Эй, новенькая!

Не нужно мне повторять по два раза, мне и с первого — похуй.

      Кого бы я не хотел видеть сегодня весь день, так это Уайта. Меня раздражает его спокойный вид, меня бесит его отстранённость и неумение ничего замечать у себя под носом. Ангелочек хоть и отличник, тупостью он явно не обделён. Чёрт, я даже завидую ему в этом. Хорошо, наверное, не заморачивать себе ничем голову, пока проблема не всплывает прямо перед глазами. — Эй, святоша, — если он думает, что хреновое настроение сегодня будет только у меня, то крупно ошибается, — а правду говорят, что ты будешь поступать в ЯОНТ? — Да, — он продолжает подтягиваться на турнике, который мы нашли вчера на детской площадке, пытаясь меня игнорировать. Поверь, Уайт, у тебя это не выйдет. — Так и не примешь, что мои чувства к тебе не взаимны? — я достаю сигареты и закуриваю. — И как же отреагировала на это твоя девочка? — а-ха-ха-ха, я попал в точку. Уайт злобно, но в то же время растерянно стреляет в меня глазами, пока я в наслаждении затягиваюсь горячим дымом. — Не переживай, Ади утешит её во Франции. — О чём ты говоришь, Блэк? — Дино заканчивает упражнение и подходит ко мне вплотную. Протягиваю ему пачку сигарет с намёком, что ему нужно успокоиться, и улыбаюсь так, как, кажется, не улыбался никогда в жизни. — Какая Франция? — Ты из-за своего света, идиот, не видишь, в какую непроглядную жопу угодил, да? — я выкидываю бычок, не сводя с Дино взгляда. — Твоя девочка уедет учиться во Францию в университет, а ты, Уайт, плетёшься за мной в ЯОНТ вместо того, чтобы быть рядом с ней. — Блэк, — Уайт сжимает кулаки, делая ко мне шаг, и я поступаю так же. Набить его рожу — лучшее, что может произойти сегодня со мной, — скажи, ты правда получишь удовольствие, если испортишь всем каникулы? — Вот такая я мразь, Уайт, не делай вид, что не знал, — губы изгибаются в издевательской усмешке. Какого хрена мне переживать за их отдых, если мой стоит под угрозой. — Быть бессердечным ублюдком не то, чего я хотел добиться, но даже в этом смог преуспеть. — Бессердечный и влюбленный, — дерзит Уайт, когда мне начинает казаться, что я смог успокоиться. — Что-то здесь не сходится.       Он сам напросился. Он знал, что играет с огнём, знал, что я могу не сдержаться, но не смог закрыть свой рот. Бью его по рёбрам так, что аж у самого сразу начинают побаливать костяшки, но умудряюсь остановиться. Ещё не хватало, чтобы новенькая узнала, что я не сдержался. Оторвусь на Уайте по-настоящему после горнолыжки, когда Вики свалит с Мими и Ади по магазинам, а полученного урока сейчас ему явно хватит до вечера. — Ты сорвался, — констатирует и так очевидное Дино. — Поздравляю.       Он уходит с площадки домой, оставляя меня наедине с моим гневом, который сразу вырывается в несколько неконтролируемых ударов по дереву. Мне совершенно насрать, что я ободрал руку о жёсткую и холодную кору и зацепил пару заноз. Всё, что мне сейчас нужно, чтобы новенькая волшебным образом оказалась рядом и остановила меня. Даже не знаю, может и хорошо, что этого не происходит.       Чёртов Уайт прав, я сорвался. Если раньше я мог сдержаться, пока он, Астарот или Джек не ударят первыми, то теперь всё снова стало как раньше… Хорошо, что он хотя бы язык умеет держать за зубами и не побежит жаловаться и рассказывать об этом. Если Ви узнает, то будет очень недовольна.       Какого хрена ей нужно в этом КРАСТе? Какого хрена она не заикалась о нём раньше? Чему её там смогут научить? Всё, что ей нужно, это долбанная практика, общение с другими художниками, свободное время и желание. Я могу всё это ей дать, я могу быть рядом, пока она развивается, но нет, этой эгоистке необходимо самоутвердиться за счёт престижности ВУЗа и кафедры!       