Энди пытается подобрать слова, но от взгляда Люци теряется. — Урок веду я, мне плевать на ваши добрые делишки, — он садится за учительский стол и обводит нас взглядом. — Удивите меня, скажите, на что вы готовы, чтобы добиться своего. Например, ты, новенькая, на что ты готова, чтобы твой лучший друг простил тебя.       Зачем он это делает? Хочет нас помирить или поссорить сильнее? Что сейчас в его голове, интересно. Может он хочет узнать, готова ли я с ним расстаться ради дружбы с Дино? Или кто из них важнее? Бред, Люцифер не играет в такие дешёвые игры. Надо будет поразмышлять об этом в свободную минуту. — На всё, — на выдохе произношу я. Уайт очень важен для меня, но я знаю, что он тоже не поставит меня перед трудным выбором. — Например, я готова всегда идти навстречу, несмотря на то, что он делает шаги назад, готова забыть его взгляд, слова и грубость, если он захочет снова дружить, — уголки губ Люцифера ползут вверх, но я вижу, что он ещё недоволен моим ответом. — Я готова даже молчать, если причина нашей ссоры вновь откроет рот. — Отлично, теперь ты, — он указывает на Данну, но я смотрю только на лицо Дино. Он впервые улыбается мне. Вот чёрт, как же мне не хватало этого. — На что ты готова, чтобы растоптать человека, от которого тебя тошнит? — Эм-м-м… Ну, я готова показать, какое ничтожество этот человек, — я закатываю глаза от этих слов. Кто ещё тут ничтожество, сучка. — Что всё, что он делает, только отравляет жизнь окружающим. — Превосходно, значит ты будешь очищать своё личико от грязи, марая чью-то честь, — Люцифер выставляет вперед палец, когда девушка хочет возразить, заставляя закрыть свой рот. — Энди, на что ты готов, чтобы показать, что ты не конченный неудачник и имбецил? — Люцифер! — хором произносим мы с Дино. — Окей, по-другому. Как ты докажешь, что у тебя есть крошечный мозг, и ты умеешь им пользоваться? — Люци, прекрати, — говорю ему одними губами, когда его разъярённый взгляд останавливается на мне. Хорошо, что я села одна, а не поддалась давлению класса. — Не надо. — Ты сильно удивишься, Блэк, — Энди вертит в руках ручку, но не поднимает взгляда, — когда узнаешь, на что я способен. — Это мы уже видели, — Люцифер сжимает кулаки, но Дино кладёт ему руку на плечо и легко сжимает. — Ладно, понятно, ты ни на что не способен. Так, давайте дальше…       Весь оставшийся урок погружаюсь в собственные мысли. Дино иногда смотрит на меня, что не может не радовать. Несмотря на оставшееся напряжение, после издевок Люцифера, день всё ещё кажется восхитительным. Если мне удастся окончательно помириться с Уайтом, то счастливее меня человека сегодня уже будет не найти.       На уроках с профессором Фенцио Люци читает книгу и временами зевает, когда Дино объясняет материал. Помню, как Уайт разжёвывал мне эту тему, когда мы сидели в библиотеке, а я лишь, ругаясь, перечёркивала каждый пример и по сто раз решала его заново. Сейчас мне кажется всё настолько простым, что даже стыдно за свою вспыльчивость тогда. На обеде рассчитываю пересечься с Мими и Ади, но в столовой они не появляются, так что рассказ о последних событиях я откладываю на вечер. Как раз пройдет факультатив у Геральда и, может быть, я смогу поговорить с Дино, чтобы окончательно примириться с ним. — Можно сесть? — спрашиваю у Люцифера, который сегодня обедает один. Удивительно, что ни Ости, ни Астарота нет рядом. — Спасибо за урок, — расставляю тарелки с подноса на столе, стараясь не смотреть ему в глаза. — Это было… — Это было неизбежно, а теперь вы оба у меня в долгу, — он отставляет свою книгу в сторону и ставит мой салат между нами. — Ты сделал это для себя, меня или для Дино? — я пытаюсь прочесть хоть что-то в его взгляде, но это никак не выходит. — А какая разница? Всем пойдёт это на пользу. Мне больше не придётся смотреть на недовольное лицо Уайта, когда ты попадаешься ему на глаза. Когда он злой, с ним не интересно. Ты больше не будешь пытаться привлечь его внимание и научишься игнорировать высеры из каждой мусорки, — Люцифер говорит это спокойно, словно это не он помог мне высказаться перед лучшим другом. — Ты милый или ревнивый? — ловлю его недовольный взгляд. Неужто мне удалось узнать, что у него в голове? — Тебе было так некомфортно, что я думала о Дино? — Или пока Уайт был грубияном, я решил занять его ангельское место, — он усмехается. — Пошли, сейчас наш святоша снова будет петь об интегралах.       