Вы снова вляпались, Ярило

      — Чтоб вас всех! — выругался я сквозь зубы, наискосок разрезав очередного нападающего. Целую неделю я скачу по это мерзкой площадке как сидорова коза! В первый день после начала моего обучения эти деревянные… обрубки избили меня сильно. Местная «богиня войны» до сих пор насмешливо поглядывает на меня. Игорь заявил, что я должен придумать как от них защищаться, ибо он будет ставить меня сюда пока не увидит хоть немного достойного результата. И, как я уже сказал, за неделю ничего не изменилось. Ставить купол — жжение в ладонях и превращение моего щита в ничто. До сих пор не понял, как он это делает. Если я падаю, то меня тут же начинают бить ногами эти хвойные придурки. И наставник не торопится останавливать их, давая мне насладиться всей полнотой чувств. «Тяжело в учении — легко в бою», говорил он мне каждый раз, когда я валялся в крови и песке. Первой же ночью я придумал, что буду делать на «разминке». Поскольку драться я хоть немного, но умею, то нужно лишь придумать оптимальную форму для щитов на руках. Мне останется только проявить их и поддерживать. Так я придумал как буду использовать свои подобия клинков, которые уже на четвёртый день возникали у меня на руках самопроизвольно. — Ладно, пойдёт. Усложняю тебе задание. Во-первых, у нас не все манекены одинаковой формы, так что можно начинать тебя развивать, а во-вторых, твои клинки теперь тоже запрещены, как и купол, — я с удивлением посмотрел на мужчину, уже почти чувствуя, как деревянные кулаки бьют по моему телу. — Полчаса на небольшой отдых и размышления, всё-таки я не зверь… В этом я не был уверен, но ничего не сказал, потерев ещё не сошедшие с руки синяки. Что можно придумать в этой ситуации? На ум приходят только способы сбежать… Но это не дело. Ввиду небольшой тренировки мозга в самом начале обучения, я решил придумать нечто новое. Вокруг меня появилось три кольца, которые мне почему-то напомнили Сатурн. Таким образом, по вдоль длины моего тела я расположил свою задумку так, чтобы кольца равномерно защищали меня. На всякий случай, я подумал о том, что ещё можно создать для защиты. — Время вышло, — проговорил Игорь без следа жалости на лице. Возможно потом я скажу ему «спасибо», но не сейчас. В данный момент хочется сказать только что-то нецензурное. Я увидел не только стандартных манекенов, но и каких-то реальных боксёров в мире дров, а также каких-то хищных кошек и ещё парочку животных. С ума сойти. Встав в середину площадки, я активировал кольца. Деревянные солдаты понеслись на меня, резво махая кулаками. Их хорошо разрезало, только проявилась одна проблема которую я не учёл. Солдаты и животные, конечно, повреждались, напарываясь на мой щит, но… Куски тел продолжали лететь из-за силы инерции. Даже будучи разрезанными кусками они умудряются причинить мне боль. Не желая оказываться в ловушке из деревянных тел, я прогулочным шагом бродил по площадке. Держать свою защиту не составляло труда, поэтому мне оставалось только лавировать между горками ещё не восстановившийся деревянных болванов. — Смешно, но не подходит. Запрещено, — Игорь махнул рукой и мои кольца исчезли. Это было ожидаемо, поэтому я сразу перешёл к плану «Б». Подо мной образовалась небольшая платформа, которая взлетела на два метра над землёй. Длинное прямоугольное лезвие разом выкосило хвойных боксёров вместе со зверьми. — Хорошая идея, запрещено, — взмах рукой, к которому я был готов, и твёрдая поверхность под моими ногами превратилась в пустоту. Правильно падать я научился на третий день, так что вреда мне это не нанесло. Пока дровяные воители восстанавливались, я создал несколько широких игл и приготовился отстреливать врагов. Мои соперники долго выжидать не стали и сразу ринулись в бой. Самым эффективным был снос головы. Вот с этим видом щита-оружия мне пришлось потеть долго. Не так-то просто было попадать в голову этим ходячим дровам, при этом постоянно передвигаясь, чтобы восстановившиеся противники не подобрались слишком близко. По всей видимости Игорь признал этот вариант приемлемым, а потому до конца тренировки я занимался только таким образом.

