Вы снова вляпались, Ярило

      Большая часть лета оказалась не особо интересной. Пожалуй, только за это и можно любить школу, так как там постоянно что-то происходит. Хогвартс не даёт заскучать! Но заняться мне было чем. Я сдал выпускной экзамен в музыкальной школе. Вроде того, что закончил начальное обучение, и теперь могу выступать на всяких мероприятиях вроде утренников для детей. Меня такая перспектива мало интересовала. Гитара у меня была просто для души, и чтобы хоть как-то занять себя. Великим музыкантом стать не планирую, но учиться дальше собираюсь. Борьбой заниматься продолжал и с переменным успехом выигрывал. Не юное дарование, которое можно прославить на весь мир, но и так сойдёт. Для самообороны — самое то. Меня обрадовал конец летнего отдыха. По этой причине я спешил на встречу приключениям на свою пятую точку. Уверен, какая-то чертовщина обязательно произойдёт. И я сейчас не о Турнире Трёх Волшебников. Что ж, как говорит Снейп: «Опять ваши интриги, Ярило?» Я встретился со своими друзьями и мне повезло, что получилось познакомиться с мадам Боунс и Ксенофилиусом Лавгудом лично. Как-то так получилось, что я ни разу лично с ними не встречался. Мы были знакомы заочно. Когда увидел Луну и её папу, я уже успел попрощаться с бабушкой. Жаль, не удастся их познакомить. Я подошёл к семье Лавгудов. — Здравствуйте, юноша. Думаю, вы знаете как меня зовут, я отец Луны, — мне мягко улыбнулся седой длинноволосый волшебник. Меня поразил данный факт, потому как лицо мужчины оказалось довольно молодым. Ему, наверное, тридцать пять лет или около того. Одет волшебник был в свободную светлую рубашку и такие же штаны. На шею он повязал интересный цветастый шарф, с какими-то бусинами. — Здравствуйте, мистер Лавгуд. Рад с вами наконец познакомится. Я — друг Луны, Алексей Ярило, но зовите меня просто Алекс, — сразу попросил я, зная, что многие волшебники с трудом произносят моё имя, и белозубо улыбнулся мужчине. Ксенофилиус улыбнулся в ответ и подал мне ладонь для рукопожатия. Я незамедлительно воспользовался предложением. — Я иногда читаю ваш журнал, сэр. Интересная статья о том, что Фадж на самом деле хочет украсть запасы гоблинов, — неожиданно мужчина тихо рассмеялся и посмотрел на меня с задором. — Прости, Алекс, просто меня так забавляет как ты пытаешься не обидеть меня своим неверием. Скажу тебе по секрету, большая часть того, что я пишу — шутка. Одна большая шутка. Но заработок я имею неплохой, — всё ещё веселясь поведал мне маг. — Сэр, полагаю вы первый в мире журналист-фантаст? Гениально, — сделал ему комплимент. — Алекс, только не говори, что ты правда веришь в мозгошмыгов, про которых я постоянно говорю. Это моя детская выдумка, про которую я часто вспоминаю. Иногда ты слишком вежлив, — улыбнулась мне Луна. Что поделать, некоторые мысли мне действительно казались возможными, потому как я переместился в мир Гарри Поттера, который я раньше считал выдумкой. Но думаю, что хоть что-то Ксенофилиус всё-таки угадал. Он ведь столько всего уже успел написать… — Слишком вежливым быть нельзя, мой друг. Статья про Фаджа действительно интересная, сэр. Мы