Беру в ладони снег и вытираю руки от крови. Уже у дома вытаскиваю последнюю занозу и надеваю перчатки, чтобы никто ничего не заметил. Отмоюсь в душе, заодно там же и обработаю раны. Свидетели мне сейчас точно не нужны.       Вики рисует Астарота, когда я поднимаюсь в комнату. Вот чем она интересно думает? Точно не головой, тут даже спорить не нужно. Если она поступит в универ, то будет рисовать только то, что требуется, а не то, чего ей хочется. — Все хорошо? — спрашивает она, убирая кисть от холста, когда я вытаскиваю одежду для горнолыжки. — Как потренировались? — Нормально, — спокойно отвечаю ей, заходя в ванную и сразу стягивая с себя одежду.       За это время перчатка успела приклеиться к руке, так что резко срываю её, отчего кровь вновь начинает просачиваться через потревоженные раны. Вот же парадокс, раньше я сдерживался из-за новенькой, а теперь психую из-за неё же. Даже сейчас хочется разбить вдребезги зеркало. — Я люблю тебя, — раздается её тихий голос, когда я намыливаю голову, стоя под горячей водой. В груди что-то болезненно сжимается, но я продолжаю хранить молчание. — Ты можешь мне всё рассказать. — Спрашивай, что хочешь, — мне становится легче, но я не знаю даже почему. Скорее всего, меня успокаивает тот факт, что она всё ещё рядом, несмотря на мою к ней отстранённость. Если бы я высказал ей всё, то она бы поняла меня, а, возможно, даже поступила бы так, как я посоветую, но я не хочу этого делать. Пусть живет так, как хочет, пусть остаётся рядом, если сама желает этого. Я понимаю, что у неё есть то, что я подсознательно искал в каждой девушке: у неё есть свой мир, который я могу сравнить со своим, у неё есть характер и желание быть свободной. — Только быстрее, я хочу завтракать, — заматываю на бёдрах полотенце и выхожу к ней. — Что это? — она резко дёргает меня за руку, притягивая её к своему лицу, чтобы лучше рассмотреть. — Поранился об дерево, все порядке, — бестолковая. Если я что-то и скрываю, то только для того, чтобы защитить её. Правда хоть и прекрасна, но не всегда полезна, так что я предпочту ей что-то недоговаривать. — Если это всё, то давай одеваться, твой отец сказал, что мы выезжаем на горнолыжнику до обеда.       Просверлив меня взглядом, она молча выходит из комнаты, пока я натягиваю тёплые вещи, внимательнее рассматривая портрет друга. Почему она всех рисует с тысячей эмоций на лице, а меня всегда с одной? Неужто ей не хочется заморачиваться из-за меня.       На кухне все уже заканчивают есть, когда я прихожу туда. Вики что-то ищет в шкафчиках, громко хлопая ими, пока Дино не сводит с меня взгляд. Подмигиваю ему, не скрывая улыбки, и киваю в сторону заднего двора, где мы договорились позаниматься вечером. Ох, Уайт, поверь, я не могу дождаться нашего с тобой свидания.       Мими что-то рассказывает отцу новенькой, который явно не удивлен поведению своей дочери. Всё же Вики всегда была Дьяволицей, даже до встречи со мной. Уверен, она и раньше была вспыльчивой и несдержанной, раз её папаша спокойно на всё реагирует. Когда они уходят, Дастин подзывает к себе Ади, что-то говоря ему на выходе, но я делаю вид, что не замечаю этого, заваривая себе кофе. — Сядь, — Уокер тянет меня за стол и сразу принимается обрабатывать раны. — Как я могу ехать по магазинам, если ты ходишь недовольный? Вдруг ты что-то натворишь?!       