Вы снова вляпались, Ярило

      Когда я добрался домой, бабушка решила серьёзно поговорить со мной. — Алексей, я думаю, что после окончания пятого курса тебе нужно обучаться уже индивидуально с преподавателем и стать чьим-то учеником. Если бы не Хогвартс и его правила, мы бы этим занялись уже на твоё двенадцатилетние — возраст с которого можно отдавать в ученики. Мне она об этом раньше не рассказывала, и я считал, что мы ограничимся своими силами. — Погоди, ты имеешь в виду, что хочешь заключить с каким-то магом контракт об ученичестве? — Анна кивнула и решила объяснить кое-что. — Я не смогу обучить тебя тому, чему должна. Как минимум по причине того, что ты магически сильнее меня и обладаешь ярко выраженной направленностью магии. Я же слабенький универсал. Руны, заговоры, какая-то помощь с растениями и так далее — всегда пожалуйста. Но твоя защитная магия и эмпатия для меня как тёмный лес. Тем более есть и другие заклинания, которых я не знаю в следствие своего специфического обучения. Мои родители обучали меня скорее, как человека, который будет хранить знания предков, нежели использовать их. Вот это откровения, раньше мы на тему предков не заговаривали. Видимо сейчас наступил «момент истины»? — Я так понимаю, что «знания» не ограничиваются библиотекой этого дома? — Новый был практически закончен, оставалось лишь закончить с покупкой для самых нужных комнат. Всё-таки деньги не резиновые, в процессе следующего года должны уже закончить. Отчисления от патентов всё ещё приносят основную часть денежных средств. — Да, но уже нет, если кратко. — Допустим, — кивнул я, глядя на пожилую женщину, — хочешь сказать, что это всё-таки всё что у нас есть? — Проблема в том, что наш дом, который и был по сути чем-то в роде «родового гнезда» — уничтожен. Там, ещё в Советском Союзе,. — Лицо Анны стало хмурым и недовольным. Если не сказать большего. — Как уничтожен? Я думал вы переехали жить в Англию из-за будущего развала СССР, — информация оказалась не самой очевидной для меня. — Именно уничтожен. Клан Хорсичей является тому причиной. Разговор как-то не заходил за это, а я и так уже затянула со всем этим. — Ещё одни с фамилией древнеславянского бога? — поинтересовался я у угрюмой бабушки. Не удивлюсь если скоро встречу потомков Велеса или Дажбога. — У нас на родине было пять кланов, которые являются потомками, названными в честь богов. Мы, Хорсичи, Сварож, Моренковы от Богини Морены и Ховаличи. Последние и Моренковы скрылись примерно в то же время, что и мы уехали из страны. — Что ж, я почти угадал. — Почему они скрылись? — задал я очевидный вопрос. — Между нашим кланом и Хорсичами случился конфликт, и они решили не принимать ничью сторону. Вернее, не попасть под горячую руку сражающихся. Сварож держали нейтралитет, но не спрятались. Это было ещё во времена, когда мои родители только начали совместную жизнь, так что родилась я в самом, так сказать, начале. Хочу сказать, что и мы тогда повели себя некрасиво. Моего отца, Ивана, тогда сильно зацепило каким-то проклятием. Мы так и не поняли, что и почему с ним случилось. В общем, нам требовался кое-какой предмет, который мог бы его спасти. Он был старшим братом, поэтому и руководил семьёй, хорошо руководил. Вернее, принимал решения. Младший брат, Дмитрий, пошёл к Хорсичам и попросил у них одну реликвию, которая была необходима для излечения моего отца. У нас самих есть свой ценный предмет, но он… По свойствам схож с твоими умениями, лечить — не его стезя. В общем, они отказались дать её, предполагая, что их семейную ценность мы заберём себе или вообще испортим. — Анна провела рукой по лицу, погружаясь в воспоминания. — И Дмитрий решил, что нужно украсть реликвию. Кланы мало взаимодействовали между собой и про наличие реликвии нам было известно только о Хорсичах. Дмитрий и его