с бабушкой вдоволь посмеялись и даже пришли к выводу, что это может оказаться не такой уж и неправдой, — я решил сказать уже откровенно, раз владелец «Придиры» сам сознался в том, что его журнал — одна большая шутка. — Рад, что вызвал у вас положительные эмоции, — кивнул мужчина. — Дочка, думаю я могу оставить на попечение этого юноши? — Конечно, папа. Думаю, Алекс защитит меня от слизнерогов, — с совершенно серьёзным лицом вымолвила девочка. Мы с Ксенофилиусом переглянулись и послали друг другу понимающие улыбки. Классный мужик, он мне уже нравится. Главное — с юмором. — Что ж, тогда удачи вам, — мы кивнули другу на прощание, и Ксенофилиус направился в аппарационную зону. — Классный у тебя папа, Луна, — подмигнул девочке. — Ага, мне он тоже понравился при знакомстве, — согласно кивнула синеглазка. Не выдержав, девочка расхохоталась. Хохоча вместе направились искать друзей. Обнаружили мы их вместе. Амелия и Августа стояли чуть в стороне и о чём-то разговаривали. Недалеко от них болтали Сьюзи и Невилл. Мы вместе с Луной подошли к женщинам поздороваться. — Здравствуйте дамы, — я вежливо обозначил лёгкий поклон. Пожилая волшебница приветственно кивнула мне и моей спутнице. — Мадам Боунс, мы ещё не знакомы, поэтому позвольте представиться. Я Алексей Ярило, хороший друг Сьюзен. Рад встрече с вами и мадам Лонгботтом, — уголки губ строгой работницы суда приподнялись в намёке на улыбку. — Это Луна Лавгуд, ещё одна наша хорошая подруга. Невилл, Сьюзен, — я широко улыбнулся и дурашливо помахал друзьям, что не очень вязалось с моим серьёзным представлением новой знакомой. Как мужчина я решил представить подругу. Вроде бы так надо делать по правилам этикета, но я не был в этом особенно уверен. — Приятно познакомиться с вами, молодой человек и юная леди, — негромко сказала Амелия. — Алексей, вы определённо вырастите похитителем женских сердец. Дорогая, — повернулась она к своей знакомой, — берегитесь. Этот юноша запросто охмурит вашу дочь и юную мисс Лавгуд. — Нет! Прошу, давайте не будем о женитьбе и прочем. Я ещё слишком маленький и вообще в прошлой жизни был женщиной. — Ну что вы, мадам, ни в коем случае. Я охмуряю всех без исключения и пока не ищу себе невесту. Будьте спокойны за наших юных мисс, — подмигнул я девочкам, которые смотрели на меня с насмешливым скепсисом. «Эту весёлую шмакодявку невозможно воспринимать серьёзно. В этого клоуна невозможно влюбиться!» — так и говорил их взор. Не будь они моими подругами, я бы, наверное, даже обиделся, потому как они не верят в мои силы. — Мадам, бабушка, Алекс больше похож на младшего брата, который играет в цирке. Думаю, девочки со мной согласятся, — Невилл начал рубить правду-матку. Друг ещё называется! Сдал моё место подработки. — В таком случае я спокойна. Дети, вам лучше поторопиться, если не хотите опоздать на поезд, — напомнила мадам Боунс, посмотрев на красный локомотив. — До свидания, — вежливо попрощались мы. Я и Невилл прихватили тяжёлые сумки девочек и направились к одному из вагонов. Там мы расположились в одном из купе и стали восстанавливать дефицит общения, который появился у нас летом.

