Ты снова сделала это, малышка

***

      Чёртова площадь Гриммо. Чёртов дом 12. Чёртова комната. Как можно всего за несколько недель начать ненавидеть обычный дом? Спросите у Гермионы Грейнджер, которая не смогла отправиться в школу из-за директора Снейпа. Он лично пришёл и запретил ей посещать седьмой курс под страхом Пожирателей, которые стали учителями. Месяц летних каникул гриффиндорка провела с родителями, наслаждаясь последними днями с ними. Перед отъездом девушка применила «Обливиэйт», чтобы защитить свою семью. Её изображение на всех фотографиях и видео медленно поблекло, а воспоминания канули в небытие. Мистера и миссис Грейнджер больше ничего не связывало с этой одарённой волшебницей, которую они теперь не знали. А Гермиона отправилась в дом Сириуса Блэка, где будет жить ближайший год.

***

— Гермиона, ты где? — громкий, мужской голос разрезал тишину большого дома. На площади Гриммо уже в течении двух недель не появлялись члены Ордена Феникса. Двоим людям, которые проживали тут на постоянной основе, было запрещено покидать это жилище. «Ведь это опасно» — эту фразу говорили все. Ежедневно. И под конец, она уже стала раздражать. Конечно, твою мать, это опасно. Сейчас все на стороне Тёмного Лорда. Никто не знает, как именно его можно убить. Рональда и Гарри отправили обратно в школу, где они пытались придумать хоть какой-то план. Но, конечно, не могли писать Гермионе, как и она парням. Новые преподаватели все письма вскрывали и проверяли. Прочитывали и сжигали всё, что считали подозрительным. А таковым они считали всё, где было написано хоть что-то, помимо восхваления Волан-де-Морта. — Я спускаюсь, — мелодичные, такие нежные нотки в голосе волшебницы будто охватили своей песней темноту всех помещений. Гермиона тут была лучиком света, который постепенно заставлял приводить дом в порядок. И, как пообещала всем в начале сентября: «К концу этого года этот дом будет настолько пригодным для жизни, что вы удивитесь», она начала исполнять свой план. Девочка постоянно делала что-то по дому, не затрудняя эльфа: сама готовила, когда было время, убирала в доме, мыла посуду и стирала. Её борьба за права эльфов всегда смешила Блэка, но, стараясь не обидеть Гермиону, он не показывал своё отношение к этому. — Ты понимаешь, что сидеть в библиотеке до утра очень плохая идея? — начал Сириус, как только Гермиона спустилась на кухню. — Ну, только не начинай, Сириус, — потирая расслаблеными пальцами виски, головная боль медленно отступала. Ну, конечно, за последнюю неделю, она спала от силы часов 10. — Нет, я буду начинать. Ты похожа на ходячего мертвеца. Если ты не будешь высыпаться, то это не поможет в борьбе с врагами. Хватит мучить себя, — его обычно жёсткий голос всегда меняется, когда он говорит с этой волшебницей. Она словно меняет его, и это пугает не только Сириуса, но и Гермиону, которая силится скрывать свои эмоции.       Три года назад, когда, воспользовавшись «Маховиком Времени», Поттер и Грейнджер переместились в прошлое, девушка заметила одну особенность. Спасая Сириуса, вызволяя его из темницы, она поняла, что рядом с этим человеком чувствует себя по-другому. Не так, как с остальными. В четырнадцать лет многие однокурсницы имели по несколько парней и сексуальный опыт, которым не могла похвастаться сама Гермиона. Но именно это и отличало её от других. Она была не такой, как все. Но когда Сириус Блэк, один из самых разыскиваемых преступников, наконец-то был вызволен и летел на Клювокрыле, гриффиндорка почувствовала это. Когда руки мужчины обвивали её талию, помогая держать равновесие, когда он случайно касался обнажённой кожи руки — это место словно вспыхивало и горело, горело, горело, сжигая всё на своём пути. Постоянно отгоняя от себя навязчивые мысли, она забывала эти ощущения. Но только до ещё одной встречи. И так продолжалось до того момента, как она переехала на Гриммо. Сопротивляться было невозможно, и тайна, которую она хранила на протяжении многих лет, могла быть раскрыта.

