Вы снова вляпались, Ярило

      Оказалось, что ждали мы зря, так ничего и не узнали. Дима был мрачен, как и наши наставники. Жутко важный жук по имени Илья Иванович вообще не читался. Что у него в эмоциях я так и не смог понять. Словно пыль стеной встала и ни шагу. Даже у Дамблдора такого не было. У него просто стенка, а у этого товарища вообще непонятно что… Мельникова мы спрашивать не стали, в конце концов это его личное дело. Захочет — сам расскажет. Лезть в душу чужого, по сути, человека — плохая идея. Каждый имеет право на свои тайны и нужно уметь уважать их. Мы даже постарались развеселить приятеля, но тот не очень реагировал, а потому было принято решение оставить его в покое. Кроме этого события произошли ещё некоторые изменения. Я теперь должен был защищать какого-то человека. Разумеется, это был манекен, только слегка очеловеченный, для различия между врагами и защищаемым. От раза к разу объект защиты менял свою форму. Иногда это была старушка, иногда маленький мальчик, иногда взрослая женщина и так далее. «Для разнообразия» как изволил выразиться Игорь. И данное испытание было действительно сложным, потому что мне теперь нужно было контролировать большую территорию, я был ограничен в пространстве манёвра, а ещё защищаемые иногда срывались с места, пугаясь «врагов». Приходилось контролировать эти спонтанные вспышки. В программу моего обучения должна была входить защита разума, но наставник, проверив мои умения, пришёл к выводу, что у меня защита и так на уровне. То есть повышать планку наверняка можно, но это не за год и даже не за три. Меня это обрадовало, полагаю, что дело в том обряде, который оставил мне символы на руках. Что интересно, иногда, снимая перчатки, чтобы вымыть руки, я начинаю ощущать себя голым. Ощущение будто они срослись со мной за столько времени. Меня также учили рунам, растениеводству и эмпатии. Вернее, эмпатию я практиковал сам по весьма доступным книгам, а потом проверялся на Игоре. Он хоть сам и не обладал такой способностью, но был очень хорошо с ней знаком. Несмотря на то, что моей предрасположенностью являются мой щит и эмпатия, интересующие меня предметы тоже присутствовали в программе. Всё-таки задача у моего наставника сделать меня более ориентированным всего в нескольких областях, а не во всех. Кстати, в рунную магию входило изучение всяких наговоров и прочего, чему меня учила Анна. По правде сказать, то чему она меня научила было маленькой толикой того, что знал Игорь. Что, собственно, довольно ожидаемо, но всё равно печально. У меня была надежда, что я обладаю хотя бы базой. Как оказалось, наговоры не столько зависят от слов, сколько от смысла, который ты в них вкладываешь. Я-то думал, что там как раз в словах и дозировке магии дело… — На самом деле, все чары и наговоры построены на примерно одном принципе. Только во втором случае концентратор совершенно необязателен. Но при этом «заговорить» что-то без слов как в чарах тоже не получится. Я имею ввиду, что ты сам можешь придумать слова, главное, чтобы ты чётко понимал, что от этого наговора должно произойти, — пояснил мне мастер, когда я поинтересовался работой данного вида магии. — Хорошо, то есть вы хотите сказать, что я могу придумать любой стишок и поверить в успех? — спросил я у мужчины, крутя в руках карандаш. Собирался же записывать, но что-то как-то не очень получается… — В отдельных случаях необязательна и рифма. Хотя она существенно облегчает концентрирование магии в определённом предмете, — ответил мой персональный Йода. Даже не пытаясь заставить меня вести конспект. — И дело не совсем в «вере в успех». Читая заклинание из книги, мы подсознательно больше «доверяем» ей. Неработающее заклинание ведь не напишут? Уже во время колдовства мы чаще всего сомневаемся в своих способностях, а не в заклинании. Особенно на этапе обучения науке. Мужчина оглядел класс, вероятно желая что-то найти, и встал со стула. Сварож подошёл к шкафу и достал оттуда набор одинаковых деревянных медалек на разноцветных лентах. — Мы можем с тобой пробовать сделать наговор на эти медальоны. Что-нибудь простое. Я взял в руки одну пробную заготовку для амулета и задумался. На что можно заговорить эти предметы? — Например, чтобы они светились? — предложил я, не особенно представляя, как это можно сделать. — Вполне. Минут пять подумай, а потом сверимся, — преподаватель взял пустой лист и начал из него что-то мастерить. Ну что ж, будем стихотворничать. Рифма всё-таки важна, поэтому нужно придумать что-то такое, что будет и стихотворным, но