***

      Войдя в Большой зал я не увидел на месте нового учителя ЗОТИ Лже-Грюма. Неужели всё-таки есть какое-то отличие от того мира, который я знал по книгам? Не знаю, положительно ли это скажется на истории, но надеюсь на это. Неужто всё-таки Дамблдор раскусил Крауча? Альбус Персивалич начал было свою приветственную речь, но вдруг потолок разбушевался. Со стороны стола учителей прилетело какое-то заклинание в свод комнаты, и всё мгновенно устаканилось. Переведя взгляд на место откуда вылетел луч заклятья, я увидел Грюма собственной ненастоящей персоной. В оглушающей тишине, кажется, каждый услышал его голос: — Чёртовы молнии! — хмуро скривившись, выругался учитель и подошёл к Дамблдору, чтобы поздороваться. Я решил посмотреть, как будет выглядеть магия человека, находящийся под оборотным зельем. Как оказалось, магия никоим образом не демонстрировала, что сейчас волшебник под другой личиной. Жаль, я надеялся, что можно будет распознать настоящий ли это человек или нет. — Как ты вовремя, Аластор. Дорогие ученики! Позвольте представить вам нового преподавателя Защиты от Тёмных Искусств, Аластора Грюма, экс-мракоборца, — в зале послышались вежливые аплодисменты. Мужчина, лицо которого больше походило на недорезанный фарш, прихрамывая направился к своему месту. Снейпу в очередной раз не повезло. Новый преподаватель со скривившейся в улыбке рожей что-то сообщил декану. Тот в ответ сделал недовольную мину и закатил глаза, не обращая больше внимания на нового соседа. — Также я хочу сообщить вам плохую новость. В этом году чемпионат по квиддичу отменяется, — после слов директора по залу прошёлся недовольный гул. Им действительно доставляет удовольствие смотреть на смазанные точки игроков, которые кидают друг другу ещё более смазанный мячик? Никогда не понимал смысла в этом. Вот художественная гимнастика — действительно зрелищно или, например, фигурное катание. Ох уж эти волшебники. — Но вместо этого в нашей школе будет проходить кое-что более интересное. В этом году в Хогвартсе будет проходить Турнир Трёх Волшебников! — Недоумённое молчание повисло в зале. — В этом турнире три испытания. Трое волшебников будут соревноваться за победу и в награду получат тысячу галлеонов. Более подробно о турнире вы сможете узнать у своих деканов. На этом всё, приятного аппетита, — показательный хлопок в ладоши и на столах из ниоткуда появились разные вкусности и вредности. Мадам Помфри вообще собирается заняться питанием учеников или нет? Я вроде бы говорил ей об этом ещё на первом курсе. Все за столами набивали желудки вне зависимости от факультета. Слизеринцы хоть и едят как на приёме королевы в большинстве своём, но накладывали себе в тарелку жаренных цыплят, а затем и кучу сладостей. Потом же животы будут болеть, друзья мои. Но это уже не моё дело.

***

      Первый урок у дражайшего Аластора Грюма, известного параноика, обещал быть по-настоящему весёлым. Не знаю, как остальные, но использование Авады и Круцио на мерзопакостных пауках не вызывало во мне ни страха, ни жалости. Я бы первым пристукнул такой кошмар, если бы увидел где-нибудь. — Итак, здравствуйте, — поздоровался Грюм, дошкандыбав до своего рабочего места. — Министерство магии считает, что вам ещё рано знать о Непростительных и о том, что опасность поджидает на каждом шагу. Я считаю это ошибкой. Кто мне может сказать почему Непростительные заклятия так называют? — Он обвёл класс тяжёлым взглядом. Руку подняла Гермиона. — Встаньте и назовитесь, мисс, — скомандовал Аластор, обратив внимание на девочку. Выхода у него особого в общем-то и не было. — Потому что они непростительны, сэр. Гермиона Грейнджер, — бывший аврор усмехнулся, показав ей, чтобы она села на своё место. — Вы сказали очень очевидную вещь, мисс Грейнджер. Кто-нибудь ещё? — спросил преподаватель. Как любит говорить большинство учителей — лес рук. Слегка разочарованно вздохнув, он пробежался взглядом по классу и столкнулся со мной взглядом. Есть у меня такая привычка, во время урока смотреть в глаза учителя. В который раз, из-за неё меня начинают спрашивать, но я всё равно с упорством барана продолжаю прямо смотреть в глаза людям. — Давай-ка ты, малец, — скомандовал мне экс-мракоборец. Что поделать, придётся отвечать. — Алексей Ярило, сэр. Я считаю, что