***

      Ежедневные занятия стали превращаться в рутину. Когда все члены Ордена выполняли какие-то поручения, Гермиона и Сириус вдвоём сидели, словно за решёткой, спасаясь друг другом: рассказывали интересные истории о детстве, читали друг другу книги, делали ремонт во всём доме, наслаждались видом из окна, когда шёл дождь. Многое они делали вместе и уже не могли представить дня без компании друг друга. Наступила зима, за окном шёл постоянный дождь, не давая пробиться снегу. Погода соответствовала осени, но никак не самому холодному времени года. Каждый день Грейнджер и Блэк искали способ связаться с ребятами в школе. Они переживали за них и, даже найдя ответ, не могли передать им его. Ответ сам пришёл в их дом.       В один день, который был ещё прекраснее, чем все остальные, в камине вспыхнул огонь, и в помещение вошёл Северус. Хозяин дома и гостья с удивлением уставились на него, но тот взмахнул рукой, давая понять, что не время для обсуждений. — В школе очень напряжённая обстановка. Запрещённые заклинания тренируют на магглорожденных учениках, но, увы, я не способен это остановить, — увидев, как Блэк хотел что-то вставить, но директор продолжил, — собрание Ордена пройдёт на следующей неделе. И Вам, мисс, тоже можно будет присутствовать. — Конечно, сэр, — выделив последнее слово, пробормотала Гермиона. Северус уже пошёл в сторону камина, а у девочки в этот момент появилась гениальная мысль, — стойте! — Что? — Передайте этот пергамент Гарри и Рону, пожалуйста, — схватив обычный пергамент, волшебница сразу же передала его Снеггу. — С чего ты взяла, что я буду рисковать и что-то им передавать? — хмурое лицо, на котором сверкнуло еще какое-то чувство, вмиг смягчилось, — хорошо. Мне пора.       После его ухода, и Сириус, и Гермиона облегчённо вздохнули и стали говорить о собрании, на котором соберутся люди, которых они не видели уже долгое время.

***

      День сменялся вечером, вечер — ночью, ночь — утром, утро — днём. И так каждый день. Комната Гермионы стала похожа на библиотеку, куда она носила всевозможные книги. Но не было ни единого упоминания о том, что можно сделать. Почему Тёмный Лорд не умер, почему он вернулся в обычном теле, а не привидением? Было очень много вопросов, но слишком мало ответов. Так пролетела неделя, и наступил день собрания. С самого утра стали прибывать члены Ордена, которых Гермиона и Сириус были очень рады видеть. Но больше всего они обрадовались профессору Люпину, который тоже смог прибыть. Тот потрепал по голове свою бывшую ученицу, взглянул на Блэка каким-то очень странным взглядом, но сразу же отвернулся и сказал: — Как вы тут?       Это был голос, который всегда помогал девушке. Голос, который вывел её из того ужасного состояния, когда ей пришлось оставить родителей. Голос, который Гермиона могла назвать родным. Она считала, что Люпин — её второй отец, потому что он не был таким открытым и весёлым, как Сириус. С ним она не могла общаться на одном уровне и всегда обращалась на «Вы», не то что к Сириусу. Было слишком много «но», но это было приятно. — Очень скучно, не хватает общения, — хозяин дома засмеялся и подмигнул мгновенно насупившейся девочке. — «Не хватает общения», — передразнила его гриффиндорка и показала язык, как маленький ребёнок, — На самом деле, я уже начинаю привыкать. Если бы я была одна, то точно сошла бы с ума. А этому всё общения не хватает. — Как маленькие дети, — покачал головой оборотень, но потом улыбнулся и прошёл в комнату, где обычно оставался, если нужно было переночевать. Он позвал с собой Блэка, ссылаясь на то, что ему нужно очень серьёзно с ним поговорить.