Последнее занятие проходило легко, как и все до этого. Я словно на крыльях влетаю на факультатив и сажусь рядом с Дино. Он даже не отсаживается от меня, и я вижу легкую улыбку на его лице. — Я скучала, — касаюсь его руки, и он переплетает наши пальцы. — Я тоже, — он прикрывает глаза, сильнее расплываясь в улыбке. — Кто бы мог подумать, что Блэк будет таким благородным. Извини, что не давал тебе слова сказать и ничего не объяснял. — Давай просто это не вспоминать, — Геральд заходит в кабинет, и мы расцепляем руки. — Как насчёт позаниматься математикой после? — Мы сегодня с Мими… — Хорошо, никаких проблем, — перебиваю его, как только слышу в голосе виноватые нотки. — Но завтра за обедом ты садишься со мной. — Итак, — произносит профессор, привлекая к себе внимание, — сегодня будете отстаивать свою точку зрения перед родителями. Многие подростки не умеют конструктивно отстаивать свои интересы, так что работаем с этим, — он смотрит на меня, говоря это, а потом на Лилу. — У вас бушуют гормоны, вы яростны и полны энергии, в то время как ваши родители имеют жизненный опыт за плечами и уже не так готовы что-то вам объяснять. Их страсть к спорам прошла, поэтому они могут быть немногословны.       Подростки — те кто движут вперёд, если не мир, то идеологию. Мы единственные, кто с кровью и потом готов отстаивать свои интересы и взгляды. Даже если нас накажут, даже если родители будут называть нас идиотами, даже если они будут бить нас. Как говорится: «Вы можете закрыть мой рот, но голоса тысячей недовольных заставят вас услышать правду.»       У нас есть силы и возможность бороться с миром, бороться с его правилами и условиями, и мы не отступим, несмотря на осуждение общественности.       Взрослые, не потерявшие огня, не прогнувшиеся под общими взглядами, добиваются большего, чем те, кто теряет вкус к жизни и плывёт по течению. Надеюсь, подросток внутри меня не умрёт и не повзрослеет. — Согласно греческой мифологии, изначально люди были созданы с четырьмя руками, четырьмя ногами и головой с двумя лицами. Боясь такой силы, Зевс разделил их на две отдельные части, обрекая на поиск своих половинок, — профессор Геральд проходит мимо меня и хлопает по плечу. — Здесь, конечно, больше говорится о поиске любви, но рассмотрим эту легенду с другой стороны. Даже Боги могут боятся тех, кого создали.       Я точно уверена, что Геральд до сих пор подросток. Либо он очень чуткий, поэтому легко может найти общий язык со всеми учениками. Он разрешает нам ошибаться и не акцентирует внимание на оплошностях. Мы сами должны убрать за собой всю грязь, которую разводим в своей жизни, но он готов подавать нам тряпки и чистую воду, чтобы следов оставалось всё меньше.       Не каждый родитель способен на такое, что говорить о преподавателях и незнакомых взрослых. — Лилу и Вики, ваш спор на тему родительской опеки. Вики, ты отстаиваешь точку зрения ребенка, который хочет пойти на День Рождения и вернуться на час позднее. Лилу, ты — родитель, который хочет, чтобы дочь осталась дома и помогла убраться.       