заклятия называют «Непростительными» потому как, если их использовать, то человек обязательно будет приговорён к Поцелую дементора, или ввиду особых обстоятельств — к пожизненному заключению в тюрьму Азкабан. Исключение составляют разве что колдомедики, — пока я говорил, Лже-Грюм согласно кивал. — Читали Уголовный Магический Кодекс, мистер Ярило? — полюбопытствовал Аластор. Мои глаза расширились в удивлении. Высказав лишь своё предположение, мне удалось угадать? Потрясающее везение. Единственное, что я знал точно это то, что за использование Непростительных обычно отправляют к дементорам. Остальное — догадки, построенные наобум. — Никак нет, сэр. Просто предположил, — честно ответил преподавателю. Мужчина махнул рукой, приказав мне сесть. — Как сказал ваш однокурсник, заклятия так называются из-за того, что правосудие вас обязательно накажет, если вы будете использовать их на разумных существах, — все удивлённо запереглядывались. В глазах учеников стоял вопрос: «Можно использовать это заклинание на неразумных?» — Вы правильно поняли мои слова. Сейчас вы не сможете наколдовать никакое из этих заклинаний. На самом деле их больше чем три, но мы сегодня поговорим только об основных. То есть об Аваде Кедавре, Круциатусе и Империусе. Ни одно из них вам не подвластно сотворить, по крайней мере пока. И дело далеко не в силе или владении палочкой. Всё дело в развитии вашего волшебного ядра. Сейчас ваша магия крайне нестабильна, потому и сложные заклинания вам не дадутся. Теоретически, если бы вы все вместе направили на меня палочки и сказали: «Авада Кедавра», то со мной бы ничего не случилось. Но такой эксперимент мы проводить не будем, потому что случается разное, — кое-кто из слизеринцев недобро усмехнулся. У большинства из них есть свои счёты с Грюмом. — Сейчас я вам покажу как работают эти три заклинания, — аврор достал из прозрачного аквариума маленького паучка и увеличил его. Вероятно, для наглядности. Некоторые ученики слегка поёжились. И я их понимал. Это паукообразное не вызывало никаких положительных чувств. Преподаватель продемонстрировал паука классу и, вытянув руку, направил на жертву палочку. С её кончика сорвался красный луч, и паучок забился в агонии на ладони мужчины. — Кто мне скажет, что за заклинание я использовал? — взгляд учеников прикипел к страдающему существу. Даже Гермиона не подняла руку. Поняв, что никто не хочет отвечать на его вопрос, преподаватель сам ответил. — Круциатус. — Он взмахнул палочкой, и паук расслабился на его ладони. Ещё один взмах и ещё не отошедшая от боли жертва замерла как в ступоре, когда жёлтый луч поразил её. Учитель положил паука на стол и силой своего желания заставил танцевать. — Это Империус. Вы можете заставить любое существо, на которое вы наслали заклятие, делать то, что вам вздумается. Вы можете приказать ему утопится или как-то убить себя. Всё на что способная ваша фантазия. Если существо не может выполнить вашего приказа, с большой вероятностью оно погибнет, если вы его не отмените, — голос преподавателя звучал в полной тишине и от того казался ещё более грозным. Вращающийся глаз, который пронзительно смотрел на всех и одновременно ни на кого в отдельности, тоже несколько угнетал. — И наконец, Авада Кедавра, — зелёный, почти незаметный лучик вылетел из палочки учителя и впитался в паука. Жертва больше не танцевала. Убийственный светофор какой-то. Красная боль, жёлтое наваждение и зелёная смерть. Просто очаровательно. Прозвенел звонок, но никто не шелохнулся. — Домашнее задание, узнать об остальных Непростительных и кратко описать какую функцию они выполняют. Все свободны. Лонгботтом, задержись, — послышался шорох ткани, ученики стали складывать свои учебные принадлежности в сумки и выходить из кабинета. Проходя мимо слегка побледневшего друга, я остановился и ободряюще сжал его плечо. Невилл благодарно кивнул мне. Я же вышел из класса и решил дождаться, когда мой товарищ освободится. Ждать пришлось совсем недолго. Минут через семь Лонгботтом вышел из класса и, увидев меня, бледно улыбнулся. — Всё нормально, Алекс. Профессор Грюм просто ободрил меня, так как мои родители из-за Круциатуса теперь в Мунго, — я решил ничего не говорить по этому поводу, а лишь кивнул в знак того, что услышал слова друга.