Сразу вспоминаю, как потащил её краски к себе в комнату и как получил от отца за нарушение правил. Она потом так же сидела рядом, обмазывая меня кремом и зелёнкой даже после того, как я нагрубил ей. Она всегда была такой, такой и останется. Видимо, я буду помнить об этом всю свою жизнь. — Ты — моя, — притягиваю за шею и впиваюсь в её сладкие губы, когда она закрывает баночку с зелёнкой. Мне хочется целовать её так, чтобы губы потрескались, чтобы они были в синяках, чтобы она дышать даже нормально не могла. Впрочем, кто меня остановит? — Пошли. — А завтрак?       Её глупый и наивный вопрос заводит меня сильнее, когда я тяну её обратно к нам в комнату. Вот же бестолковая, о каком завтраке она может думать? Кто знает, сколько времени нам осталось вместе?       Запираю дверь и сразу прижимаю её к стенке. Ну уж нет, кролик, сегодня ты будешь загнана в угол, так что даже не пытайся выбраться. Запускаю руки ей под свитер и почти невесомо провожу по позвоночнику, заставляя её покрыться мурашками, а затем спускаю на талию. Нежная кожа, приятные изгибы, глубокие вздохи — это то, что одурманивает меня. Она — как яд и противоядие одновременно. Она — это зло и добро в одном лице.       Беру её за волосы и аккуратно сжимаю их, оттягивая шею, которую то целую, то покусываю перед тем, как жадно впиться в неё, оставляя кровавые засосы. Мне хочется отыграться, хочется, чтобы ей было приятно, страшно, сладостно и больно одновременно. Пусть поймёт, какие эмоции я испытываю рядом с ней. — Люцифер, — тяжело выдыхает Вики, отчего я вновь припадаю к её губам. Прикусив, оттягиваю нижнюю и запускаю язык ей в рот. Новенькая кладёт руку на член поверх штанов, который стоит в ожидании, когда я наконец сниму с неё трусики и войду в неё, — нас будут ждать. — Я знаю, — подхватываю её за бёдра и сажаю на подоконник, с которого прекрасно видно машину её отца. — Ты сама напросилась на это.       Стягиваю с неё и с себя штаны, не отрывая поцелуя. Вики собирается встать на колени, чтобы сделать минет, но, как жаль, я нацелен не на это. Мне хочется смотреть ей в глаза, хочется трогать её тело, хочется целовать и довести до оргазма, наслаждаясь блеском в глазах. Провожу рукой по складкам вагины и запускаю внутрь палец, чтобы сильнее завести её. Маленькая пошлая девочка, взгляд который полон наивности и желания одновременно, так и притягивает меня к себе.       Вновь накрываю её губы своими, чтобы приглушить стоны, когда резко оказываюсь внутри неё. Она такая горячая, такая пылкая и смелая, что я теряю голову. Разворачиваю её к окну лицом и приказываю смотреть, нет ли свидетелей. — Помаши им ручкой, если кто-то выйдет на улицу, — шепчу ей на ухо, оттягивая вверх лифчик и пожимая одну руку к её груди, а вторую к клитору. Вики вспыхивает от этих слов, но начинает течь только сильнее. — Тебе легко завести, новенькая. — Ты завёлся первым, — язвит она перед тем, как я вновь оказываюсь внутри, который раз делая её послушной и податливой.       Наматываю её волосы на кулак, заставляя прогнуться сильнее, и прижимаю грудью к холодному стеклу. Будет забавно наблюдать, как на нём останется ледяной узор её прекрасного бюста.       Мне кажется, что я и сексом до неё не занимался. Я не видел всего того, что замечаю сейчас. Не видел красоты блестящих глаз, не видел прекрасной улыбки, которая появляется, когда она кончает, не видел счастья в стонах и дрожи. Я занимался сексом только для себя, мне нравилось доводить девушек до пика, только чтобы почувствовать власть и самоутвердиться, но в глубине мне было плевать. Главное, чтобы кончил я.       С новенькой не так. Я хочу сделать ей приятное, хочу сделать хорошо в первую очередь ей. Хочу, чтобы она жаждала оказаться в моих объятиях так же, как я жажду её. Если это не любовь, то я тогда ничего не знаю в этой жизни. — Новенькая, — кончив, шепчу прямо на ухо, — ты — самое лучшее. Люблю.       