Выхожу на сцену и вспоминаю похожие моменты из жизни. Каждый раз подобный разговор с отцом заканчивался ссорой и моим непослушанием. Мы потом могли не разговаривать пару дней, пока он не придёт разговаривать первым. Мы не обсуждали случившееся, стараясь избегать нового повода криков. — Зачем тебе идти на День Рождения? — Лилу начинает первая, пока я пытаюсь собраться с мыслями. — Вырастешь и пойдёшь, у тебя еще миллион таких возможностей будет. — Но мне не будет вечно шестнадцать. Когда, если не сейчас? — заглядываю ей в глаза. Её ненависть ко мне пропитана решимостью растоптать меня хотя бы на факультативе, но я не стану её радовать. Я буду держаться достойно, чтобы не разочаровать Дино и чтобы Люцифер знал, что я держу своё слово. — Пока тебе нет восемнадцати, я буду принимать решения за тебя, — она даже не пытается подобрать хоть какой-то довод, просто парирует мои возможности возразить. Неужто её так воспитывают? — Я тебя кормлю, одеваю и даю крышу над головой. Тратить деньги на подарки я не позволю. — Я не просила денег, у меня есть свои, — такого мне не говорили, я не представляю, как можно принижать ребенка из-за того, что ты его содержишь, но я и сама всегда пыталась заработать на что-то. Рисовала на заказ, участвовала в конкурсах с наградами, хотя при этом и карманных денег не была лишена. — Почему ты не хочешь меня отпускать? — Потому что вы там будете пить и курить, ты не убралась в своей комнате, развлечения для тебя стали дороже учёбы! Кем ты собираешься стать, когда вырастешь? Подстилкой за деньги? — ах же ты сука, Лилу. Она не спорит со мной, она оскорбляет меня, прикрываясь заданием. Что же, хорошо. — По себе не судят, — сквозь зубы произношу это, смотря в её глаза. — Если в вашу молодость развлекались так, то это не значит, что люди не меняются. Давай я сейчас уберусь в комнате и пообещаю не пить и не влипать в неприятности?  — А уроки? Когда ты собираешься сделать их? Или только и собираешься плясками на столе зарабатывать себе на жизнь? — Уроки уже сделаны, — мои кулаки сжимаются от гнева. Контролировать себя куда сложнее, чем кажется. — Молодость даётся один раз, разве мне стоит сдерживать себя сейчас? Почему я должна пропускать её, почему должна отказываться от общения и дружбы? Потому что у тебя был плохой опыт? — Тебе важнее друзья или моё слово? — вот тут ты и попалась, Лилу. Теперь ясно, родители тобой манипулируют, а ты легко ведёшься на это. — Мне важна я и мои интересы. Рано или поздно я вырасту и буду жить самостоятельно. Чему я научусь, постоянно угождая тебе? Держаться за твою юбку или постоянно подстилаться под каждого, кто будет мне приказывать? — Научишься вести себя достойно. Ты девушка, кто возьмёт замуж такую? Ты даже слова сказать не даёшь! — Замужество — не моя жизненная цель. Если мой партнёр не будет уважать границы, он мне не нужен. Я вполне могу решить сама, как мне стоит поступать, что мне нужно и что нравится. Никого в своей жизни я не держу, не нравится — выход там. — Неплохо, — Геральд прикрывает лицо рукой. — Лилу, ты бы отпустила Вики? — Нет, — она смотрит на профессора, словно переживая свои воспоминания заново. — Меня она не убедила. — Вики, что бы ты сделала? — он достаёт свою тетрадь, которая лежала рядом с конвертом, украденным мной, в его кабинете. — Я бы все равно пошла, — спускаюсь и сажусь на своё место. — Так бы мой отец не разговаривал, но разрешение бы все равно не дал. — Хорошо, — он делает какую-то запись и поднимает на нас глаза. — В один момент вы забыли, о чём был спор. В следующий раз обсудим правило шести реплик. В целом разговор считаю удачным, иногда можно услышать отказ, но получить опыт. В будущем будет проще построить диалог, у родителей будет время подумать над вашими словами, а вы сможете понять, каких тем стоит касаться, а каких — нет, и что в целом нужно делать, чтобы вас могли отпустить.       Когда возвращаюсь в комнату, там уже никого нет. Ади уехал в город, а Мими ушла куда-то с Дино. Люцифер ещё на тренировке, так что я иду в душ и сажусь за домашнее задание.       Интересно, почему, когда у меня хорошее настроение, я не настроена работать над сочинением? Я почти закончила его, когда Дино не разговаривал со мной, а Мими и Ади устраивали концерты с самого утра, но сейчас писать нет никакого настроения.       