***

      В Хогвартсе повсеместно обсуждалось всего две вещи: во-первых, недавнее происшествие на Чемпионате Мира, во-вторых, Турнир Трёх Волшебников. Сложно сказать, зачем сделали это Пожиратели, если до этого о них не было слышно целых тринадцать лет. Я считаю, что было абсолютно глупо напоминать о себе в преддверии того, что злодей скоро возродится. Хотя они, наверное, и не знают об этом, но тогда всё получается ещё более бредово. Ещё меня поразил тот факт, что Барти Крауч оказался вполне вменяемым. Более того, он хоть и был несколько параноиком, но учитель из него получился хороший. Говорил он всегда по делу и толково подавал нам нужные знания. Не будь он преступником, из него получился бы отличный учитель. Никак не верилось, что такой разумный и сильный маг может фанатично жаждать помочь Волдеморту, своему господину. Первое занятие со Снейпом, которое вроде как дополнительное, было похоже больше на отработку. То есть декан прыскал на меня ядом, потому как я предварительно задолбал его с выполнением долга. А то ишь какой, спор-то проиграл, а выполнять условие не хочет! Северус решил мне отомстить, и теперь я стоял и кромсал чёртовых флоббер-червей, будь они неладны. Ну ничего, когда-нибудь мне принесут пользу эти занятия. Ученики института Дурмстранг и академии Шармбатон должны были прилететь прямо к праздничному хэллоуинскому ужину. Очевидно директор решил сэкономить и два раза не накрывать шикарный стол. Но пока до этого дня было не близко, у нас в школе были свои проблемы. По какой-то причине, ученики побаивались Грюма, как львы, так и змейки. Не знаю насчёт других факультетов, но вроде бы Луна и Сьюзи говорили, что у них тоже его не очень любят. Я никак не мог понять причины. Аластор Грюм, вернее Барти Крауч, очень хороший, хоть и строгий преподаватель. Неисповедимы пути ваши, ученики Хогвартса! Как-то раз, Малфой, как обычно, решил докопаться до Поттера. Мы с Драко как раз шли с древних рун, когда Малфой встретил Поттера. Вот странно, вроде бы я с обоими разговаривал на тему того, что нужно жить дружно, но никаких результатов это не принесло. Их опаивают чем-то что ли? Ну ладно, пусть воюют и дальше, меня это пока не особо трогает. Раз уж им так нравится ссориться… Блондин будто бы отрепетировано вышел из-за угла и встал прямо перед гриффиндорцем. — Потти, радуйся, что квиддич отменили. Я бы тебя на клочки порвал, — с места в карьер начал слизеринец. За его спиной загоготали Крэбб и Гойл. Придурки, при чём всё четверо, участвующие в этом представлении. — Малфой, вы и в прошлом-то году не смогли победить. В этом вам бы это тем более не удалось. Тем более если ловцом оставили тебя, — Гарри с вызовом посмотрел на Драко. Пока блондин раздосадовано кривился, Гермиона попыталась предотвратить перепалку: — Гарри, он того не стоит, — брезгливо взглянув на блондина, заявила девочка. У-у, кто-то показал зубки? — А ты заткнись, поганая грязнокровка, я вообще не с тобой разговариваю, — прошипел слизеринец. — Гарри, идём, — уже настойчивее заявила Грейнджер, и Поттер её послушался. Когда золотое трио отвернулось от Драко, парень быстро вытащил палочку и направил её на Поттера. Я стоял рядом с совершенно спокойным видом, потому как мой щит давно окутывал гриффиндорцев и не позволил бы заклинанию разгорячённого ученика навредить им. — Ах ты, нападаешь со спины! — прозвучал слегка визгливый голос Грюма, и палочка Малфоя отлетела в кусты. Я мигом воздвиг щит перед ним, не позволяя Грюму превратить