А наутро взойдет розовое солнце

тогда

      «Синхронизация началась. Синхронизация провалена. Отключение системы питания и контроля. Пожалуйста, отключитесь от сети самостоятельно. Повторная синхронизация возможна через пять минут».              «Синхронизация провалена. Пожалуйста, подождите: идет сохранение начальных параметров».              Щелчок и монотонный писк.       Давит на виски, давит так сильно, что во рту острый привкус тошноты — кисло, жжет пищевод, жидкость скапливается комьями в горле, и не вдохнуть нормально; черная, непроглядная тьма перед глазами накидывает на него удавку-поводок, дышит в лицо — грузно, с шумом, настолько противно, что он отпихивает от себя это лицо, но — ничего.       Снова щелчок.       Слышится шорох. Невесомый, едва уловимый, он ласкает слух и вгрызается в сознание острыми клыками тревоги; кажется, стоит прямо позади него, клыки погружены в загривок, и чувствуется острый запах человеческой крови.       Отпусти.              «Началась повторная синхронизация. Пожалуйста, подождите: идет загрузка данных».              Еще один щелчок. А потом снова — тонкий, противный писк оглушает настолько невыносимо и сильно, что чудится, будто бы лопнут барабанные перепонки.       Не хватает воздуха. Приходится открыть рот — некрасиво, наверное, слюна скапливается на подбородке, мокро и неприятно, — но достичь заветного результата не выходит: кислорода нет.       Острая боль пронзает виски. Чувство такое, что вскрывают черепную коробку — снимают скальп, вынимают мозг, сдирают кожу — ничего не оставляют; мир вокруг окрашивается в различные оттенки тьмы, пульсирует на грани и в его увядающем сознании так ярко, так непередаваемо ярко, что он тянется к нему — нить, красная, теплая, немного дрожащая от его прикосновений, охватывает щиколотку, приносит немного спокойствия.              «Синхронизация провалена. Пожалуйста, подождите: идет подключение к серверу».              

****

             

там

      

Остров Колфорт, Окрестности пустынных земель.

