Лучше

-Том, мальчик мой, я Вас совершенно не узнаю, - в свойственной лишь ему манере возмущался профессор Слизнорт, - Ваша успеваемость значительно снизилась по сравнению с прошлым учебным годом! У Вас что-то стряслось? "Да тебе же без разницы", - думает Том, - "Лишь бы я хорошо учился и приносил пользу". -Все в порядке, сэр, - вместо этого отвечает Том, - Я буду учиться усерднее. -Иначе мне придется назначить Вам отработку, - голос профессора звучит так, будто он уверен, что Том не подведет. Знал бы он, как Риддлу хочется подвести. Просто потому, что никогда так раньше не делал. -Том, ты выглядишь болезненно, - подходит к нему на одной из перемен миссис Помфри, - Зайди ко мне после уроков. -Просто не выспался, Миссис Помфри, - Том выдавливает самую вежливую улыбку из всех имеющихся в его арсенале. Колдомедик улыбается в ответ, но Том чувствует, что она ему не верит. Это злит, как никогда раньше. -Мистер Риддл, - взволнованно произносит профессор Дамблдор, когда Том впервые за месяц появляется на его уроке, -Возможно, Вы еще больны, и Вам следует отлежаться? Старый дурак не подозревает, что прогулы Тома могут возникнуть не из-за болезни. Правду говорят: сначала ты работаешь на репутацию, потом - репутация начинает трудиться на тебя. -Я чувствую себя лучше, спасибо, профессор, - миллион отмазок, тысяча лживых слов и фраз окружали Тома и до этого дня, но никогда еще эти слова не были такими жалящими. Тому действительно хотелось, чтобы с ним все было в порядке. Хотя бы убедить в этом других. Для начала - хотя бы, вправду, подтянуть успеваемость хотя бы до "Выше ожидаемого". -Том, ты в курсе, что из-за тебя с факультета сняли 20 баллов за последнюю неделю? - возмущается новый староста Малфой, его выбрали, когда Том перестал справляться со своими обязанностями, - Ты бы хоть форму надел... -Отстань от него, Драко, - резко произнес Поттер, - За прошлый год он принес баллов в сто раз больше, чем ты. -Но в этом году... - начал староста. -И в этом году он справится, - Тому бы такую уверенность, - Просто не трогай его. -Кстати, Том, и правда, если не хочешь, чтобы профессора что-то заподозрили, - уже в комнате заговорил Гарри, - Надень завтра форменную рубашку. -Она белая, - отвел взгляд Том, - Будут пятна. Их трудно отстирать, даже с помощью магии. -У меня еще остался рябиновый отвар, - Гарри открыл ящик тумбочки, чтобы найти нужное зелье, - Она даже мои переломы сращивала. Кожу срастит быстрее. -Не ищи, - отрезал Том, - Все равно завтра будут новые. -Том, скажи, - Гарри посмотрел в глаза Тома так, что у того все внутри всколыхнулось, - Зачем? Почему ты продолжаешь это делать? -Сначала я хотел умереть, - полубезумно начал Том, с намерением отпугнуть Гарри, как же он хотел, чтобы тот заткнулся, как же хотел в то же время рассказать хоть одной живой душе о том, что с ним происходит, - А потом понял, что слишком слабый и трусливый для этого. А еще понял, что боль - действенный способ наказать себя. -Наказать? - изумился Гарри, - За что? -За то, что не вышло стать идеальным, - Том говорит монотонно, будто бы боясь выдать резко обострившиеся от длительного голода эмоции, - Сегодня с утра, например, я съел на восемьдесят пять калорий больше, чем вчера. Том закатал рукав, и провел пальцем по свежему порезу с садистским удовольствием глядя в шокированные глаза Гарри. -А этот, - Риддл указал на начавшую покрываться коркой рану, - За то, что не могу контролировать себя, как раньше. Этот - за то, что плохо вру, раз ты не веришь, что все хорошо. А этот, - самый первый и самый глубокий, - за то, что сорвался и сожрал за раз больше, чем должен был за неделю. Тогда я действительно хотел умереть и умер бы, если бы воспитательница не пошла на обход. Хотя она всегда ходит в одно и то же время. Я хотел умереть, но хотел, чтобы меня спасли. Понимаешь? -Да, - прежний Том хотел, чтобы его понимали, чего хочет этот, нынешний Том, Гарри не знает, поэтому продолжает соглашаться с ним. -Ничего ты не понимаешь! - перешел на крик Том, - Ты всегда говорил, что понимаешь, и только сейчас я понимаю, что искренностью там и не пахло! Ты просто хотел быстрее закончить разговор, я прав? -Не прав, - старые тактики уже не работали, и Гарри думает, что быть честным - правильнее, - Я дорожил тобой, дорожу и сейчас, Том. Мне действительно было все равно, с чем согласиться, потому что не хотел ссориться с тобой. -Тебе нужно было учиться на Гриффиндоре, - вымученно, но искренне усмехается Том. Взгляд Тома упал на скулы Гарри. "Они все еще острее", - обреченно подумал Риддл, - "И ключицы у него тоньше". -Гарри, - так же безэмоционально произнес Том, - Обними меня, если не брезгуешь. От Тома пахло сигаретным дымом, дешевым коньячным перегаром и железом от недавно пролитой крови. Он ожидал, что Гарри отшатнется или поморщится, Том бы точно сделал именно так. Тогда у него будут основания перестать отчитываться перед Поттером, и Том ждет этого удара, как ждет казни приговоренный к ней: "Будет больно, но, лучше поскорее". Но удара не происходит. Вместо этого Гарри действительно подходит к нему и обнимает. Крепко, настолько, что на секунду, всего лишь на мгновение Тому кажется, будто бы он снова целый, не разбитый. Вместо казни он получает помилование. -Ого! - обеспокоенно произносит Гарри, - Да ты же ледяной! Гарри разрывает объятья, несмотря на разочарованный вздох Риддла, подходит к своему шкафу и достает теплую мантию и накидывает на хрупкие и костлявые Томовы плечи. -Не нужно было, - смущенно произносит Том, но мантию не снимает, - Я ее испачкаю. -Ты думаешь, что мантия для меня важнее тебя? - спрашивает Поттер, снова заключая соседа в кольцо из рук, пытаясь отогреть. Том молчит: он действительно так считает. Ему самому иногда становится мерзко от самого себя. -Знаешь, Том, ты очень красивый, - продолжает Гарри, - Я думаю, тебе не стоит издеваться над собой. Ты не заслуживаешь такого. "Единственное, чего я не заслуживаю - это тебя", - подумал Том, но вслух ничего не сказал: побоялся, что Поттер тоже так подумает. -Через десять минут у нас ужин, - сообщил Гарри и, тоном, не терпящим возражений, продолжил, - И ты, Том, идешь туда вместе со мной. Тому ничего не оставалось, кроме как согласиться, хотя он уже знал, что после этого на его теле появятся новые порезы.