жена Елена попытались выкрасть реликвию. Но у них ничего не получилось. Там же их и убили в отместку за попытку кражи. Да уж, вот тебе и тёмная история. Не думал, что есть и нечто более тёмное чем странная пропажа сына и невестки Анны. — А что за реликвия? — она ни разу не упомянула о том, чем именно является предмет, из-за которого и получился весь сыр-бор. Да и расспрашивать о родственниках как-то неудобно… — Не знаю. Думаю, никто толком не знал, кроме разве что самих Хорсичей. Нам было известно только то, что она связана с целительством, потому как они почти все целители. Отцу стало хуже на фоне смерти брата. Мать и моя сестра отравили жену тогдашнего главы клана Хорсичей, который тоже был средним братом. Начались убийства и взаимные нападения. У меня было много родственников, а вот теперь остался только мой внук, да и тот уже и не мой внук в общем-то, — она закрыла лицо руками, и её плечи затряслись в беззвучном плаче. Мне стало до безумия больно и жалко эту сильную женщину. Столько всего вытерпеть и даже иметь силы переселить в тело внука чужого человека. Я подсел к ней и обнял Анну, одновременно посылая волну ободрения. — Спасибо. И прости, что выдернула тебя. Но у меня не было выбора… — она прерывисто выдохнула. — Я обещаю, что сделаю всё, чтобы вернуть то, что было. Людей, конечно, не смогу, но наш клан снова станет жить, — женщина кивнула и вытерла слёзы рукой. — Спасибо, Лёшенька. Надеюсь у тебя всё получится. — Я постараюсь.

***

      По общему с ней решению мы решили поговорить об обучении уже на следующий день. Я же пока занялся обдумыванием того, что мне стало известно. Итак, что мы имеем? Ярило из-за опасности для главы семьи попытались украсть некую вещь у другой семьи, которая отказалась давать её добровольно. Абсолютно идиотский поступок, но понять вполне можно. Всё-таки брат. Дальше началась резня, периодически они убивали в отместку за своих. Неужели реликвии так важны, что за попытку их кражи сразу же и убили? Хотя, возможно сами они ничего не делали, а просто очень сильно защитили свою ценность. Вопрос, почему Ховаличи и Моренковы сбежали? Не думаю, что Хорсичи и Ярило убивали бы всех подряд, так что им ничего не должно было грозить. Остался ещё клан Сварож, они, как я понимаю, были нейтральны и не влазили в конфликт. Возможно первые две семьи тоже разделились бы на две стороны из-за лояльности к определённому клану, но не захотели воевать. К сожалению, Анна не рассказала почему всё-таки сожгли дом, в котором она жила. Хотя смысла сжигать буквально историческое достояние это несколько… Странно. Хотя может там были убиты и последние члены семьи Ярило, не считая Анны, моих родителей и меня. Хотя, я всё-таки к этому отношения не имею, только что по крови, а так — я совершенно другой человек. Но привык к своему телу, имени и миру, я капитально… Анна немного пришла в себя за прошедшую ночь, и мы снова сели за стол переговоров. — Так, сейчас мы с тобой будем разговаривать по поводу обучения, — настроилась на рабочий лад бабушка. — Для тебя у меня есть несколько предложений. Первое: у американцев есть достаточное число шаманов, которые имеют схожие татуировки с твоими по действию. Они изучают и ментальные науки и многому смогут научить. Но всякие бунгало, практики, связанные с болью, и танцы с бубном в буквальном смысле — присутствуют. Второе: австрийцы, они известны своими ювелирными заклинаниями и в их школах магии упор делается именно на защиту, как в Дурмстранге на силу тела и бой. То есть развитие будет у тебя по щиту, но без хорошего изучения. Да и условия проживания, как ты понимаешь, там лучше, в виду отсутствия палаток из шкур, — женщина побарабанила пальцами по столу, ненадолго задумавшись. — Есть третий вариант. Самый выгодный, но и самый плохой с моей точки зрения. — Интересно. И