при этом точно будет делать необходимую мне функцию. Стихоплётство, вероятно, совсем не моё, а потому было сложно придумать стишок, но я справился. — Так, что у тебя получилось? — спросил Игорь, продолжая складывать что-то из бумаги. — У меня не особенный дар к стихосложению, так что… «Пусть свет древа тёмного виден будет из угла укромного». Это же не очень сложный наговор, поэтому не нужна целая поэма, да? — наставник удовлетворённо кивнул, отложив в сторону маленького бумажного журавля. — Рифма есть, посыл есть. Осталось только довериться твоему стихотворению. Лучше всего помогает вспомнить ощущение при накладывании проверенного наговора, — я послушно попытался заговорить медальку, но она явно не светилась. — А теперь давай попробую я, — мастер взял другой деревянный круглешок и повторил придуманные мной строчки. Неожиданно медалька засветилась, что было видно даже при свете дня. — Значит нужно верить, что эти слова имеют силу, — утвердительно проговорил я и стал снова пытаться. Попытки с десятой деревяшка наконец зажглась. Уф… что-то у меня ощущение, будто я часть резерва потратил. — Твоя проблема в том, что магию ты выпускаешь, но не доводишь её до объекта. То есть в своих способностях ты не сомневаешься, а вот в то, что наговор сработает — да. Нужно потренироваться с самовнушением, это вообще довольно полезная штука, — усмехнулся преподаватель. Я согласно кивнул, рассматривая оба заговорённых медальона. Вроде бы свечение одинаково яркое, но я могу и ошибаться. Придётся научиться верить в слова. — А сейчас мы с тобой будем пропускать магию по каналам… — я расстроенно выдохнул. Эта процедура довольно полезная, но слишком болезненная. Хотя я уже почти привык к боли. Игорь уже ставит мне пятнадцатиминутный таймер. Нужно постепенно увеличивать время пропуска магии, чтобы не случилось болевого или магического шока. Если с первым всё понятно, то вот второй у меня вызвал вопросы, которые я и задал наставнику примерно на третьем подобном занятии. Оказалось, что если через тело проходит слишком много магии дольше того времени, которое организм может «впитывать» в себя энергию, то человеку становится очень плохо. Его тело переполнено энергией и сначала начнётся магический шок, который будет заключаться в «отключении» чувства, которое отвечает за «осязание» магии. Затем наоборот всё будет чувствоваться слишком остро, и в конце концов человек будет просто выжжен изнутри. «Никогда не знаешь, что может случиться, а подобное закаливание лишним не будет» как-то сказал мне Игорь Николаевич. Так что сейчас я сидел на стуле, уже не со сцепленными руками, и терпел боль. В каком-то смысле и сама болезненность этой процедуры идёт на пользу, делая болевой порог выше. По прошествии пятнадцати минут я расслабился, услышав звон будильника. Хоть терпеть стало легче, но от того радости не прибавилось. — Не сиди с таким кислым лицом, а то в следующий раз полчаса заставлю сидеть, — хмыкнул наставник, похлопав меня по плечу. — Игорь Николаевич, а можно вопрос? — я наконец решился спросить интересующую меня вещь. — Ну спрашивай. Я для того тут и сижу… — А Илья Иванович кем является? Мне просто любопытно, раз вы позвали его, а не врача или сами не разобрались… Да и Настя с ним знакома, — мастер встал со стула и прошёлся несколько раз от стены к стене. — Думаю, что тебе это важно знать. Если бы меня спросил Ледянов, то я бы не ответил, — подумав, проговорил мужчина. Затем он сел обратно, вперив в меня свой острый взгляд. — Илья — это один из довольно близких родственников Хорсичей. Ты ведь знаешь кто это? Я мгновенно напрягся, услышав эту фамилию. Что значит близкий родственник? — Знаешь, — констатировал очевидное мой собеседник. — Так вот, он сам не является их потомком, но зато одна из дочерей нынешнего Главы — его жена. Вот так. Илья занимается много чем, но в основном он боевик. Когда-то был кем-то вроде наёмника для богатых заказчиков. Не знаю убивал ли он или нет, но могу сказать, что он вынюхивал нужную информацию, следил, проводил расследование. — То есть частный сыщик? — предположил я, абстрагировавшись от знакомой фамилии. — Нет, — покачал головой Игорь, — не сыщик. Я же сказал, что он был наёмником. Его нанимали и подбросить какие-то вещи, и украсть что-то, и припугнуть. Такие люди известны Главам всех семей России. Список не так уж и велик… В общем я так и не смог понять почему Иосиф Хорсич, Глава клана, хорошо воспринял его кандидатуру. Хоть он и не самый приятный тип, но разбирается во многих аспектах, — учитель