Беру планшет и спускаюсь в спортзал. Я продолжаю работать над картиной, которую просил нарисовать Люцифер, так что, может, смотря на его тренировку, у меня будет какое-то вдохновение?       В зале сажусь на маты, стоящие в тени, чтобы никого не отвлекать. Включаю планшет, но не могу оторваться от того, как Блэк разминается у груши. Его удары отточены и действенны, они глухим звуком разлетаются по помещению, перемешиваясь с хлопками от скакалки, на которой тренируется его соперник. Люци не видит ничего вокруг себя, и я следую его примеру, возвращаясь к своей работе.       Зачем ему нужен рисунок по Данте? Неужели так понравилась книга? Вывожу последние детали Ада, который больше всего запал мне в памяти. Добавляю линии, чтобы чётче очертить круги, в которых заточены мои грешники. Их жарят черти в котлах, отрывают им языки и мучают всеми возможными способами. Есть ли среди них знакомые? Да. Каждого я заточила в обществе таких же, как они: лицемеров, насильников, завистников, гордецов и так далее. Там многие из моей старой школы и новой. Этот Ад полон злодеев, но тот факт, что их ждёт наказание, почему-то начинает греть мне сердце. — …начали, — слышу голос тренера, когда блокирую планшет. Интересно сколько времени прошло? Люцифер наносит пару быстрых ударов и соперник падает. Легкий ужас от увиденного накрывает меня. — В угол. — Да он отрубился, — Люци выплёвывает каппу и сходит с ринга. Он говорит это равнодушным и скучающим голосом. Сколько силы скрывается в нём и в Дино, если они так долго держались друг против друга… Или даже это было не в полную силу. — Винчесто, давай или Уайта, или Астарота. Мы оба знаем, что с остальными бесполезно. — Блэк, двадцать минут на скакалке, — тренер склоняется над проигравшим и проводит нашатырным спиртом перед его носом. — Проснулся? Иди в душ, тренировка окончена. Больше не лезь к тем, кого я не ставлю с тобой, понял? — Да, — парень мне не знаком, скорее из девятого класса. Его голос чем-то похож на Ади, но это точно не он. Волосы слишком темные. Сопротивляюсь внутреннему порыву помочь ему. Меня успокаивает, что это не Люци попросил поставить их в пару. — Простите.       Винчесто подходит к Люциферу и что-то высказывает ему, но тот лишь закрывает глаза. Его замученный вид говорит скорее не о физической усталости, а о том, что ему не нравятся слова тренера, но, несмотря на это, он продолжает молчать.       Скидываю картину на почту Блэку и выхожу из тени. Его глаза сразу устремляются на меня, загораясь огнём. — Что вы здесь делаете? — тренер тоже замечает меня и откладывает в сторону полотенца, которые только начал собирать. — Она со мной, — Люцифер улыбается, произнося эти слова. Неужто ему так приятно, что я пришла на его тренировку? Жаль, но я не могу разделить восторга от увиденного. — Винчесто, всё в порядке, это новенькая из «В». — Виктория Уокер? — Адмирон отводит взгляд в сторону, продолжая заниматься своими делами. — Приятно наконец познакомиться. Жаль, что вы не посещаете физкультуру. — Я больше люблю шахматы, — от моих слов они оба улыбаются. — Если переведусь, то начну ходить, обещаю. — Буду надеяться, — тренер осматривает зал и идёт к выходу, оставляя нас одних. — Блэк, занеси ключи, как закончишь. — Окей, — он ждёт, когда дверь закроется, а потом обращается ко мне. — Подожди, я закончу. — Ладно, — я смотрю на часы, осталось примерно пять минут. Поднимаю его бутылку воды и футболку и снова смотрю на него со спины, по которой бегут капли пота. Всё же в боксе есть что-то… интересное, если откинуть в сторону синяки и кровь. Например, накаченные парни, дерущиеся в одних шортах, отчего можно лучше разглядеть их крепкую фигуру. — Сколько максимум ты прыгал на скакалке? — спрашиваю, когда Люци заканчивает. — Полтора часа, но мог и больше, — он делает глоток воды и прополаскивает горло. — Когда