Не знаю, что происходит, но как только я произношу это, мир вновь теряет краски. Мир вообще какой-то ненастоящий, когда я не касаюсь её. И, вот же блядь, она собирается поступить за хуеву тучу километров в универ, где я никак не смогу до неё дотянуться. А самое отвратительное, что кто-то другой будет делать это легко, наслаждаясь её светом и способностью успокоить, а она даже не будет замечать этого. Эта эгоистка даже не подумает, что кто-то привязывается к ней и привязывает её, пока я буду пытаться разрушить отношения с каждым, кто дотронется до меня или просто посмотрит.       Вот интересно, как спится Уайту, когда Мими ночует в одной кровати с Ади. Да, конечно, они друзья сто лет в обед, но, блядь, только слепой не заметит, как парень смотрит на свою лучшую подружку. Ну, или не слепой, а такой же тупой, как Дино.       Ха, я никогда не забуду его лица, когда он узнал, что Ми будет поступать во Францию. Ему точно было больно и неприятно это услышать от меня, а не от неё. Ничего, ангелок, ты хотя бы не привязался так, как я. Ты хотя бы выбрал девушку, которая способна думать о ком-то, кроме себя. Ты хотя бы сможешь попытаться поддержать отношения на расстоянии.       Эта неудачная парочка берёт себе лыжи и тащит Дастина на средний склон, пока я и Ади объясняем новенькой, как стоять на сноуборде. Видимо, я сегодня не смогу покататься от души, потому что с везением и мастерством Вики, она убьётся за тридцать пять секунд, если её оставить без внимания.       Впрочем, провести время с ней, научить её чему-то новому, показать то, что она ещё не знала, это довольно хорошее времяпровождение. Вот же дьявол… Как у Уокер вышло привязать меня настолько сильно, что мне становится хреново, когда я представляю, что могу быть без неё. Она даже не представляет, как сильно повлияла на мою жизнь. Новенькая застала меня старым Люцифером только в сентябре, когда я и проявить-то себя полностью не смог. Что она скажет, если узнает, что я ударил её лучшего друга, что не смог справиться со своей злостью? Как отреагирует, если я стану прежним?       Вики благополучно скатывается с маленького склона, даже не упав, что вызывает улыбку на наших с Ади лицах. Прежде чем спуститься к ней, я отвожу парня чуть в сторону и говорю: — Не рассказывай ей правду об этом разговоре, скажи, что обсуждали обряд, — я заглядываю в его глаза, давая понять, что разговор будет серьёзный. Ади точно не проболтается, не посмеет сделать этого, как бы ему ни хотелось. — Я сегодня ударил Дино по рёбрам и рассказал, что ты и Мими поступаете во Францию, — он поджимает губы, понимая, что я сейчас разговариваю с ним не как с другом, а как с одноклассником, который зависит от меня. Ади косится в сторону новенькой и машет ей рукой, стараясь скрыть своё озабоченное моим откровением лицо. — Мы злы с Уайтом сегодня друг на друга, а я ещё и зол от того, что новенькая поступает в КРАСТ. Так что задержитесь в магазинах, если не хотите быть свидетелями наших разборок. — Она возненавидит тебя, Люцифер, — я усмехаюсь от этих слов. Что бы кто ни говорил, а я продолжу делать эту девочку счастливой, даже если она будет кидаться в меня камнями, — а Ми ей поможет в этом. — Я этого и добиваюсь, если ты не заметил, — Ади сжимает кулаки, но я никак не реагирую на это. — Пусть живёт своей жизнью, пусть валит в свой универ и не жалеет о том, что мы расстались. Я потом её найду и верну. — Идиот, — лишь отвечает он, съезжая вниз.       