***

      Помимо физических занятий меня просвещали ещё и умственно. Наставник начал с основ, чтобы в процессе выявить то, что мне не пояснили в школе. Так как в России как концентраторы использовались кольца, а не палочки, то и магия была заточена под жесты пальцами. Игорь не спрашивал меня как я вообще колдую. Наверное, считает, что «магичит и ладно». Меня учили не всяким бытовым заклинаниям или трансфигурации, по мнению мастера моего уровня вполне достаточно для спокойного изучения магии. Игорь устроился напротив меня за столом в одной из классных комнат. Я сидел как самый прилежный ученик с тетрадкой и ручкой, впитывая в себя знания. Утренняя разминка уже прошла, мышцы хоть и болели, но уже не было так плохо как раньше. — Трансфигурация полезна в том случае если тебе нужно срочно превратить пуговицу в стакан или что-то подобное. В остальное время она пригождается очень редко. Например, если во время боя ты попробуешь трансфигурировать шишку в каменную стену, то, во-первых, ничего не получится, а во-вторых — для тебя это уже не будет иметь значения, — ответил Игорь на мой вопрос. Меня это в некоторой степени обрадовало, ибо создавать все эти шкатулки из ежей и тому подобное мне не очень нравилось. Несмотря на мою некоторую чёрствость в данном отношении, я всё равно не видел смысла так издеваться над зверьми. — Я буду тебя учить пускать магию по телу. Таким образом оно станет выносливее, быстрее и сильнее. Сейчас у тебя магические каналы, прямо скажем, не очень. — Я на секунду задумался о том, когда он успел проверить данную информацию и пришёл к выводу, что мой обморок был самым оптимальным временем. — Каким образом пускать магию по телу? Разве она не находится во мне постоянно? Аура… — Да, но магия постоянно циркулирует в одном месте. У волшебных существ она находится в каждой частичке тела, потому ингредиенты из них довольно ценны. У волшебников же есть магические каналы, которые используются в основном только во время кастования заклинания. Это кратковременный миг, когда часть магии пробегает по ним, чтобы превратиться в летящий луч. Часть магии берут концентраторы из окружающей среды, они потому так и называются, ибо концентрируют магию для более удобного использования. Мужчина достал два каких-то плаката и повесил их на стену. На первом был изображён человек, а на другом… тоже человек. — Зря хмуришься, лучше прочитай названия, — я поднял глаза и увидел две надписи «Волшебник» и «Оборотень». — На вервольфах нагляднее можно продемонстрировать различие. В человеческой ипостаси у них такая же анатомия, как и у обычного волшебника, то есть человека. Но, взгляни вот сюда, — наставник указал пальцем в самую середину грудной клетки мага. Я увидел сферу от которой расползались корни по всему телу. На втором же не было ничего. — То есть в человеческой ипостаси у оборотней нет магии? Просто я не вижу здесь никаких указаний… — протянул я, подходя к плакатам поближе. — Нет, не совсем. Когда оборотень — человек, то в нём магии действительно меньше. Это прозвучит цинично, но никому не нужны волосы оборотня-человека, магия содержится в волосах оборотня-волка, — Игорь рассматривал наглядную схемы строения тела, будто сверяя свои знания с тем, что демонстрировала нам бумага. — А откуда она там берётся, если на превращение тратится магия, да и ещё её до этого было мало? — я уже успел понять, что нужно спрашивать абсолютно всё что мне непонятно. Мастер Йода сам попросил меня так делать. Лучше спросить элементарную вещь, чем потом не понять что-то более сложное. — Вот этого я точно не знаю. Сам понимаешь, что оборотней не очень любят, поэтому они не очень любят людей. Из чего получается, что исследования не проводятся. Мне кажется правильной та теория, в которой говорится о том, что вервольфы зависят не столько от луны, сколько от изменения в магических потоках, которые опоясывают Землю. Возможно они получают какой-то временный доступ этой сырой магии, но она слишком сильна и агрессивна, а потому их разум мутнеет. Поскольку луна — спутник нашей планеты, то её приближение и отдаление может влиять на магию. Как например на прилив и отлив. В такие моменты мне начинает казаться, что я вообще ничего не знаю о магии и о том, что меня окружает. Почему в Хогвартсе не проходят такие основополагающие вещи? Детям просто говорят: «Сделайте палочкой вверх, вниз, наискосок, скажите: «Вингардиум Левиоса!» и у вас получится заклинание!». Но это только следствие, а объяснения чем мы отличаемся нет никакого. Почему одни люди умеют колдовать, а другие нет — так же никто не говорит. — Игорь Николаевич, а каким образом определяется сила волшебника? Если каналы можно развить, как я понял, то ядро можно развить? — мужчина посмотрел на меня и задумчиво потёр подбородок, на который был покрыт короткой щетиной. — Что вам в Хогвартсе вообще объясняли? — после некоторого молчания спросил он. Пожав плечами, я промолчал, ожидая ответа. Что тут можно сказать? Я не знаю очень многих вещей, их мне и Анна не рассказывала по какой-то причине. Может не подумала, может сама не знала… — Алексей, тут дело в том, что некоторые маги предрасположены к силе. Я имею ввиду, что их тело лучше пропускает магию. Для сравнения можно взять железо и алюминий. Оба вещества являются металлом, но алюминий лучше проводит электрический ток, чем железо. Уловил суть? — Я кивнул, примерно представляя себе данный процесс. — То есть если твоё тело плохо проводит так называемый «ток», то с этим ничего нельзя поделать? — Игорь отрицательно покачал головой и снял с доски плакаты. Взяв мел в руки, он нарисовал два простеньких человечка. — Смотри, первый — имеет хорошую проводимость магии, у него каналы лучше и шире с самого рождения, но когда в период подросткового возраста волшебник не развивается, то он останется среднячком. Тут всё довольно просто. Кому-то дано легко получать хороший результат, но он не раскачивает каналы и ядро. Другой же человек с рождения получился хилым магом, но из-за своих стараний стал тем же среднячком. Несмотря на то, что оба человека примерно равны по силе, второй победит первого… — А, я понял! Второй умеет больше, экономнее расходует имеющуюся магию, а также выносливее. И ещё рефлексы и знания… — ну тут было не так уж и сложно догадаться. Если ты не знаешь заклинаний, то даже будучи сильным колдуном ничего не сделаешь. — Да, именно так. Вот, например, у тебя потенциал среднего мага, но расскачав каналы и ядро можешь стать действительно сильным волшебником, — обнадёжил меня Игорь, и сел обратно за стол. — Вот мы и пришли к тому от чего оттолкнулись… Наставник сказал мне соединить мои руки, крепко схватив предплечья, а затем направить магию из одной руки в другую. Примерно через минуту я даже подскочил от неожиданной боли. — А как ты хотел? Разрабатывать каналы не так уж и просто, — хмыкнул на это Сварож. Я нахмурился, понимая, что придётся терпеть. Вновь соединив свои руки, пустил магию по кругу. Я часто задышал, стараясь перетерпеть боль. Минуты через две Игорь приказал мне прекратить. Я облегчённо выдохнул, расслабив челюсти. — Для начала хватит, завтра повторим. Это сейчас тебе очень больно, скоро перестанет так остро реагировать, — похоже, что кроме тренировок у меня будет ещё одна пытка болью. Мне не привыкать.