занимаешься больше полугода, скакалка кажется отдыхом. — А какое самое тяжёлое упражнение? — мы выходим и сразу направляемся в кабинет тренера, где Люцифер отдает ключи. — Ты не идешь в раздевалку? — Это тренировка, новенькая, а не бой. В душ я могу сходить и у себя, крови же нет, — он ухмыляется каким-то своим мыслям. — Самое тяжёлое — это смотреть, как тренируются другие, а ты сидишь на скамье наказанный. Предугадываю твой вопрос, я стараюсь там не оказываться, но Винчесто иногда перегибает палку и может отстранить от занятия за какую-то мелочь, вроде запаха сигарет или похмелья. Заходи, — он открывает передо мной дверь в свою комнату, и я послушно следую за ним. — Я в ванную, пока можешь снова что-то украсть из моего шкафа или сделать чай, выбирай. — Я подумаю, — закусываю губу, снова разглядывая его тело. — Тебе идут чёрные шорты. — Боюсь, ты в них утонешь, поищи что-нибудь другое, — он понимает, о чём я думаю, отчего на его лице появляется дьявольская улыбка. — Прекращай меня соблазнять, я всё равно тебе не дам, пока не помоюсь.       Пока Люцифер в душе, я ставлю чайник и лезу в его шкаф, где нахожу красную футболку. Быстро переодеваюсь в неё, и разливаю кипяток в кружки.       Я даже не знаю, как мне описать ощущения, которые переполняют меня сегодня. День вышел настолько потрясающим, что нет слов. Неужели в моей жизни наконец-то наступает покой? От запаха клубничного чая я окончательно расслабляюсь и сажусь на край кровати.       Интересно, есть ли кто-то, у кого каждый день полон радости? В этой школе я поняла, что даже у детей богатых родителей проблемы остаются такими же, как у всех подростков: несправедливые отметки, безответная любовь, ссоры с родителями, отсутствие доверия и поиски настоящих друзей. Мы все одинаковы, мы все ищем себя и свой смысл жизни. — Откуда ты взялась, новенькая? — Люцифер выдёргивает меня из водоворота мыслей. Он смотрит на меня с интересом, словно видит первый раз в жизни. — Как ты умудрилась связаться со мной?       Не понимаю смысла его вопросов. Что в его голове происходит, что он может в любой момент поставить в тупик своим поведением? Он живёт в каком-то другом мире, всегда пытается понять, что движет людьми. Он читает каждого, а, если не выходит, то выводит на какой-то тайный разговор, с помощью которого добивается результата.       Как я с ним связалась? Легко, он разжёг во мне огонь, смог открыть то, что я старательно прятала внутри себя. Разве такое может не зацепить? Может не влюбить? — Так же, как и ты связался со мной, — отставляю кружку и подхожу к нему. — Глупо и бесстрашно. — Слабоумие и отвага, точно про тебя, — он смеётся, зарываясь рукой в мокрые волосы. — Даже на тренировку пришла… Хотела увидеть что-то похожее, что было с Уайтом? Разочароваться во мне? — Ты слишком себя недооцениваешь и чересчур плохо о себе думаешь, — я беру его лицо в руки, заставляя посмотреть на меня. Его глаза горят каким-то незнакомым мне огнём, в нём нет демонов, только он. Если бы я могла сконцентрироваться не на его словах, а на них, то легко бы прочитала, о чём он сейчас думает… — Ты не такой ужасный, каким хочешь казаться.        Он целует меня, притягивая к себе, и улыбается, я чувствую это. Он обнажён, пусть не телом, но душой. Чувствую, как он с силой прижимает меня к себе ближе, словно опасаясь, что я уйду… или радуясь, что я осталась.       