однокурсника в хорька. — Жалкий мелкий грызун! — Грюм совершенно безумно облизнул губы и попытался превратить Драко. Заклинание было отражено моим щитом. Оно будто впиталось в сверкнувшую голубым поверхность. — Кто посмел! — яростно воскликнул Грюм, невероятно быстро вертя искусственным глазом. Что это с ним? Был же абсолютно адекватным мужиком. Я по наитию взглянул на него волшебным зрением и обомлел. Цвет магии и узоры были другими! Более того, магический кокон человека будто бы был изъеден червями. И что это за чертовщина? Получается это Барти Крауч, а раньше был настоящий Грюм? Пока я размышлял об этом, Лже-Грюм — теперь уже точно — сделал ещё одну попытку заколдовать ученика. Щит почти треснул, я это почувствовал. Как силён! Даже Снейпу на третьем курсе не удалось так сильно ударить по щиту. Хотя, возможно, дело в том, что сейчас я был спокоен и особо не волновался, устанавливая щит. Драко шокировано смотрел на сияющую сферу вокруг себя. Грюм бесновался, а остальные ученики замерли как вкопанные. Эту идиллию разрушил строгий голос мадам МакГонагалл: — Профессор Грюм, что вы делаете! В нашей школе запрещено использовать физические наказания на учениках и тем более заколдовать их. Директор разве не сказал вам об этом? — Губы МакГонагалл превратились в тонкую нитку, а взгляд сверкал недовольством. Преподаватель ЗОТИ снова безумно облизнулся и повернул голову к коллеге. — Видимо я подзабыл это, — заявил учитель. Как же, подзабыл. Ты и не знал, больше тебе скажу. Если только сейчас Грюма подменили, то ты точно не мог быть в курсе этих правил. — Этот ученик использует темномагические артефакты. Мои заклинания не в состоянии пробить защиту, хотя я очень сильный светлый маг. Постоянная бдительность вновь дала свои плоды, — взор мужчины светился помешательством. Мне вот интересно, а преподаватели не должны были заметить внезапного изменения поведения аврора? Ладно ученики, они его в большинстве своём недолюбливают. Но учителя! Они-то должны видеть! — Уверена, что вам показалось, профессор. Хогвартс бы не позволил пронести сюда тёмный артефакт. Минерва, милая, ты тронулась умом? Дневник Тома Реддла, Зеркало Еиналеж, диадема Когтевран, а возможно и другие артефакты, о которых я не знаю. Они для тебя какая-то шутка? Хогвартсу это без-раз-лич-но, дорогая. Как по-твоему замок может как-то не позволить пронести сюда тёмный артефакт? Каких-то чар на входе я не заметил. Возможно купол Хогвартса и обладает такими свойствами, но сейчас они точно неактивны. Решив, что конфликт исчерпан, женщина удалилась, высоко подняв подбородок. Грюм, напоследок, зло зыркнул на Малфоя и тоже ушёл. Во дворе остались только ученики. Гермиона быстренько увела своих друзей подальше от Драко, а сам слизеринец стоял в полном шоке. — Эй, надо рассказать декану, — тронул его за плечо. По сути Грюм ничего не успел сделать, но пусть зельевар будет в курсе, что он может что-нибудь такое учудить. — Нет, он оскорбил меня лично! Я напишу отцу! — с жаром прошипел блондин. Встряхнув его да плечо, я наклонился к его уху и быстро зашептал: — Драко, ты совсем глупый? Мистер Малфой всё расскажет декану, но это ещё когда будет, свидетелей не найдёшь, да и мало ли что Грюм успеет сделать. Смысла ждать несколько суток пока сова слетает туда-обратно нет. Сразу расскажем профессору и пусть он сам с учителем разберётся и твоему отцу всё скажет. — Блондин скривился и нехотя кивнул, соглашаясь со мной. — Тогда пошли, больше сегодня занятий нет.