Ты снова сделала это, малышка

      Целый месяц обитатели Гриммо не общались без особой на то нужды, говоря друг другу лишь «доброе утро» и «до свидания». Гермиона вернулась к началу их общения, когда она обращалась к хозяину дома на «вы». Было сложно привыкнуть к такому, когда ты знаешь, что этот человек тебе дорог, но никто не поднимал эту тему снова.       Собрания Ордена стали происходить чаще, особенно после нападения на Артура Уизли. Было объявлено чрезвычайное положение из-за его состояния. Каждый волшебник был в состоянии готовности и, в случае чего, должен был пойти на помощь кому-то. Блэку, как и Грейнджер, такого позволено не было. Они должны были сидеть в своей конуре и не высовывать «любопытные» носики. — Да чёрт возьми! — в одно из таких собраний Гермиона не выдержала и высказала всё, что думает, — Вы достали вести себя так, будто меня и мистера Блэка тут не существует, — почти никто не обратил внимание на то, как поморщилась девушка, когда назвала имя своего соседа, кроме Люпина, который сразу же уставился на друга, — Мы такие же волшебники, как и вы все. Мы хотим, и мы будем сражаться. Вы понимаете это? Это и наша война тоже. Сколько можно нам просто сидеть дома и чахнуть, не выходя на улицу?       И как вы думаете? Это не возымело никакого эффекта. Совершенно. Всем было все равно на мнение самой умной волшебницы последних пятидесяти лет. Как они сказали: «Не нужно спорить со взрослыми, дорогая». Ведь взрослые всегда правы, конечно же.       Каждый последующий день в доме кто-то находился на случай, если что-то произойдёт. Когда на дежурство остался Римус, счастью Гермионы не было предела. Она, наконец-то, могла спокойно спуститься в гостиную, чтобы поговорить. Но замерла на одной из ступенек, прислушиваясь к разговору внизу. —…Ну и конечно, я пошёл поговорить, — тон Сириус была наполнен горечью и полностью пропитан теми чувствами, которые не давали ему покоя весь этот месяц. — Поговорили, как я понимаю? — усмехнулся Люпин. — Не совсем так, как я хотел. Я снова все испортил, сказав, что я старый, глупый и совсем не подхожу такой замечательной девушке, как она. — Ты дурак, Бродяга. Самый настоящий, — теперь же голос Лунатика не оставлял ничего хорошего. Он явно стал жёстче и хотел устроить расправу своему другу, — Ты прекрасно знаешь, что это не так. Ты умный, до сих пор с отличной внешностью, да ещё и анимаг. Ты правда считаешь, что старый или лишённый мозгов человек мог бы овладеть такой наукой? — Нет, но… — Не перебивай меня, Блэк. Гермиона мне, как дочь. Я помогал ей после ситуации с родителями в трудные времена. Понимаешь? Единственное, о чем мы не говорили никогда, так это её личная жизнь. Мне не было известно, что она по уши влюбилась. Тем более, в тебя. Но, по-моему, тут все очевидно. Да и ты вроде не слепой. Заметил это в самом начале вашего совместного проживания. И почему же продолжил такое близкое общение? Потому что чувства, дурак ты эдакий, взаимны, — закончив свою пламенную речь, он сделал своей палочкой пару пасов и девушка на лестнице приподнялась от земли, зависая в воздухе, — Дорогая моя, а тебе не говорили, что подслушивать нехорошо? — Я… Э… Я хотела поговорить, но, когда спускалась, услышала ваши голоса и поэтому остановилась, я уже уходить собиралась. Точнее, уже ухожу, — мозги судорожно пытались придумать достойное оправдание, но все мысли сейчас были заняты сказанным Люпином. Он знал, а значит, и Сириус знал. Но… Взаимные чувства? «Не может такого быть» — решила девушка, — «Он пошутить решил, узнав, что я стою за дверью». — Да-да, так о чем ты хотела поговорить? — не обращая внимание на смущение и гнев обоих магов, продолжил оборотень. — Уже ни о чем, можете поставить меня на пол? Я пойду, — пробормотала волшебница, всячески избегая смотреть на Блэка. — Нет-нет. Теперь рассказывай, о чем ты хотела пообщаться. Со мной или Сириусом? — С вами… — Ах, ну тогда, я думаю, тебе, Бродяга, лучше пойти в комнату. Пока мы тут немного поговорим.       Как только за мужчиной закрылась дверь, Гермиона гневно посмотрела на своего друга. — Что? Зачем? Как? — она явно не могла сформулировать свои вопросы и желания, потому что из её рта сыпались лишь какие-то отрывки фраз. — Успокойся и объясни нормально, — чуть устало вздохнул тот. — Зачем и почему вы завели этот разговор с Сириусом? Вы, зная о моих чувствах, решили рассказать об этом объекту «воздыхания», — на одном дыхании выпалила девушка. — Ты слышала почти весь разговор и все то, что я говорил. Я сразу же почувствовал твоё присутствие, Миона. Не нужно меня обманывать, — посмотрев на покрасневшее лицо девочки, он усмехнулся, — А насчет того, зачем я это ему рассказал… Во-первых, он не слепой и прекрасно это знал. Во-вторых, я хотел, чтобы и ты знала правду о его состоянии и чувствах. После Азкабана он явно не думал, что кто-то полюбит его, а тем более, что это будет кто-то, у кого есть возможность на хорошее будущее. Он думает, что испортит тебе всю жизнь. И не смотри на меня так, — добавил Люпин, заметив рассеянный взгляд, — Я знаю, что это все ложь. Его оправдают сразу же после того, как мы принесём воспоминания Питера. И наши, конечно. Но… Он не понимает. — Да, как он может считать, что он не достоин меня? Я весь месяц думала, что он так резко отверг меня из-за того, что я страшная или слишком много учу, а… — Как ты могла так подумать? — тихий голос из-за спины заставил подпрыгнуть молодую особу. — Да, легко! Ты просто ушёл, сказав, что так надо. И что я должна была об этом подумать? Что у тебя взыграли какие-то благородные намерения? Нет, конечно. Я подумала, что слишком убогая для тебя. Что тебе не нравятся девушки, которые могут думать или что-то учить! — со слезами на глазах выпалила Гермиона. — В такие моменты, ты очень глупая, малышка, — шёпотом пробормотал мужчина и, преодолев разделявшее их расстояние в два шага, заключил её в объятия. В крепкие, но в то же время нежные. Гриффиндорка обхватила его торс руками, громко плача, но теперь не от боли, а какого-то странного чувства, которое съедало изнутри обоих. Успокоение? — Мне не хочется Вас прерывать, но… — голос Римуса был полон отчаяния. — Но? — рыкнул Бродяга. — В Отделе Тайн битва между пожирателями и некоторыми волшебниками из школы. В их числе Рон и Гарри. Сейчас самое время вам выйти в свет. — Что? — в один голос воскликнули маги и быстро побежали в свои комнаты, скидывая домашнюю одежду на ходу.