Наши языки сплетаются, а его ладонь притягивает меня ближе за шею. Такое чувство, что мы целуемся первый раз. Отпускаю свои руки ему на грудь, а затем к шортам, под которыми уже напрягается член, как дверь в комнату открывается без стука. Вот же дурацкая привычка не закрываться. — Люцифер, — от голоса Астарота я резко отстраняюсь, но парень прижимает меня сильнее. Чувствую, как он мысленно убивает гостя, смотря на него через мою голову. — Чего тебе? — его голос становится сразу грубее и ниже. — Хотел спросить, как дела? — Люцифер хмыкает и отпускает меня. Я смотрю на лицо Астарота, которое озаряется в ухмылке. Всё же понятно, почему они лучшие друзья. — Отличный наряд. — Если пришёл поглазеть, сядь и дрочи в углу, — Люци обнимает меня одной рукой, а я пытаюсь понять, что изменилось в поведении и взгляде Астарота с выходных. — Откажусь, твоих фоток у меня достаточно, — он закрывает за собой дверь. Видимо, он просто решил подпортить моё настроение. — Ади пришёл и сразу лёг спать, в комнате перегар, что дышать нечем. Вики, как дела? — Хорошо, — отвечаю с секундным опозданием. — Я пойду посмотрю, как там Ади. — Он в говно, даже глаза не откроет, — по спине пробегает холод. С кем он мог так напиться, если все его друзья здесь? И главное — для чего это делать в начале недели? — Лучше оставь его, — от этих слов становится ещё хуже. Смотрю на Люцифера, но не нахожу в его глазах поддержки. Он снова погружается в свои мысли, которые не сулят ничего хорошего. — Мими тоже нет, — эти слова звучат, как приговор, будто это и является причиной его прихода. — Она с Дино, у них были планы, — вставляю я, и часть напряжения рассеивается. — Что происходит? — Мальчик напился и должен отдохнуть, — Блэк подходит к столу и свою берёт кружку, сразу протягивая Астароту. Он не думает и секунды, когда делиться с ним, не заботится о себе. Я давно это уже заметила. Они как два брата, стремящихся избавить друг друга от проблем и осчастливить любыми возможными способами. — А куда ездил, не говорил? — Нет, — я чувствую, что он врёт, чувствую, что сейчас происходит что-то, что пытаются скрыть от меня. — Вроде с кем-то хотел в бар съездить, я слышал часть разговора. Вот и съездил, — он делает глоток чая и улыбается. — Весело было, похоже. — Ади умеет веселиться, — подтверждает Люцифер. — Оставайся, можем посмотреть вместе фильм. — Я уже думал не предложишь, — он скидывает кеды и залезает на его кровать. — Вики, переоденься, будь добра, я не железный. — Так заводит одежда друга? — я решаю отпустить ситуацию сейчас, от этих двоих всё равно ничего не добьёшься. Они оба усмехаются от моих слов, пока я собираю свою одежду и иду в ванную. — Я пойду к себе, развлекайтесь. — Ты нам не мешаешь, — Люци ловит меня за руку, заставляя посмотреть в глаза. — Я знаю, — целую его в щеку и отстраняюсь. — Не переживай, к нему я тоже не пойду сегодня. Хочу порисовать. Кстати, я скинула тебе на почту рисунок, который ты просил. Я закончила.       Когда выхожу, чувствую их взгляд на себе. Если уж они могут мне врать, то я тоже вольна поступить с ними так же. На что они рассчитывали? Что я не проведаю своего друга?       В его комнате действительно стоит громкий запах алкоголя. Ади даже не реагирует на мои попытки поговорить с ним. Он спит, как убитый. Открываю окно, чтобы проветрить и развожу ему регидрон, а рядом с графином ставлю таблетки обезболивающего. Разговор и правда будет отложен до завтра.       Мими так и не вернулась, хотя обещала быть к девяти. Видимо, они остались в городе. Мне же лучше, смогу порисовать в тишине. Включаю планшет и рассматриваю наброски с Дино. Нужно собрать его образ полностью в голове, а потом уже браться за карандаш. Последние дни я часто его рисовала, мне было плохо без него, поэтому и он запечатлён с ужасным настроением. Хорошо, что в скетчбуке остались счастливые моменты.       Беру в руки карандаш и прорисовываю каждые детали, стараясь вспомнить, как выглядело его лицо, когда мы наконец-то помирились. Теперь в моей жизни будет ещё один портрет человека, которого я могла потерять. Могла потерять окончательно и бесповоротно. Если бы не Люцифер, то кто знает, когда бы у меня была возможность высказать всё?       Интересно, почему он помог нам? Почему дал возможность извиниться и признать свои ошибки? Возможно, я узнаю когда-нибудь это. Возможно, то, что происходит в голове у Блэка, когда-нибудь не будет тайной для меня.