Смерть в Черном Замке

      Призрак рвался вперед, скалясь и царапая дверь когтями, когда Вель отперла тяжелый засов. Волк вылетел на неё, едва не сбив с ног, но присмирел, увидев, кто перед ним. Со стороны Щитового Чертога доносились голоса и крики. Черный дым уж поднимался к темному небу, и отсветы огня превращали безлунную ночь в день.       — Вороны подожгли чертог, — обронила Вель, сама не зная, к кому обращается. К себе или к Призраку, в красных глазах которого она уловила ярость, и ярость эта принадлежала не зверю. Он желал рвануться туда, откуда доносилась песнь стали, рев и вопли раненых, но медлил, косясь на неё. К ним уже бежали.       — Волк! — орал кто-то. — Убейте проклятого волка!       Вель схватила меч, кем-то брошенный на снег и затаилась в тени пустой оружейной. Призрак припал к земле, забравшись под телегу. Мышцы его лап вибрировали от напряжения, он был готов к прыжку.       Ворон было четверо, и у каждого в руках арбалет. Они замешкались, остолбенев от нерешительности перед распахнутой клеткой лютоволка, и он первым нанес удар, пока враги не успели ничего сообразить. Острые зубы впились одному из них прямо в горло, и тот не успел даже вскрикнуть, лишь булькающе что-то прохрипел. Остальные быстро отступили, нацелив арбалеты.       — Чего вы ждете? Пли! — скомандовал тот, что находился ближе всех к Вель, и она, схватив рукоять обеими ладонями, атаковала. Лезвие меча вспороло бок и брюхо Вороны. Он развернулся, смотря на нее выпученными от изумления и муки глазами, и меж его плотно сжатых губ потекла кровь. Но оставшиеся двое выстрелили одновременно, застигнутые врасплох страхом. Одна стрела угодила Призраку в лапу, вторая просвистела мимо. Враги рассосредоточились. Один обратился к Вель со злой гримасой и вынул из ножен меч, второй всё еще тщетно пытался перезарядить арбалет, но времени на это ему не хватило. Волк снова прыгнул, и ночь наполнилась еще одним страдальческим воплем. Алая кровь окрасила морду и мех Призрака, он хромал, и стрела все еще торчала из его лапы, чуть-чуть, и она бы вонзилась прямо в горло.       Вель выставила клинок перед собой. Ее бледно-серые глаза полыхнули холодной ненавистью. Она не надеялась, что одолеет врага в бою один на один. Среди Вольных женщин находились воительницы куда проворнее и опытнее неё. Вель владела ножом и луком, но победить в бою с опытным воином-мужчиной ей бы попросту не достало сил. Ворона двинулся на неё, замахнувшись огромным мечом, и Вель увернулась от первого удара, услышав, как смертоносное лезвие глухо просвистело над самой ее макушкой. Она ловко оказалась за спиной противника, но тот тоже не уступал в проворстве, готовый снова атаковать. Мечи соприкоснулись с характерным скрежетом, но стык лезвий оказался совсем близко к шеи Вель, хоть она и налегла на рукоять, что было сил, уперевшись сапогами в стылую землю и скользкий снег. Костяшки на ее пальцах побелели от напряжения, а враг усилил напор и улыбнулся, предвкушая скорую победу.       — Ты не представляешь, тварь, как я мечтал отодрать тебя по полной, — изрыгнул он, — Но ничего, твой труп тоже сгодится!       Вель плюнула ему в глаз, отчего дозорный скривился, но меч не выпустил. Ещё немного, и оба лезвия бы вонзились в незащищенное горло Вель, как вдруг из шеи нападавшего вырос заостренный наконечник стрелы. Его поросячьи глазки округлились, он не успел издать ни звука и ничком осел на снег, выронив оружие. Выдохнув, Вель заметила, что оперение стрелы черное… Стрелок стоял на одной из стен, держа в руках арбалет. Призрак, закончив с другим дозорным, навострил уши, глянув в его сторону.       — М… миледи? — промямлил мальчишка, спускаясь и подходя ближе. Вель сразу узнала его. Атлас — стюард Джона Сноу. Он был бы красивой девкой, если бы ни член между ног. От него даже пахло, как от южных женщин, прибывших с бородатой королевой и ее больной Серой Смертью дочерью.       — Они… они убили лорда-командующего, — опустив арбалет, снова проговорил Атлас, его большие глаза были полны слёз. — Везде творится какое-то безумие. Королева Селиса со своими рыцарями и дамами заперлись в Королевской Башне, одичалые вырвались из Щитового Чертога и теперь бьют дозорных без разбора. Я только что убил одного из моих братьев, я не… я не знаю, на чьей я стороне, и что мне делать.       — Ты на стороне Джона Сноу, — твердо ответила Вель. — Для начала перестань реветь, как девчонка.        Призрак побежал туда, откуда доносился шум сражения. Там плясали языки огня и сотни теней мельтешили перед ним, будто демоны выползли из пекла.       — Мы должны найти Красную Ведьму, она обещала позаботиться о теле твоего командующего, пока он… — Вель не договорила, лишь в который раз взглянув вслед волку, и Атлас не стал настаивать и вытер рукавом нос, всхлипнув в последний раз.       Они вернулись в башню Хардина незамеченными. Побоище отступило дальше, к западным постройкам, но всё еще продолжалось. Мятежные Вороны не желали сдаваться или же разгоряченные битвой Вольные Люди уже не могли унять себя. Входя в полуразрушенную башню, Вель слышала голос Тормунда, отдающего команды, и видела огромный силуэт Вун-Вуна, под ногами которого сновали туда-сюда очертания поменьше.       В покоях Джона Сноу ярко горел очаг. Его растопил Деван — еще один мальчишка, прислуживающий Красной Жрице. Поклонщиков учат кланяться с самых пеленок, в то время, как его вольные ровесники уже вовсю бились на полях сражений. У дверей стояли двое стражников, оставленных ведьме оленьим королем.       Вель ни разу не заходила в эти комнаты, хоть и представляла себе их куда богаче. Нечто вроде тех, в которых жила она сама в Королевской Башне до того, как усатая поклонщица выселила ее оттуда. В скромном и тесном помещении всюду горели свечи, а тело Джона уже лежало на письменном столе, откуда все свитки и письма были небрежно сброшены. Его меч с белой волчьей головой на рукояти покоился тут же. Ворон прежнего командующего сидел на подоконнике.       — Зерно? — спросил он, стоило им войти.       Ведьма же склонилась над лицом Сноу, водя по нему своими белыми тонкими руками. Но когда Вель и Атлас вошли, она резко подняла голову:       — Вы вовремя, — произнесла Мелисандра тоном, от которого по спине Вель пробежали мурашки. Она ненавидела ведьму, но та всё же навевала жути своей магией.       — Скоро сюда придут те, кому не нужно видеть лорда-командующего до того, как я с ним закончу, — продолжила жрица, и слова эти Вель не понравились. Она решительно шагнула вперед:       — И что это значит? Я не позволю тебе издеваться над его трупом!       — Трупом! Трууупом! — повторила птица, хлопнув черными крыльями.       Улыбка Мелисандры в отсветах огня показалась хищным оскалом. Ее глаза — красные, как и у Призрака — ярко блеснули.       — Всему свое время, принцесса, — одарив Вель многозначительным взглядом, она повернулась к Атласу: — Найди его волка, мальчик. Найди и приведи сюда.       Джон всё еще живет, только благодаря своему волку, и ведьма хорошо это знает. Атлас поежился, явно не желая возвращаться на улицу.       — Иди, иди, приведи его, мальчик. Вель и Деван здесь справятся.       Когда дверь за стюардом закрылась, Вель подошла к столу, взглянув на побледневшее лицо лорда-Вороны. Его глаза теперь были закрыты, а рот плотно сжат, но в чертах не было умиротворения. Неужели, теперь он доживет свой век в обличии лютоволка, если сражение закончится для него благополучно?       — Ты правда это предвидела? — вспомнила Вель, обратившись к Мелисандре. Мальчик Деван тем временем вышел за дверь, но Мелисандра, казалось, этого не заметила. Она корпела над пламенем самой большой свечи, вглядываясь в огонь, словно сумасшедшая. Рубин на ее шее пульсировал яркими отсветами в такт дыханию.       — Да… я видела в огне то, что братья сделают с ним, но он не послушал. Вель не знала, верить ведьме или нет. Она осторожно присела на край стола, опустив руку на сжатую ладонь Джона Сноу. Холодна, как лед.       — Что еще ты видела в огне?       — В огне! В огнеее! — поддакнул ворон, перелетев на спинку стула.       — Многое… Например то, что письмо, которое он зачитывал перед одичалыми, лживо. По крайней мере, король Станнис всё еще жив… Но это не столь важно в свете тех новых обстоятельств, которые открыл мне Владыка.       — В том письме говорилось о Мансе, и том, что он сидит в клетке в замке на юге, — недоумевающе проговорила Вель. После озвученного в Щитовом Чертоге слухи быстро доползли до нее, хоть она сама там и не присутствовала. — Как такое может быть? Я же сама видела… мы все видели, как он горел.       — Горел, — согласилась птица.       Мелисандра вновь улыбнулась уголками губ, не отводя глаз от свечи.       — Не всё бывает таким, каким кажется на первый взгляд, принцесса. И каждому из нас суждено исполнить предназначение, данное нам Владыкой.       Деван вернулся с двумя ведрами, полными воды, одно из которых поставил в очаг, подвесив на крюк над огнем. Вель задумчиво проследила за ним, слова жрицы лишили ее покоя.       — И какое же предназначение у тебя или у меня?       — Я могу исполнять волю моего бога, а ты… — Мелисандра обратила к ней свой горящий взор. — Ты можешь мне в этом помочь. Освободи его тело от одежды и смой кровь, застывшую в ранах.       Вель прищурилась, уж не насмехается ли над ней ведьма.       — Зачем? Его следует сжечь, как и других мертвецов, пока он не стал…       — Если мы его сожгем, как же он сослужит свою службу Владыке? — вот сейчас Мелисандра точно смеялась. Ее путаные речи уже порядком надоели Вель. Она стиснула зубы, обойдя стол и Джона с другой стороны. Деван поднес к ней нагретое ведро и смоченное в воде чистое полотенце. Мелисандра тем временем взяла глиняную чашу с какой-то буро-зеленой вонючей жижей и принялась читать над ней свои странные молитвы.       — Не глядите на госпожу, принцесса, — скромно обратился к Вель Деван, — Ее чары не любят лишних глаз.       — Чары, Чаары! — недовольно проворчал ворон.       «И ты туда же…», — с раздражением подумала Вель, принявшись аккуратно развязывать нагрудник на теле Джона. Еще ни разу она не раздевала нравившегося ей мужчину при таких обстоятельствах. Его доспехи из вареной кожи пропитались кровью, как и шерстяная туника под ними, и нижняя холщовая рубаха, прилипшая к телу. Вель с трудом стащила всё это, иногда помогая себе ножом. Раны Джона казались едва заметными, но глубокими порезами, если бы не столько крови… Один — самый крупный — на животе, один на горле, на спине и на груди — прямо в сердце.       Смыв кровь полотенцем, Вель обтерла и его лицо, осторожно касаясь острых скул и щек с короткой жесткой щетиной. Он был красив даже сейчас, и она как никогда жалела, что он ее так и не украл, как свою «поцелованную огнем» Игритт. У той были рыжие волосы, и смеялась она очень заразительно. Вель же в плену у Ворон было вовсе не до смеха.       Закончив с омовением, она отжала полотенце, отложив его в сторону и вновь вопросительно взглянув на ведьму. Та подняла глаза от своего снадобья, которое теперь пылало голубым и зеленым огнем. Тени заплясали по стенам комнаты, словно живые существа. Деван при виде их сел на пол, поджав колени к груди, и спрятал лицо в ладонях.       — Нет, омой его полностью… — сказала Мелисандра странным потусторонним голосом. — Он должен родиться заново.       Вель старалась не замечать танцующих теней, она не показывала свой страх. Страх убивает вернее стрелы, парализует ноги, руки и грудь. Вель не по наслышке знала, что такое страх. Она видела тех, кто приходит в ночи, неся с собой холод и смерть. Что ей бешеные пляски огненного демона?       Она подчинилась с неохотой, принявшись развязывать бриджи Джона. Пальцы путались в завязках, но она торопливо стащила их с бедер и ног мужчины, вместе с сапогами отбросив на пол.       «Надеюсь, эта проклятая ведьма знает, что делает».       Мелисандра приблизилась к столу с чашей и свечой, продолжая шептать свои молитвы. Позади неё тихо приоткрылась дверь, и в нее вошел Атлас вместе с белым лютоволком, который сразу же ощетинился, обнажив окровавленные клыки.       — Не время злиться, милорд, — пропела ведьма, — Я всего лишь спасаю Вам жизнь. Призрак продолжал скалиться. Атлас отступил от него к стене.       — Заприте дверь, — попросила Вель. Тени на стене сгустились, когда жрица запустила белые пальцы в горящее месиво и принялась смазывать им свежие раны на теле Джона. Келью наполнил запах горелого мяса. Раны задымились, и под бледной кожей, будто пробежал огонь. Лютоволк опустил уши, присмирев и фыркнув. За дверью на лестнице послышался топот нескольких пар ног, затем ругань и звуки борьбы.       — Эй, там! Откройте! — громовой голос Тормунда сотряс келью, а его кулаки — хлипкую дверь. — Лучше уйдите с дороги, олухи!       — Одичалые захватили замок… — промямлил Атлас. — Они громят Королевскую Башню, и…       — Открывайте, Иные вас побери! — Великанья Смерть не отличался терпеливостью, он что есть сил налег на дверь, и та сошла с петель, с грохотом рухнув на пол. Атлас отскочил, потянувшись за мечом. Деван тоже подпрыгнул, в растерянности глядя то на Тормунда, то на Мелисандру. За лидером Вольного Народа влетел Кожаный, явно, пытающийся утихомирить одичалого, но тот отмахивался.       — Харрр. Этот перебежчик говорит, будто Лорд-Ворона помер! Я чуть было ему за это язык не вырезал! — Но тут его глаза обежали душную комнату и остановились на лежащем на столе Джоне. Красная Ведьма, будто ничего не замечая, продолжала свой непонятный ритуал. Два ее стража растянулись на полу в коридоре.       — Быть не может, проклятье! — выругался Тормунд, рванув к мертвецу. Его никто не останавливал, да и вряд ли смог бы. — Чертовы Вороны! Не зря я их столько покрошил! Но думал, они подняли бунт против нас, а тут такое…       Шуба, руки, топор, который он так и не выпустил из ладони, лицо и даже белоснежная борода Громового Кулака были испачканы чужой кровью.       — Какого черта ты с ним делаешь, ведьма? — спросил он Мелисандру. — Мало тебе сожженных богов и Манса! Я это так не оставлю! — он чуть было не ринулся на неё, но Вель заступила ему дорогу.       — Остынь, Краснобай! — заявила она, и в серых ее глазах сверкнула сталь. — Вольный Народ только что лишился своего спасителя! А эта ведьма пытается вернуть нам его!       Тормунд с сомнением посмотрел сперва на Вель, потом на Мелисандру, которая испуганной не выглядела. По его морщинистому лицу пробежало недопонимание, сменившееся подозрением.       — Как это… вернуть? — спросил он, подняв на лоб пышные белесые брови. — Ты мне сказок-то не рассказывай, девочка! Нельзя вернуть кого-то, если он уже мертв. Мертвецы восстают только упырями!       — Я сама ей не верю, — сквозь зубы процедила Вель. — Но какой у нас выбор? Без Джона Сноу поклонщики и вороны выпихнут нас обратно за Стену на съедение упырям.       — Это мы еще посмотрим! Хар. — Сплюнул Тормунд, вновь подняв топор и направив его в сторону Мелисандры. — Мне нравился этот вороненок, ведьма! Если ты и твой божок и вправду можете залатать его, валяйте. Только учти, что если он восстанет синеглазым монстром, я зажарю тебя также, как ты зажарила Манса!       Тени вокруг сгустились, и пламя на свечах и в очаге заплясало ярче и сильнее. В келье стало заметно жарче, и волосы Вель прилипли ко лбу.       — Выйдите все, кроме принцессы, — приказала Мелисандра. Атлас и Деван подчинились охотно. Кожаный последовал за ними, утягивая за собой Тормунда. Призрак припал к полу, спрятав морду в лапах. Вель отступила к окну, а ведьма… начала петь.       Пела она долго и задушевно на неизвестном Вольному Народу наречии. Ее низкий голос звучал то птичьими переливами, то журчанием замерзшего ручья в полыньях. Когда пение, наконец, стихло Мелисандра поднесла к своему рту горящую свечу и на глазах у Вель заглотила в себя огонь. А после склонилась над телом Джона, и ее губы слились со ртом мертвеца в страстном поцелуе двух любовников.       Вель на миг отвела взгляд, смутившись. От такой вольности она ощутила нечто между ревностью и отвращением. Ей вдруг захотелось придушить ведьму, но вдруг та оторвалась от приоткрытых губ Джона, и Вель увидела, как изо рта мертвеца поднимается тонкая струйка дыма. Тени поползли по потолку и стенам, остановившись над столом и замерев. Мелисандра отступила, смахнув кровь и воск с рубиновых губ, а после вновь запела.       Вель вопреки желанию ступила ближе, не сводя глаз с тела Джона, которое начало преображаться на глазах: пламя под его кожей поползло от лица по шее, словно наполняя собой вены, к груди, и та засветилась, будто легкие заполнил раскаленный уголь. Мелисандра все пела, а Сноу трясло, как в горячке. Его тело начало непроизвольно вздрагивать, метаться по столу, подобно дикому зверю в клетке. Призрак на полу жалобно заскулил, катаясь по камню в агонии. Вель оцепенела, но смогла побороть ужас и кинулась к столу, чтобы удержать на нем Джона. Она вцепилась в его предплечья, но тряска только усилилась. Она попыталась навалиться на него грудью, но тщетно. Тогда она запрыгнула на стол, обхватив его бедрами, чтобы удержать.       — Что с ним такое? — крикнула Вель ведьме, но та лишь продолжала петь свои безумные песни.       — Смерть, Смеееерть, — голосил ворон, в страхе молотя крыльями по стенам.       Джон дрожал под ней. Его голова запрокинулась, рот открылся, издав совсем не человеческий хрип. Грудь вздулась, став невыносимо горячей, и раны снова задымились, будто налившись раскаленным свинцом. Вель уже не могла держать его. Первобытный ужас проник в ее жилы. Она хотела спрыгнуть, но не сумела двинуться с места, даже тогда, когда крепкие мужские ладони стиснули ее плечи до душной тупой боли. Казалось, что сейчас его ногти вспорют ее плащ и тунику и вопьются в кожу и мясо. Она стиснула зубы до скрипа, сильнее навалившись на Джона.       — Твое колдовство не сработало, проклятая ведьма! — взвизгнула Вель, — Он восстает упырем!       — Упырем! Упырем! — как назло повторил ворон. Мелисандра продолжала петь, окутанная дымом. Призрак на полу вдруг затих и забился в конвульсиях, а потом…       Джон Сноу открыл глаза.       С громким и жадным вдохом утопающего, всплывшего из мрака вод на спасительную поверхность. Он смотрел перед собой широко распахнутыми от ужаса глазами, будто ничего не видя. Но его глаза… они были по-прежнему темно-серыми… а вовсе не льдисто-синими. Вель глядела в его застывшее в изумлении лицо, тяжело дыша. Также часто дышал и изнуренный волк, припав мордой к тростнику на полу и высунув красный язык.       — Что… где я… — прохрипел Джон. Хватка его рук ослабла, отпустив Вель, и та поднялась на коленях, чтобы больше не соприкасаться с ним.       — Ты в безопасности, — выдохнула она, едва не плача от радости и пережитого потрясения, и поспешила слезть на пол. Ее щеки пылали, подобно окружившему Мелисандру пламени. Ведьма затихла, закрыв ладонями лицо. Она рыдала и извивалась во власти какого-то демонического танца или экстаза.        — Вель…? — позвал Сноу, и опустил взгляд на свою бешено вздымающуюся грудь. Его раны перестали дымиться, но выглядели по-прежнему свежими. Казалось, они вот-вот начнут вновь кровоточить. Он с трудом поднял руку, дотронувшись до того из порезов, что краснел как раз напротив сердца… снова бьющегося сердца. И ужас, смешанный с яростью, вновь наполнили его глаза.       — Они убили меня! — прорычал Джон. Он попытался встать, но ноги отказали ему, подкосившись. Он упал бы, если бы не Вель. Она ловко набросила свой меховой плащ на обнаженные плечи мужчины, поддержав его, и помогла сесть на край стола.       — И поплатились за это… Я принесу тебе воды, Ворона, — только и смогла сказать она и направилась к очагу, где всё еще стояло второе ведро с водой, а рядом висел и ковш. Джон осушил его несколькими жадными глотками, и прозрачные капли заструились по его подбородку, падая на грудь.       — Я думал… думал, что вижу Волчий Сон… почему я всё еще здесь? Я же… мертв.       — Мертв! — проорал ворон, перелетев на столешницу, и Джон медленно повернул к нему голову. — Сноу! Мертв!       — Ты был мертв… — не стала отрицать Вель, коснувшись ладонью его щеки, и Джон поднял голову, растерянно взглянув ей в глаза, словно в поисках ответов. Еще никогда она не видела его таким подавленным, таким слабым… Своим предательством проклятые вороны, похоже, не только умертвили его тело, но и сломили дух.       — Но Владыка Света вернул Вас к жизни, милорд, — донесся издали хриплый голос Мелисандры. — Это он ниспослал всем нам великую милость. И за это мы будем вынуждены отблагодарить его.       Волосы Красной Ведьмы взмокли и растрепались, щеки порозовели, а глаза, припухшие от слез, светились неистовым восторгом. Она выглядела уставшей, но безумно счастливой, словно провела ночь в объятиях любовника.       — Не слушай ее, — отмахнулась от ведьмы Вель. — Главное, что теперь ты жив. Главное, что теперь у Вольного Народа снова есть надежда. А Вольный Народ станет стоять за тебя до конца.