***

      В министерство они трансгрессировали спустя две минуты, после того, как в дом прилетел патронус Поттера. Так как на нижний этаж это сделать нельзя было, им пришлось приземлиться в атриуме. Поэтому, бегом спускаясь вниз, они успели несколько раз успокоиться и начать волноваться снова. — Отдел Тайн, — проговорил холодный женский голос и открыл двери лифта. В конце коридора уже слышались заклинания, летящие в разные стороны. — Ты справишься, малышка, — прошептал Сириус, захватывая одну руку девушки в свою, — я не знаю более сильных волшебников, чем ты. Ты лучшая во всем, правда. Прости меня, дурака, за все то, что я наговорил тогда. — Я давно простила, Сириус, — прошептала она, стараясь согнать непрошеные слезы, — пообещай мне кое-что, прежде, чем мы пойдём дальше. — Что? — Ты будешь рядом. Всегда. Не только сегодня, но и все последующие дни. Так, как мы оба хотим, — сейчас Грейнджер не волновало то, что именно она говорит. Она лишь хотела, чтобы тот, кого она любила, был рядом. — Обещаю, — оставив на её губах нежный, короткий поцелуй, мужчина побежал вперёд, на ходу доставая палочку. — Удачи, Миона. Береги себя, — проговорил Римус, который всё это время стоял за их спинами. — И ты, Римус, — впервые она обратилась к нему на «ты», но даже не заметив этого, поспешила вслед за своим возлюбленным.