смял сотворённого им журавля и выбросил в мусор. — Понял, спасибо, — благодарно проговорил я, рассматривая свои ладони. — Позволишь ответный вопрос? — посмотрел на меня мужчина. Я согласно кивнул, когда пересёкся с ним взглядом. — Что случилось с Анной? Я точно знаю, что в Россию она не прилетала, — приложив ладони к лицу, я с силой потёр свои щёки и лоб. Затем, убрав руки от лица, прямо посмотрел на мужчину. — Она мертва. Её не стало пятнадцатого июня, — тихо проговорил я, растирая похолодевшие ладони. Игорь сначала с удивлением посмотрел на меня, а потом нахмурился. — Из-за чего? — спросил он твёрдым голосом. — Её убили. Пистолетом выстрелили в голову. На следующее утро, после того как я приехал, она ушла за продуктами. Вечером я уже сидел в полицейском участке, — у меня хватало силы духа не отводить взгляда от глаз наставника. — Убийцу не поймали? — уточнил мужчина. В ответ я покачал головой. — Думаю, что нет. В Англии я был почти полтора месяца назад, так что не знаю. Похоронил её, выбил себе досрочную эмансипацию, сдал экзамены и в Россию, — тяжёлый груз, который только начал спадать с моих плеч, снова стал невыносимо тяжёлым. Но я уже не плакал, мне уже было не так больно. — Собираешься возвращаться? После обучения? — поинтересовался Игорь. — Да, этот год я попробую разузнать о том человеке, который убил мою бабушку. А ещё у меня есть и кое-какие другие дела. За этот год я планирую стать достаточно самостоятельным и сильным, чтобы суметь защитить себя и тех, кто будет рядом со мной, — твёрдо ответил я, сжав руки в кулаки. — Ты полон решимости, — заметил мужчина. — У меня слишком много планов на эту жизнь.

***

      Информация о близком знакомстве Ильи с семьёй, которая поспособствовала убийству моей семьи, отразилась отнюдь не положительно на моём настроении. К сожалению, я знаю слишком мало, чтобы делать какие-то выводы. Где я мог бы узнать хоть что-то? Не думаю, что хорошая идея спрашивать у Игоря. Он точно не знает всей ситуации. Хотя, как сторонний наблюдатель, может объективно оценивать всё произошедшее. В таком случае, после окончания обучения придётся всё-таки пойти к этим людям. По правде сказать, мне бы очень не хотелось прятаться всю жизнь, бояться, что меня убьют только потому, что я чей-то сын… М-да, план достойный гриффиндорца! Отложив тяжёлые думы в дальние закрома разума, я продолжил учиться с двойным усердием. Возможно именно это сподвигло Игоря поставить меня против Насти Мезенцевой. Мы стояли у площадки, на которой я уже успел провести многие часы. Рядом с моим наставником стоял незнакомый мужчина, учитель брюнетки. Он был низкорослым, крепким и бородатым. Чисто гном. — Игорь Николаевич, вы считаете, что это хорошая идея? — скептически посмотрел я на преподавателя. — Она сильнее чем кажется, — холодно заявил наставник Мезенцевой. — Я это прекрасно понимаю. И абсолютно уверен, что ты, Настя, размажешь меня ровным слоем по песочку, — повернувшись к девушке, сказал я. — Мне бы хотелось пожить чуть дольше… — Тебе нужно учиться защищаться от противников, которые могут быть сильнее тебя, — заявил Игорь, скрещивая руки на груди. — Да и девочке будет полезно нового соперника увидеть. — Игорь Николаевич, напомните пожалуйста, а когда это я учился драться не смертельно? Те способы, которые мы с вами изучали — все сносят голову, — проговорил я, автоматически разминая пальцы. — Думаю и у Насти не самые безобидные умения… — Вот для того, чтобы это не случилось, у нас есть эти амулеты, — словно фокусник, профессиональный боевик. — Проверены множество раз, вы не сможете нанести серьёзный вред друг другу. Но больно будет. А теперь хватит разговоров! На площадку! — внезапно заорал боец, ткнув пальцем в сторону ринга. Ну ладно, ладно, идём… Мы встали на позиции, и у Насти в руках появилось два серых дымящихся клинка. Ого, это что ещё за номер? — Начали! — гаркнул наставник девушки, и мы замерли. В первую секунду ничего не происходило, но затем с необычайной скоростью волшебница двинулась на меня. Я тоже был не промах, а потому решил сгруппировать «инструменты». Наглухо закрыться куполом я даже не собирался, ибо Игорь тут же его распылит. Так что на моих руках возникли лезвия, а под ногами появилась платформа. Острые иглы полетели в девушку, хотя мне не особо нравилось нападать на неё всерьёз. Но наставник требует, верно? Мезенцева играючи отбивала моё нападение, а затем со всего размаху бросила в меня клинок. Вернее, не столько в меня, сколько в мою опору. И клинок прошёл как нож сквозь