***

      Такого скучного собрания ещё не было никогда. Гермионе казалось, что она не высидит до конца и побьёт рекорд по зевкам за минуту. То же самое чувствовали и остальные члены. Помимо Грозного глаза: он рассказывал в течении получаса о том, как пытался найти местоположение Волан-де-Морта. Ему казалось, что даже самая маленькая деталь может помочь с разгадкой, поэтому описывал всё: от того, какие листья были на деревьях, и какая была трава, до того, как часто пролетали птицы над его головой. К основной части он перешёл только после описания природы, а точнее, через сорок минут. Юную волшебницу успокаивал лишь Сириус, который даже не скрывал, что это невероятно скучно и продолжал рассказывать шепотом на ухо какие-то истории из жизни сидящей рядом Гермионе. Когда той хотелось посмеяться, она закрывала себе рот рукой и прикусывала ладонь, чтобы не выдать их тайную деятельность. Они вели себя и правда, как маленькие дети, но им было хорошо не только от осознания, что им интересно друг с другом, а от близости, в которой они находились. Но, конечно, ни один из них не знал о том, что другой думает точно также. Каждые несколько минут на них поглядывал Люпин, на что хозяин дома отвечал грозным взглядом, заставляя что-то понять. Только они вдвоём понимали значение этих переглядок. Только они знали, что тревожит обоих. И только они осознавали, какие мысли их посещают. Гермиона предпочла игнорировать это и полностью сосредоточиться на мужчине, который не покидал её голову. Всё собрание, они разговаривали, даже не пытаясь сосредоточиться, а зачем? Все присутствующие покидали дом на площади Гриммо постепенно. Чтобы не выдать своего местоположения или просто перестраховаться. Гриффиндорка ушла в свою спальню намного раньше, чем ушёл последний гость. Две комнаты располагались на последнем этаже, и приходилось преодолевать несколько лестничных пролётов. Сириус, проводив Артура, поднялся на третий этаж и хотел было пройти в свою комнату, как кое-что заставило его остановиться. Запах. Помещения обитателей этого дома находились в разных концах коридора, но сейчас, впервые за всё время пребывания гриффиндорки в этом месте, он почувствовал её запах. — Твою мать, — ругнулся он и уже хотел пойти мимо, как услышал стон. Такой слабый, нежный, мелодичный. Блэк просто не смог пройти. Её голос заставил остановиться и продолжить слушать. Конечно, он чувствовал себя полным идиотом. Извращенцем. Дураком. Но сейчас это то, что не волновало его совершенно. Лишь её вскрики. А затем, совсем тихое: — Сириус…

***

      Полночи хозяин дома не мог уснуть. Он пытался понять то, что произошло в её комнате. Почему она назвала его имя. Почему думала о нём? Но ответ приходил лишь один. Ответ, который он не хотел принимать. Когда его разбудила Гермиона, Блэк пытался успокоиться и вести себя так, будто ничего не произошло. — Доброе утро, — как-то слишком задорно произнёс он, отчего девушка странно покосилась на него. Конечно, она же не знает, что забыла поставить заглушку. Чёрт возьми. — Доброе. Ты кушать будешь? — она окунула ложку в пасту и, вынув её, принялась слизывать с неё шоколад. Если раньше это движение казалось Бродяге вполне адекватным, то сейчас… Он просто не могу отвести взгляд от её языка, который будто исследовал каждый миллиметр серебра. — Да, буду, — сглотнув, ответил тот и резко развернулся. — Ладно, — пожав плечами, пробормотала Грейнджер и попыталась понять причину его странного поведения. Когда, принеся бутерброды в трапезную, она увидела, как Сириус сел на самое дальнее место от неё, она не выдержала. — И что происходит? — А что происходит? Ничего не происходит, все просто прекрасно, — конечно, нет. Он отвечал настолько нервно, что можно было подумать, что за ним гонятся. — Ну-ну, меня-то ты не обманывай, — ухмыльнулась темноволосая и откусила кусочек хлеба, — Я слушаю. — С чего ты взяла, что что-то случилось? Всё хорошо. — Хватит врать, Сириус. — Всё правда нормально. — Я обижусь, понимаешь? — девочка попыталась давить на жалость, ведь раньше это всегда срабатывало. — Ты забыла поставить вчера заглушку, — протараторил тот и отвернулся, рассматривая стену. — Что… — ей понадобилась всего секунда, чтобы всё понять. Резко вскочив, она отодвинула стул и вышла из-за стола, убегая к себе в комнату. — Герм, стой! — крик мужчины растворился в громком топоте темноволосой, которая направлялась в свои личные покои. Затем, можно было услышать звук захлопывающейся двери, а потом и плач. А перед Бродягой лежала палочка девушки, которая снова забыла поставить заглушающее заклинание.