в чём же он заключается? — голову снова что-то прострелило, но я просто потёр лоб, не отвлекаясь. — На самом деле, хоть у нас и есть реликвия, но особыми умениями мы не обладаем, как род. Потому Хорсичи и одержали победу, несмотря на то, что мы были многочисленнее, но сейчас не об этом. Хоть мы и потомки сиринов, но это мало для того, чтобы иметь твой потенциал. Эмпатия и особенно защита появились в следствие того, что ещё моя бабушка, если я не ошибаюсь, была из клана Сварож. — Ага, то есть во мне кровушка проснулась. — Но почему у тебя, например, или у твоего сына нет всего этого? — Ты, по сути, последний. А тогда, когда родился мой сын, нас было пять человек, потом пришла ещё и невестка. Когда мы бежали тебе было три, а потом в твои семь лет исчез мой сын вместе с невесткой. Так, то есть получается, что это из-за того, что я последний человек, который может не дать семье Ярило кануть в лету из-за смерти последнего представителя? Да уж, не самая обнадёживающая информация. Кстати, интересно куда же всё-таки исчезли родители? — Возвращаясь к теме твоего обучения, третий вариант — отдаться в годовое… ученичество одному из членов клана Сварож. Так как это их родовые умения, то им довольно много известно о подобном. Но проблема в том, что ты будешь целый год почти в рабстве. Разница лишь в том, что за твою смерть последует наказание. А так абсолютно то же самое. Но если ты выучишься, то сможешь пользоваться своими умениями целиком. Почти рабство? Самое безопасное — австрийцы, но выгодное всё-таки прибиться к клану. — А если меня никто не возьмёт? — поинтересовался я. Вряд ли кому-то хочется возиться со взрослым лбом и переучивать его с нуля. — Шаманы возьмут точно, у них это престижно и вообще хорошо сказывается на карме или на чём-то похожем. Кстати, я не совсем верно выразилась. За год ты, конечно, не научишься многому, но использовать дар полностью сможешь. В случае желания ученика продолжить обучение, но уже не в таких жёстких условиях, учитель может согласиться. Но насколько мне известно, далеко не многие пользуются подобной возможностью. — То есть по сути у меня стоит выбор между австрийцами и кланом. — Честно говоря, я даже не знаю. Самое лучшее — к Сварожу пойти, но меня останавливает формулировка… — И правильно, что останавливает. Более того, не стоит забывать, что Хорсичи там будут не так уж и далеко. Неизвестно, какие у них теперь отношения, так что тебя могут просто сдать им в руки. Я бы тебе посоветовала пойти к австрийцам, но решай сам, — женщина встала и вышла из комнаты, очевидно давая мне время на раздумья. Ладно, подумаем.

***

      Если быть честным, то мне бы хотелось обучаться у члена клана. Хотелось научиться многому на обоих поприщах. Тем более, когда есть возможность воспользоваться этим. Анна была не особо довольна, но признала, что это будет очень полезно. Она сказала, что назначит встречу с ним ближе к Рождеству, на случай если я передумаю. Но вряд ли это случится. Приехав домой, я в очередной раз удивился тому, насколько выросла Кусачка. Бабушка уже пересадила её в большую кадку, подарок Невилла вырос с меня ростом. А учитывая мои метр семьдесят роста или как здесь говорят пять с половиной футов… — Моя ты хорошая, красавица, — сюсюкался я с ней, протирая влажной тряпочкой широкие листья. — Она просто огромна. Твой друг наверняка знал, что дарить, — хмыкнула Анна, глядя на то как я скачу перед растением на задних лапках. — И не говори. Наверное, когда мы переедем в новый дом, придётся пересадить её в теплицу повыше, — сказал я, оценивающим взглядом окидывая полу-разумную питомицу. — Кстати о растениях. Что там с подарком твоего слишком остроумного декана? — Меня прямо всего передёрнуло. — Не знаю, не смотрел. Слушай, а… — Как это не смотрел? — удивилась пожилая женщина. Что