масло! Платформа разделилась на две половинки, и я едва успел создать новую, чтобы не упасть. Осознав, что так не годится, я опустился, продолжая обстреливать Настю иглами. Неведомым мне образом её оружие вернулось к ней. Не совсем представляю, что это такое, но оно явно делает больно… Я пытался подловить её разными способами, но девушка не особенно обращала внимания, разруливая всё своими клинками. Через пять минут этой драки меня наконец подловили. Я лежал спиной на песке, а в моё горло упиралось дымящееся оружие. — Проиграл, — самодовольно заявила она, а я быстро создал за её спиной лезвие и запустил в спину, не отводя взгляда. К сожалению мой номер не прошёл, девушка развернулась и отбила атаку. Я расслабился на песке, даже не предпринимая попыток встать. Ну что ж, лучше, чем я думал, но хуже чем надеялся. — Знаешь, Настя, я искренне восхищён, — сказал девушке, пока к нам подходили наставники. — Что это за мечи? — Это моё наследство, — сухо прокомментировала брюнетка и отбросила тёмную косу за спину. — Хорошее наследство, надо только придумать как от него защититься, — хмыкнул я, поднимаясь. — Итак, мальчики и девочки, это было отвратительно. Я не говорю о подопечном Игоря, это вообще амёба, но ты, Мезенцева, ты меня огорчила. Ужасно, ты даже в начале обучения была лучше. Где скорость? Пять минут за ним по полю бегала, это недопустимо, — взгляд мужчины был очень злым и недоброжелательным. Настя напрягла челюсти, глядя в землю, а я был неприятно удивлён. Наставник девушки оказался вредным гномом. Игорь, конечно, тоже не хвалит меня особо, но это как-то слишком. Вот бы давануть по его эмоциям. За Настю было обидно. Она победила меня честно и даже мою подлянку заметила, это дорогого стоит. Несмотря на это, я промолчал. Мог бы и высказаться, но «молчание — золото» как говорится… Мой наставник на гневную отповедь, которая продолжалась и дальше, не обратил особого внимания и просто увёл меня в избу. — Игорь Николаевич, я считаю, что Настя дралась просто прекрасно, — обратился к своему мастеру. — Хочешь сказать, что её Эльрик незаслуженно чехвостит? — немного удивлённо спросил Сварож. Я посмотрел на него с ещё большим удивлением. — А разве нет? — Я думал, что ты такой хмурый, потому что тебя амёбой назвали, — пояснил мужчина. Это он обо мне такого мнения, да? — Да плевать мне на то как он меня назвал! — вспылил я. — Мезенцева меня на лопатки уложила и в прямом, и в переносном смысле. Пять минут, Игорь Николаевич, пять минут! А он: «Где скорость?»! — я был возмущён до глубины души. Да, с Настей я не дружен так как с Серёжей, но это же глупо. За сколько она должна была меня уложить, чтобы этот шахтёр недоделанный был доволен? Как солдаты в армии одеваются, пока горит спичка? — Эмоции успокой, — только и сказал мой мастер. Не знаю, что он имел ввиду, то ли мою эмпатию, то ли просто попросил успокоиться, в любом случае я послушался. Мрачно замолчав, продолжил идти за Игорем. — Настя — девушка уже взрослая и собирается быть главой элитной группы бойцов. Она должна не просто побеждать, а даже не давать шанса защититься, — объяснил наставник, остановившись у входа в нашу обитель. Не думаю, что она просто так хочет стать первой звездой бойцов. Наверняка есть какая-то причина, из-за которой она так старается… Лучше не трогать её, лезть в чужую душу — себе дороже. — Может я не прав, конечно, — признал со вздохом, — в любом случае сказал ей, что восхищён ей и это действительно так. — Эмпат беспокоится о душевной гармонии других. Чудесно, — прошипела за моей спиной Мезенцева и вихрем влетела в избу. Боевики постоянно что ли подкрадываются незаметно? Или просто я глухой… — Пойдём, доброжелатель. Мы засняли на специальную модифицированную камеру ваш предмет, так что будем разбирать ошибки, — хмыкнул Игорь, проходя в дом. Ну вот и что я такого сказал, что мисс-вы-что-идиоты язвить на меня начала? Неужели проявленное сочувствие уязвило её самолюбие? А может ей этот Эльрик хвост накрутил, и она теперь на остальных злится… Как оказалось, ошибок у меня было много, но я всё-таки не боевик, к моему великому счастью, так что такого жёсткого спроса с меня нет. Как сказал мой мастер Йода, у нас впереди тренировки не в плане драки, а скорее создание разных куполов. Мне очень хотелось, как можно скорее перейти к более сложным вещам, о которых мы обычно разговариваем на теоретических занятиях. Для этого приходится стараться и усердно учиться. Хорошо хоть Игорь не заставляет меня зубрить, всё-таки пока у меня в основном упор на практику.