***

      Я сидел в гостиной после очередной тренировки и разговаривал с Ледяновым. Выяснилось, что он имеет талант провидения. Он чувствует людей, их прошлое, настоящее и будущее. Парню было очень некомфортно находиться в обществе преступников и вообще в толпе людей. Из-за его дара также проявились и зачатки эмпатии. Мы с ним довольно неплохо сдружились. Я узнал, что мальчика-одуванчика ненавязчиво опекает Настя Мезенцева. Не уверен в курсе ли сам опекаемый, но девушка следит за ним как за младшим братиком, хотя разница у них всего два года. Серёжа рассказывал мне краткую историю магической России, когда мы услышали хлопок и свист. — Дима! — мы воскликнули вместе с наставницей экспериментатора, а затем я и Серёжа рассмеялись. Мельников опять что-то просыпал в котёл. Удивительно, но, несмотря на подобные промахи, ему удавалось с помощью импровизации исправить положение. Мы почувствовали запах дыма и к нам вышла Екатерина Степановна, за ней и сам зельевар. Оба сильно кашляли. — Сиди здесь, оболтус, а я пойду разберусь с тем, что ты наворотил, — и женщина скрылась из виду, сделав какой-то невообразимый жест рукой. — Дим, вот скажи, как у тебя так получается? — спросил я у парня, волосы которого торчали в разные стороны и были слегка подпалены. — Оно само как-то. Я собираюсь добавить один ингредиент, а беру другой. А если беру нужный, то случайно просыпаю слишком много… — почесав в затылке, покаянно сообщил юноша. — Может тебя проклял кто-нибудь? — предположил я, похлопав расстроенного ученика по плечу. — Катерина Степанна проверяла, нет ничего. Просто я вот такой неуклюжий, — широкие плечи Димы огорчённо поникли. — Давай я посмотрю, может она пропустила что-нибудь? — не особо надеясь, предложил я. Мельников не умеет долго грустить, а потому нужно отвлечь его от печали. Мне как раз хватит этого времени на проверку. — А ты можешь? — с надеждой спросил парень. — Может, он может. Я сейчас очки возьму и с ним буду смотреть, — пока Серёжа божий одуванчик бегал за инструментом, я расположил нашего пациента на трансфигурированной из кресла кушетке. — Лежи смирно, — наказал я зельевару и стал разглядывать его ауру особым зрением. Минуты три я и Ледянов рассматривали ауру пациента, но не находили ничего. Отойдя на пару метров, я продолжал разглядывать цветной кокон. Переведя взгляд на своего коллегу, я заметил одно несоответствие. — Так, Серёж, отойди и сравни наши ауры, — блондин удивлённо посмотрел на меня сквозь странный прибор с линзами, но согласно кивнул и выполнил требование. — Странно, — задумчиво проговорил провидец. — Ты тоже это видишь? — спросил я, указывая ладонью на осматриваемого. — Что? Что такое? — заволновался Дима, переводя взгляд то на меня, то на Ледянова. — У тебя чуть мутноватая аура. Вблизи и не увидишь. Если сравнить твою и ауру Алексея, то ты будто тоненькой плёнкой покрыт, — в этот момент к нам зашла наставница Мельникова, с удивлением посмотрев на нас. — Что вы тут делаете? — Взгляните, — Серёжа протянул женщине очки. Наставница зельевара хотела подойти поближе, но провидец преградил ей путь рукой. — Нет, тут нужно издалека смотреть. Сравните наши ауры с Диминой. Екатерина Степановна надела очки и посмотрела на нас. Затем подошла ближе и снова отошла. Сняв прибор, она нахмурилась, что-то быстро обдумывая. — Не знаю, что это такое, мне подобное не встречалось. Молодцы, мальчики, я сейчас позову Игоря и Владимира. Уж они-то должны разобраться. Два брата акробата появились в гостиной очень оперативно. У каждого был свой прибор для видения ауры. К нам также спустилась Настя, хмуро разглядывая собравшихся. Ледянов быстро объяснил ей ситуацию, из-за чего девушка помрачнела ещё больше. — Насколько это опасно? — спросила Мезенцева у смурных преподавателей. — Тут что-то странное и явно сроднившееся с Димой. У меня даже предположений нет с чем это связано. Возможно просто какая-то особенность, — проговорил мой наставник. — Я думаю нужно звать Илью. — Ты серьёзно? — удивилась Екатерина, сев на диван. — Он вообще по другой специальности. — Илья Иванович и в этом хорошо разбирается, — встряла Настя в разговор. Я, Серёжа и Дима непонимающе переглянулись. Какой ещё Илья? — Я напишу ему, — кивнул Владимир, а затем направился на выход. Екатерина Степановна всплеснула руками с выражением лица, которое так и говорило: «Меня вообще кто-нибудь слушает?» — Отлично. Дима, тебе ничего не угрожает, поэтому просто жди, когда придёт специалист, — Мельников сел на кушетке, совершенно не выглядя спокойным человеком. Но он всё-таки согласно кивнул Игорю. Мой учитель тоже ушёл, а мы остались успокаивать парня. Вернее, мы отвлекали его от волнения, которое явно не шло юноше на пользу. В конце концов он заметно повеселел, так что оставалось только ждать, когда приедет этот загадочный «Илья».