такого странного я сказал? — Последний раз был перед третьим испытанием, потом не заходил. Да и какая в общем-то разница? — нахмурился я, убирая тряпку для цветка на место. — Ты же вокруг него скакал как козлик, старался узнать, что же такое тебе подарили, а теперь — тебе нет разницы? — недоумевала женщина, а потом ей пришла в голову какая-то мысль, судя по лицу. — Постой, вы с ним, как ты говоришь, «поцапались»? — Нет, слышать о нём даже не желаю… Ай! — в голову снова что-то ударило так, будто это был крупнокалиберный патрон. — В чём дело? — серьёзно спросила Анна, подходя ко мне ближе. — Да просто голова разболелась, ничего серьёзного. Наверное, магнитные бури, — предположил я, потирая правую часть лба, где сконцентрировалась пульсирующая боль. — Что за ерунда, такого от магнитных бурь не бывает, — не поверила мне женщина. — Рассказывай, куда ты влез? — Да не влез я никуда! — раздражённо отозвался ей. — Всё в порядке, — чётко проговорил я и направился на кухню, чтобы умыться. — Ну да, когда всё в порядке ты сам на себя не похож, и голова ни с того ни сего начинает болеть так, что ты вскрикиваешь, — с сарказмом проговорила бабушка. — Первое можно объяснить переходным возрастом, но ты-то его уже пережил, так что и это не подходит. Я устало опёрся руками о край столешницы и склонился над раковиной. Вода не принесла ожидаемого облегчения, только охладила горячую кожу лица. — Значит так, мы сейчас же едем в больницу. И никаких «но»! — строго заявила Анна, не давая мне даже возразить. Пришлось подчиниться и сесть в машину.

***

      В больнице для меня провели первичный осмотр, взяли кучу разных анализов и заставили пройти ещё такое же количество процедур для выявления причины моего недомогания. По больнице я ходил мрачнее тучи, полностью уверенный, что мы все маемся ерундой и это всего лишь временно. — Когда у вас впервые так сильно заболела голова, юноша? — спросил меня врач, держа ручку в руке, чтобы немедленно записать мои слова. Я подумал и сказал: — Числа двадцать пятого или двадцать четвёртого, сэр. У нас тогда были школьные соревнования и все участники очень устали, поэтому никто не придал этому никакого значения. Мне кажется, что просто я так отвыкаю от постоянного школьного напряжения, — предложил ему версию, глядя как мужчина записывает что-то ну бумажке. — Какого конкретно напряжения? — поинтересовался он, закончив писать. — Ну знаете, сэр, тесты, проверки, занятия. В школе не обойтись без перенапряжения, — пожал я плечами, мол что поделать. — Верно, но, юноша, у вас несколько другие симптомы. Когда придут ваши анализы мы с вами ещё поговорим. А пока советую пропить Панадол Экстра. Раз в сутки, желательно утром. Если появится очень сонливость или несильно повысится температура — снизьте дозу в два раза. Таблетки можно разделить на две части, так что с этим проблем не будет. — Большая часть объяснения логично была направлена на Анну, как на взрослого человека, сопровождающего своего внука. — Хорошо, мистер Харрисон. Спасибо за уделённое время, — поблагодарили мы врача и вышли из его кабинета. Посмотрим, что даст проверка, но я уверен в её бесполезности. Где-то через неделю мы пришли к нему снова. Как выяснилось, все мои анализы в норме, и причины для резкой боли в голове нет. Даже мигрени как заболевания у меня не было. Когда мы вышли из больницы, я с чувством собственного достоинства сказал: «А я говорил!», но моему триумфу помешала очередная вспышка боли. — Тогда пойдём с тобой в Мунго, раз уж дело не в обычной болезни, — безапелляционно заявила Анна. — Если совсем ничего не найдут — тогда и посмотрим уже сами. А пока, едем в Мунго. И мы направились туда. Как оказалось, в Мунго есть «вход с улицы». Он выглядит как старая витрина с манекенами. Чтобы зайти в помещение, нам понадобилось коснуться