Пусть называет меня, как хочет. Он чуть-чуть умнее Уайта, так что ожидать от него понимания бесполезно. Он даже не представляет, что за планы в моей голове, что я собираюсь делать и что уже делаю. Даже для этого придурка. Если Ади думает, что я или Астарот забыли, что Энди убил Сэми, что он отравил Ос, что заставил Вики взять пистолет и целиться себе и нам в головы, то ошибается. Просто всему свое время.       Он не поймёт, никто не поймёт, кроме Хэнси, что мне придётся расстаться с Ви. Что так будет лучше для неё. Бестолковая будет разрываться между встречами со мной и учёбой, если поступит, будет думать, что упустила что-то важное, если не сделает это. Я должен оставить её, должен сделать так, чтобы она не жалела. Но когда она осознает, что для неё универ — это пустая трата времени, я буду рядом. И больше никогда не отпущу её.       Нужно сделать так, чтобы она возненавидела меня. Нужно приложить все усилия, чтобы не думала жалеть об этом. Я обязан сделать так, чтобы ей не приходилось выбирать между мной и своими интересами.       Если уж я не готов отступиться от ЯОНТа, то и она не должна делать подобного. Да, между нами большая разница. Судьей стать невозможно без юридического образования, а хорошее можно получить только там. Вики же нужна практика. Практика, свобода и желание. Пусть поймёт, что всего этого там не будет. Она не теоретик, она — творец. Она создаёт прекрасное, создает то, чему невозможно научить. Рано или поздно она это осознает.       Дастин высаживает ребят у ТЦ, нас дома, а сам отправляется на работу. Он говорит, что придётся там задержаться, сегодня у него был незапланированный выходной, который теперь нужно отработать. Больно хорошо. Не знаю, может, он бы и не реагировал на наш бой, как это делала и сделает Вики, но проверять не хотелось.       В гробовом молчании заходим с Уайтом домой и сразу направляемся по комнатам. Мне нужно в душ и переодеться, нужно собраться с мыслями, прежде чем рискнуть так сильно, как, кажется, я не рисковал никогда в жизни. Я ставлю на кон всё, что у меня есть, я смотрю так далеко вперёд, что ошибиться становится очень легко. Я могу облажаться и всю жизнь жалеть об этом. Сегодня я разрушу не только свою жизнь, но и чужую. Я знаю это, но мне ни грамма не совестно. Самое главное — это Вики. Я забочусь только о ней и класть я хотел на остальных.       Из душа сразу иду на кухню и пью кофе. Слышу, как Дино разговаривает с Мими. Они уже что-то купили, устали и едут домой. Видимо, я слишком надолго задержался в душе. Надо действовать быстрее. — Эй, Уайт, — делаю глоток кофе и усмехаюсь ему в лицо, — как думаешь, а на летних каникулах твоя девушка и Ади будут во Франции только по Универу ходить или устроят себе ещё и фитнес-тур? — он с раздражением смотрит на меня, но продолжает молчать, доставая из холодильника бутылку с водой. — Шучу, я шучу. Какой ещё фитнес-тур, ты же не поверишь в это. Они вряд ли вообще из номера выйдут. — Какого хрена тебе надо от меня, Блэк? — он перехватывает бутылку так, чтобы ударить меня ей, но я лишь сильнее берусь за свою кружку. Посмотрим, что крепче: его голова или керамика. — У тебя совсем башка поехала? Не ты ли заставлял меня выбрать между Лилу и Мими? Не ты ли говорил, чтобы я не смел её обижать? — Ты так легко меня послушал, — я даже не скрываю, что издеваюсь над ним, улыбаясь уголком губ. — Ты уверен, что мечтал о ней, а не обо мне? — Лучше заткнись, Блэк. — Твоя девочка хотела чего-то хорошего, Уайт, но мы все знаем, что ты её не заслуживаешь. Ты не для неё. Для неё кто-то такой же весёлый, как и Ади, харизматичный, как я, азартный, как Астарот. Уверен