***

      Несколько дней гриффиндорка не выходила из комнаты. Она не кушала, не пила и даже не спала. Три дня. Она провела эти сутки, сидя в кресле около окна и думая над своим позорным провалом. Если он слышал её стоны, то мог слышать и слова, которые она говорила. А если это так… То прощай и дружба, которую так бережно ценила она.       Сириус невероятно переживал за свою девочку. Она не кушала, не пила и даже не спустилась за палочкой! Ему казалось, что каждый день из-за её двери раздаются стоны, только уже другие. Будто её сердце разрывается от боли и отчаяния. От того, что она не знает, что делать. — Дурак я, Мерлин, — все мысли обитателя дома витали вокруг девушки. Он думал. Пытался понять причину такой бурной реакции. Но снова не мог. Пришлось забывать эту ситуацию и идти в её комнату, дабы просить прощения и просто поговорить.       Когда за дверью послышались шаги, Грейнджер сразу же замолчала. Слезы мгновенно засохли, а глаза закрылись, желая успокоиться. — Открой дверь, — довольно громко произнёс тот, кто стоял по другую сторону. Когда ответа не последовало, он повторил ещё раз, уже более тихо, — Пожалуйста, малышка. — Уходи… — опечаленный голос прозвучал из кресла, а ему пришлось идти на крайние меры. — Гермиона Джин Грейнджер, я являюсь хозяином этого дома, поэтому у меня есть постоянный доступ в любую комнату. В том числе и в твою. Поэтому, если ты сейчас же не откроешь эту чёртову дверь, я все равно зайду.       Ничего не отвечая, молодая леди распахнула дверь и сразу же отошла от неё, занимая привычное место около окна. В одной руке у неё был бокал с непонятной жидкостью, а в другой маггловская сигарета, которая очень помогала в таких ситуациях. — Я знаю, что ты не хочешь говорить об этом. Да и мне не очень комфортно нарушать твои границы, но… Все же нам это необходимо.       В эту же секунду девушка сделала затяжку, желая дать организму несколько секунд спокойной и размеренной жизни. — С каких пор ты куришь? Но об этом потом, — Блэку было явно тяжело вести себя так, будто это касается только её. Он не хотел, чтобы девушка знала о том, что именно он слышал, — Я… Как-бы сказать… Миона, я не считаю, что это что-то плохое, понимаешь? Я был немного смущен, но не более. Это вполне естественно, тем более если ты живёшь взаперти, без доступа к нормальному мужскому вниманию. — Ты и являешься «нормальным мужским вниманием», — себе под нос прошептала она, но замечательный слух Бродяги, конечно же, уловил всё ею сказанное. — Нет. Я являюсь беглецом, узником, глупым мужчиной, стариком. Но никак не нормальным человеком, — он снова попытался вбить ей в голову, что он не достоин её в любых проявлениях внимания. — Когда же ты поймёшь, Сириус? — она вскинула свои брови, поворачиваясь на 90 градусов, чтобы видеть силуэт хозяина дома. Её глаза снова наполнились слезами и покраснели, — Когда? — Я и так все понимаю. Но… Не нужно, малышка. Не нужно, — пролепетал что-то темноволосый и покинул комнату, оставляю девушку ещё более разбитой.