***

      Илья оказался мужчиной примерно сорока пяти лет на вид с каштановыми волосами до плеч. Крайне уверенный, гордый и аристократично презрительный. Эдакий российский Люциус Малфой, только в нём не чувствовалась утончённость, которая была несколько присуща блондину. Когда пришёл данный представитель аристократии магической России, а я в этом нисколько не сомневался, то Диму сразу же увели в какую-то комнату, так что я и Серёжа только поздоровались с ним. Позже нужно будет расспросить Мельникова, что это за незнакомец. Узнавать у госпожи Мезенцевой не было никакого смысла, потому что мы уже пробовали до приезда знатного гостя. Молчит как селёдка под шубой. — Как думаете, это что-то серьёзное? — мы сидели в гостиной втроём, ожидая результатов обследования. — Ледянов, хватит паниковать, — фыркнула Настя, которая несмотря на свои слова тоже сидела с нами. — Я просто волнуюсь за своего товарища. Как и ты, — спокойно отбрил её мальчик-одуванчик. — Илья Иванович разберётся. Я в этом уверена, так что волноваться мне незачем, — ответила она, крутя в руках какой-то тренажёр для развития гибкости кистей рук. — Может и так, но ты тоже переживаешь, Настасья Филипповна, — как бы между делом, сообщил я. — Чувства очень сложно отключить. — Эмпат-недоучка, решил, что самый умный, — миленьким голоском проговорила Мезенцева. — Тут сидят два эмпата-недоучки, — напомнил Серёжа. — Даже я тебе могу сказать, что подобные эмоции трудно спутать с чем-либо, особенно если они сильные. — Вот сидите и читайте эмоции друг друга, а я не намерена участвовать в этом балагане, — и девушка пружинисто поднялась с кресла, направившись к себе. — Как далеко ты можешь прочитать эмоции? — вдруг спросил провидец. — Если ты хочешь спросить смогу ли я дотянуться до Димы или кого-то из сопровождающих его — думаю, что да. Но делать я это не буду. Преподаватели или этот Илья Иванович точно заметят, а на Диму это может плохо повлиять, — у меня тоже возникала такая мысль, но я отбросил её как идиотскую. — Аргумент, — вздохнул мой собеседник. — Тогда ждём.