палочкой выставленной вперёд руки пластикового человека. Перед глазами всё поплыло и вместо витрины перед нами появился проход с широкими и высокими дверьми. Всё-таки магия — вещь. Мы подошли к стойке регистрации и взяли «талончик». Вернее, мне нарисовали на руке цифру семь волшебной палочкой и отправили прямо-налево-направо-прямо по коридору до двухсот тридцать четвёртого кабинета. Как тут всё сложно. Правда ведьма, сидящая за стойкой, даже не спросила, чего мы собственно хотим от врачей и что у меня болит. Как напоминает родную страну… Когда нам удалось добраться до нужного кабинета — с ведьмы сталось бы перепутать что-нибудь — то перед нами предстала вот какая картина: на двух лавочках сидели будущие пациенты. Нас удивило другое — бородатый старичок с младенца ростом, сидящий в переноске для детей и смотрящий на всех как на идиотов. — Чего пялитесь! — грубо поинтересовался этот индивид. Анна тоже оказалась поглощена непонятным зрелищем, поэтому ответил я: — У вас просто очень хорошая борода, сэр, — старичок видимо не особо поверил, но скандалить не стал. Рядом с ним сидела скучающая женщина, листающая какой-то журнал. Сопровождающая, наверное, так как сидела она прямо рядом с ним. По доброй воле этого бы делать никто не стал. На соседней лавочке обнаружился мужчина с огромными волосатыми ногами словно у Йети и выдвинутой нижней челюстью. Выглядел он донельзя печальным. Его я рассматривать не стал, интересного там не было ничего, в школе у нас постоянно у кого-то то вырастают или меняются имеющиеся части тела с человеческих на звериные. Судя по байкам, близнецы Уизли даже как-то раз отрастили своему однокурснику красивый драконий хвост ярко-голубого цвета… — Следующий! — позвала колдомедик женщину с Бенджамином Баттоном*. Очевидно, полу-йети будет следующим после них, так что мы приготовились ждать. Я от скуки решил внимательнее рассмотреть стены волшебной больницы. А посмотреть там правда было на что. По ним то и дело бегали единороги, летали яркие птицы и ходили большие цветы, пользуясь корнями как ногами. Хм, возможно нас в детское отделение определили? Дедушка размером с младенца, я как несовершеннолетний и этот мужчина, который наверняка в сравнение с реальным йети больше похож на его детёныша. Занятное предположение. Пол, кстати, был уложен плиткой непонятного цвета. То ли бледно-жёлтое, то ли светло-коричневое, то ли бывшее когда-то белым пол. Я давно хотел сменить пол, несмотря на осуждение родных. Вот теперь думаю, ламинат или паркет… Невольно смешок вырвался из моего рта. Не поймут англичане, ох не поймут. Эта непередаваемая игра слов русского языка, м-м-м! Пока я рассуждал о русском языке, прибежали двое людей похожих на санитаров и аккуратно вынесли переноску с дедушкой, направившись куда-то в глубь здания. Интересно, он уменьшился в размерах из-за заклинания или у него какая-то другая проблема? — Бабушка, мне кажется, что мы просто зря теряем время. Вряд ли есть проклятие головной боли, тем более не постоянное, а остальное вряд ли может быть причиной этому… — Мы всё равно уже здесь, так что тебя проверят. Почему ты так упираешься, есть страх больниц и медицинских учреждений? — серьёзно спросила Анна. Я устало вздохнул и сел рядом с ней. — Меня убивает то, что мы с тобой зря тратим… — Сколько можно так заботиться о времени? Ты как старушка, которая думает, что каждая секунда для неё последняя. Сейчас твоей жизни ничего не угрожает, кроме, может быть, той проблемы, которую мы сейчас решаем. Сиди спокойно, всё равно придётся идти к медику. — Я снова вздохнул, но не стал перечить бабушке. Всё равно её не переубедить. — Следующий! — выкрикнула женщина, когда уже нормальный мужчина вышел из кабинета. Что ж, раз зовут — надо идти. Мы с Анной поднялись и вошли через белую дверь в такой же белый кабинет.