ли ты, что стоит привязываться к ней? Ты-то у нас с чистыми намерениями и искренностью, с желанием быть всё время вместе, но Мими… Мими не такая. Ей нужно веселье, нужно, чтобы с ней танцевали в дешёвых барах, а потом тащили в дорогой ресторан. Или ты всю жизнь думаешь таскать её по театрам и надеяться, что она останется навсегда с тобой? — А может, Блэк, ты боишься? Боишься, что у нас всё выйдет гладко, а ты пролетишь с Вики? Поверь, ваши отношения всегда стоят под угрозой. Ты то подталкиваешь её под своего лучшего друга, то сосёшься с Ост…       Пошёл он на хуй. Я бросаю кружку на пол и сразу херачу его по лицу, не давая договорить. Еще, блять, он будет мне припоминать мои ошибки. — Я засуну твой язык тебе в жопу! — ору на него, нанося новый удар, но Уайт успевает убрать голову, и я с силой бью рукой о плитку на полу. Запястье начинает ныть, кажется, я сломал палец, но пусть этот идиот и не думает, что сможет так остановить меня. — Что? Правда глаза режет? — отталкивая меня, когда я всего лишь на секунду ослабляю хватку, кричит Дино, а затем встаёт, сплёвывая на пол кровь. — Ты идиот! — он замахивается, но я успеваю наклониться и поймать его за руку. Нет, ломать её точно не стоит, поэтому я и дёргаю его резко на себя, но он с силой бьёт меня в нос головой. — Что скажет Вики?! — Если переживаешь, позвони и пожалуйся! — я чувствую, как кровь бежит по губам, когда темнота отступает от глаз. Уайт стягивает футболку и вытирает ею кровь, стекающую с разбитой брови, а затем откидывает в сторону. — Я ненавижу тебя! Ты ёбаный придурок!       Это правда. Ненавижу Уайта. А с сегодняшнего дня буду ненавидеть сильнее. Он будет рядом с ней, будет помогать и успокаивать, пока мне нужно будет находиться в стороне. Этот идиот даже со своей девушкой не расстанется. Он настолько туп, что не видит очевидного. Мими нужна была мягкая игрушка, которая будет добра и нежна с ней. А я, как мать Тереза, должен заодно помогать и ему, чтобы у этого придурка открылся рот и он высказал ей свои опасения! Эти отношения как минимум обречены на ближайшие годы, а он совершенно этого не замечает. — Как ты хочешь встречаться с ней на расстоянии? — я пинаю его прямо в грудь, вновь укладывая на лопатки и нависая сверху. — Ты хоть понимаешь, Уайт, что ты, блять, над собой будешь только издеваться?! У неё с Ади свой мир в башке, им свобода нужна, ты же её такой полюбил! — Ч-что? — блять, ну, его тупое лицо просто выводит. Плюс, он разбил мне нос, так что я вполне заслуженно поступаю с ним так же, ударяя его лбом в переносицу. — Сука! — Что здесь происходит?! — Мими вцепляется в мои плечи своими когтями, но я слезаю с Уайта, лишь когда Ади с силой отталкивает меня. — Вы совсем башкой не думаете?       Я оглядываюсь по сторонам. Разбитая кружка, кровавые следы по всей белой плитке. Оказывается, я наступил на один из осколков, но даже не заметил это из-за своей злости. А вот новенькая заметила. Она пустым взглядом смотрит на меня, а затем переводит глаза на Уайта, когда я запускаю руки в карманы в поисках сигарет. — Мими, уведи Дино в душ, — тихо говорит она, подходя ко мне. — Сам справлюсь, — Уайт дёргает плечом, когда Мими наклоняется к нему, и встаёт, слегка покачиваясь. — Хорошо потренировались. Спасибо. — Обращайся, — пожимаю протянутую им руку. — Дино, пошли, — скрестив на груди руки, произносит Мими, но Уайт лишь с ухмылкой поворачивает к ней своё разбитое лицо. — Нормально погуляли? Если тебе так нравится тусоваться с другими парнями, то и встречайся с ними, — он поднимает свою футболку и выходит из комнаты, бросая напоследок. — Между нами всё кончено.       