***

      Битва длилась всего двадцать минут, а гриффиндорка успела получить два ранения, которые мешали нормально передвигаться. Всё время, пока она кидала разные заклятия в противника, взглядом искала Сириуса. Смотрела на то, как ловко тот управляется с палочкой. Как, несмотря на 12 лет Азкабана, уворачивается от летящих в него лучей. И как даже если дерётся одновременно с тремя пожирателями, точно также ищет взглядом её.       В какой-то момент, Гермиона потеряла его из виду. Паника сразу же захватила все уголки её души, пока она не заметила Блэка на постаменте, рядом с Аркой смерти. Он защищался от летящих в него заклинаний, а сам старался нападать, но было видно, что он не сможет справиться с Люциусом и Беллой одновременно. Слишком сильны они были вместе.       Не обращая внимание на летящих в неё лучей, Грейнджер отбивала их, даже не посылая ответных заклинаний, стараясь сберечь каждую крупицу силы, чтобы помочь возлюбленному. — Sectumsempra! — прокричала та издалека, посылая режущее в Беллатрису, которая не успела отвернуться или отбить его. Её тело сразу же повалилось на пол, и, если бы не Люциус, который, к сожалению, знал контрзаклятие, она истекла бы кровью до смерти. — Малышка моя, — Блэк притянул её к себе, остро нуждаясь в прикосновениях этой маленькой ведьмы. Она, словно почувствовав его нужду, вложила мягкую ладошку в его руку, перехватывая палочку левой кистью. — Так-так-так, что за идиллия, Блэк, — засмеялась приспешница Волдеморта, — Совратил юную грязнокровку? Так на тебя похоже. — Baubillious, — не желая слушать бредни своей кузины, тот отправил в неё молнию. — Знаешь, а я даже не сомневалась, что рано или поздно это случится. Я всегда знала, что ты не достоин своего рода. Как часто она раздвигает свои ножки для тебя? А, грязнокровка? Ответь мне, — останавливая лучи, которые летят в неё, тёмная волшебница попросила Люциуса присоединиться к их весёлом разговору. — А знаешь что, Белла? — чуть ли не пропела Гермиона. — Чего тебе, грязнокровка? — выплюнула та. — Тебе никогда не понять, что я чувствую, находясь рядом с любимым человеком. Просто потому что, тебя никто не полюбит. Ты - ничтожное создание, которое в несколько раз грязнее, чем все магглорожденные вместе взятые. — Ты что несёшь, шлюха грязнокровная? — прошипела Лестрейндж, и с удвоенной силой стала посылать непростительные. Но у Гермионы будто вторые крылья выросли - настолько она была возбуждена происходящим, находясь рядом с Сириусом, который с некоторой искрой в глазах наблюдал за ней, на некоторое время остановив поток лучей в Люциуса, которые сделал точно также. — Да, прочувствуй это. Почувствуй, как всё это обволакивает твоё тело, заходя туда, где даже твой Лорд не был. Просто запомни раз и навсегда: не вставай на пути у тех, кто связан настоящими чувствами, потому что ты пойдёшь на дно! Быстро и болезненно, — последние слова она почти прокричала, потому что многие волшебники, сражающиеся в зале, обернулись, чтобы взглянуть на то, что происходит на постаменте. — Killing Curse¹, — сказала Белла и пустила зелёный луч в Гермиону, палочка же, каким-то образом оказалась на полу. Она успела взглянуть на Сириуса, который в ту же секунду сражался с блондином. — Не смей, — кто-то отбил летящее в девушку заклинание и подняв её палочку, протянув обратно. — Ремус, спасибо, — прошептала гриффиндорка, стараясь восстановить дыхание. Заклинания вокруг затихли и можно было услышать лишь развевающиеся плащи от бегущих пожирателей. — Сириус? Где он? — Ты снова сделала это, малышка, — тёплые глаза смотрели на девочку сверху вниз, явно оценивая не только её внешность, но и проникая под кожу, к самому сердцу. — Что я сделала? — немного непонимающе уставилась на него она. — Спасла меня. Бежала через всё поле битвы, чтобы присоединиться ко мне. Чтобы помочь мне. Я безмерно тебе благодарен, — мягко схватив её за руку, он притянул её к себе, переключая внимание на Лунатика. — Ты же знаешь, что я и тебе благодарен? Если бы не ты, то она сейчас была бы мертва. Спасибо. — Ты же знаешь, я всегда готов тебе помочь. Тем более, когда ты только обрёл свое счастье, — неловко проговорил Ремус, явно смущаясь от длительного присутствия в компании пары. — Пойду помогу восстановить атриум.       Как только ушёл Люпин, к девушке подбежали Гарри и Рон. Словно не замечая того, что её рука покоится в ладони Сириуса, они наперебой стали рассказывать историю о том, как попали сюда и что вообще произошло после того, как она покинула Хогвартс. Через какое-то время Гермиона легонько пошевелила занятой рукой, отчего привлекла внимание к скрещенным ладоням. — Эээ, — как-то странно протянул Гарри, мгновенно прерываясь на середине рассказа. — Что? — испуганно спросила Грейнджер, не понимая, что повлияло на смену настроение у друзей. — Ну… — Рон подхватил и взглядом указал на руки, нежно поглаживающие друг друга. — Оу, — проследив за взглядом, Блэк и Гермиона посмотрели друг на друга, потом перевели взгляд на друзей и пожали плечами. — Сложная битва выдалась просто. — Я-ясно, — недоверчиво протянули оба, но, как только Бродяга освободил свою руку из захвата, они успокоились. — Вы пока поговорите, а я пойду помогу в восстановлении, — подождав, пока Рональд и Гарри отвернутся, он взглянул в глаза темноволосой и улыбнулся. Легко и непринуждённо, заставляя позабыть о том, что только что, на этом самом месте, была битва. Битва, которую они выиграли.