А-ха-ха-ха. Блять, я реально еле сдерживаю смех за своей улыбкой, когда вижу, как глаза девочки расширяются от этих слов. Чёрт, а ведь я справился. Я разрушил сегодня всё, что хотел, в том числе и её отношения с Уайтом. Теперь и её дружба с новенькой станет более натянутой, ведь она выберет своего лучшего друга, а не её. Наконец-то Мими перестанет на неё влиять и говорить, что мне не стоит доверять. Я, в отличие от остальных, всегда преследую конкретную цель и доверия заслуживаю больше, чем любой другой человек на Земле. Хотел разрушить мои отношения своим пренебрежением, едкими фразами и двусмысленным молчанием? Получай в ответ. — Мы всё уберём, — произношу я, когда Ади выводит свою подругу из кухни, а новенькая мочит полотенце. Сначала я думаю, что она хочет отмыть здесь всё, но она прикладывает холодную ткань к моему носу, вытирая запёкшуюся и свежую кровь. — Как погуляли? — Ты издеваешься? — она устало прикрывает глаза, а мне так и хочется сказать, что я сделал это для неё. Я даже Уайту глаза открыл только для неё. — Почему опять, Люцифер? Почему опять Дино? Почему не кто-то другой? Почему я опять нахожусь в позиции, где должна защищать и оправдывать тебя? Почему? Ведь сегодня всё было хорошо! — Хорошо? — я делаю удивлённое лицо и заливаюсь смехом, который болью отдаётся только лишь в груди. — Что хорошо, новенькая? Что я тебя целовал, обнимал и трахал? Бестолковая, я делал это, чтобы не портить каникулы! — Ты лжёшь! — Да, ну? — я перехватываю полотенце и нависаю над ней. — Знаешь, чего я добивался? Чтобы ты возненавидела эту Аляску, возненавидела свою комнату, возненавидела сноуборды. Я целовал тебя, я обнимал тебя, я прикасался к тебе везде, чтобы разрушить твою жизнь! Ты больше никогда не сможешь вернуться сюда, не вспоминая меня, при этом не чувствуя боль, словно кровь во рту! Я разрушал тебя и твою жизнь самым красивым и изящным способом, а ты даже не понимала этого! — Ты лжёшь! — умная. Она слишком умная. Только вот я должен отстоять своё. Должен добиться, чтобы она мне поверила. — Ты заставляешь меня искать смысл в твоём поведении! Заставляешь оправдывать то, что ты избил Дино! Ты постоянно заставляешь меня защищать тебя и наступать на горло своим моральным принципам! — Так не делай этого, — спокойно говорю я, хватая её за подбородок. Мне нужно запомнить её глаза, нужно запомнить её лицо, нужно запомнить прикосновения к её нежной коже. — Оно того не стоит. — Ты — подлец, — на её глазах блестят слёзы. Я хочу её успокоить, но я не могу. Пойми, новенькая, что я делаю тебе одолжение, что я отпускаю тебя, чтобы ты смогла жить дальше. — Ты лжёшь, Люцифер, я знаю. Мы любим друг друга. — Я люблю, пока мне интересно, — выпускаю её подбородок, натягивая улыбку. Конечно, новенькая, я люблю тебя. Конечно, блядь, люблю. Ты дождалась этого признания от меня, а потом вывалила своё желание учиться в КРАСТе прямо мне на голову. — На твоём месте я бы никогда не влюблялся в себя. Я — монстр, ты слышала это тысячу раз. — И никогда не верила в это, — дрожащим голосом произносит Вики, заставляя меня замереть у дверей. — Ты не монстр, ты — лжец. — Успокаивай себя этим почаще, новенькая.       Будь мне плевать на неё, я бы запалил всю правду. Будь мне всё равно, я бы спокойно ждал окончания школы, а в универе завёл себе другую девчонку и даже не вспоминал о ней. Но нет, я отпускаю её, чтобы она сама захотела вернуться. Чтобы обожглась в своём сраном КРАСТе, а потом я бы спокойно ей всё объяснил. Уж лучше так, чем однажды она обвинит меня в том, что это из-за меня она не поступила в свой поганый универ.