                                  Вулкан Тэларес встречает Ван Ибо сильным порывом ветра. Тот поднимает в воздух огромные облака пыли, закручивает их маленькими вихрями, отчего все это летит Ибо в лицо. Он кашляет — даже сквозь плотную защитную маску аватара это сделать сложно: смесь песка и пыли достаточно ядовита в этой части Колфорта, но тем и ценнее ресурс, добываемый почти у подножия гор.       Ибо поудобнее перехватывает парные мечи, накидывая капюшон — от сильных порывов ветра он съезжает на затылок, цепляясь за маску, развевается, будто бы парус, и от неприятного гула, что стоит в ушах, Ибо начинает тихо раздражаться.       Песок под ногами горячий настолько, что жар чувствуется сквозь плотные ботинки из весьма прочной чешуи, добыть которые Ибо стоило больших трудов: рейд на Дракона Метеоса, из чешуи которого как раз-таки и делают подобную броню, в последнее время собрать весьма проблематично. Дело все в том, что Ибо — одиночный игрок, а для призыва столь могущественного монстра на просторах Колфорта требуется не только состоять в гильдии и собрать очень и очень слаженный отряд, но и совершить еще множество различных действий, среди которых нужно и добыть свитки снятия печати Башни, в которой и заключен столь несокрушимый для одиночек Босс, и собрать отряд для убийства совершенно другого весьма сильного предводителя монстров, а также произвести еще кучу и кучу дорогостоящих ритуалов. И если с этим всем Ван Ибо может справиться без какой-либо проблемы — свитки спокойно можно приобрести среди игроков, как и, собственно, провести ритуалы, — то вот с первыми двумя пунктами — гильдией и отрядами — совладать уже труднее.       Конечно, есть еще и альтернативный вариант — приобрести в лавке у других игроков или же на всеобщем аукционе, но Ибо не особо жалует подобный способ из-за того, что цены иногда завышаются в разы — спасибо, Ибо уже попался однажды на подобную удочку и больше не хочет.       Но ботинки были нужны: все снаряжение, изготовленное из чешуи Дракона Метеоса, в разы увеличивает все характеристики персонажа и в зависимости от проточки специальными усиливающими свитками и заклинаниями повышает его броню, делая персонажа практически не убиваемым (а Ибо стремится к тому, чтобы стать самым сильным игроком не только на своем сервере, но и на других существующих серверах). Тем более, это была последняя недостающая часть в его экипировке.       И вот он, совладав с внутренним отвращением к командной работе и к некоторым зазнавшимся игрокам одной из известных на всем сервере гильдии, — Uniq, будь она неладна, — принимает решение присоединиться и влиться в коллектив на несколько дней.       Лучше бы не соглашался, думает Ибо, тяжело вздыхая и вновь поправляя капюшон. Он ступает по разгоряченному песку достаточно осторожно, осматриваясь по сторонам — обитающие у подножия вулкана монстры, а именно огненные ящеры и пустынные скорпионы, пусть и безобидны для него и их атака нисколько не причинит вреда ни экипировке, ни здоровью, но на игровых просторах помимо опасных монстров хватает еще неприятностей.       Одна из таких — игроки, целью которых является не развитие собственного персонажа, а совершенно иное времяпровождение. К примеру, убийство точно таких же, как и они сами, пользователей игрового мира.       Обычно это происходит ради добычи с них ценных предметов экипировки, ведь при смерти персонажа любое снаряжение, незащищенное специальными предметами-оберегами, может выпасть из инвентаря и подобрать его в игровом пространстве любому оказавшемуся поблизости игроку не составит труда.       Или же это случается забавы ради: смерть персонажа, конечно, явление не столь редкое и не несет в себе никаких губительных для него последствий, кроме как утерянного опыта или же экипировки, если все же отсутствуют обереги.       Сам же Ибо подобную ситуацию никогда не допускает — либо успевает прочитать быстрое заклинание телепортации, либо успешно отражает атаку противника. За весь его пользовательский опыт в данном мире он только один раз подверг себя (по глупости, конечно же) подобному. В самом начале становления своего пути, когда ему, как и любому другому новичку, интересны локации посложнее, чем тот же Лес гремлинов или же Терраса Злодея, монстры на которых оказываются так слабы, что проводить время в игровом пространстве сразу же становится скучно. А если скучно, то стоит найти приключения — в случае самого Ван Ибо, это новые, куда более сложные локации. Правда, Ибо сразу понимает, что подобные места — с сильными и свирепыми монстрами — для его персонажа, еще слабого и не получившего максимальную экипировку (которую, кстати, никто из игроков сам и не сможет получить, так как ее уровень постоянно повышается с очередным обновлением), придется отложить. Они все же несут опасность и всячески тормозят развитие на игровом поприще из-за монстров, достаточно превышающих его по уровню и наносящих такой урон, что если бы не пробегающий мимо игрок, то потерял бы Ибо гораздо больше, чем уязвленная гордость из-за оказываемой со стороны помощи.       Игрока, превышающего его по уровню и отличающегося от точно таких же, как он игроков, запомнить у новичка Ибо отчего-то получается сразу. В тусклом свете окружающей среды его источающий мягкий и теплый свет аватар кажется настолько нереально красивым, что Ибо, готовый выпалить целую тираду грубых и жалящих слов вместо обычного и ожидаемого «спасибо», застывает каменным изваянием прямо посреди опаснейшей локации.       Что, конечно же, не хорошо. Об этом ему и кричит старший товарищ, чей голос, прорываясь сквозь сильные порывы ветра, бушующего в данной местности, доносится до Ибо короткими и прерывающимися фразами.       — Что? — переспрашивает он, пытаясь подобраться ближе к собеседнику. — Что ты там говоришь?       Ему приходится преодолеть несколько довольно-таки сильных и каменистых, похожих больше на кристаллы, выступов, прячась за ними от вновь воскрешающихся монстров. Обходить их, передвигаясь так быстро, словно бы под действием зелья высокой скорости — очень дорогая штука, между прочим, для новичка недоступная, — теряя — выбрасывая — по дороге добычу, пытаясь таким образом облегчить себе путь.       Который отчего-то все не сокращается. Ван Ибо кажется, будто бы он бежит целую вечность: доспехи неприятно тянут, а коротенькие ножки его аватара передвигаются слишком медленно — и угораздило же выбрать Гремлина! — и когда он все же достигает своего невольного спасителя, то первым делом сгибается пополам, заходясь в диком приступе кашля.       Одышка неприятно жжет легкие, пот по его мохнатому лицу стекает так сильно, что слипшаяся на лбу шерсть заставляет его недовольно фырчать. Ибо бросает острожный и, как ему кажется, незаметный взгляд на шкалу собственного здоровья — оно восстановилось почти наполовину, а индикатор сытости и вовсе показывает ему низкий процент. Теперь-то понятно, отчего у него такой упадок сил, да еще и с перевесом в инвентаре. Удивительно, как он вообще двигается.       Его спаситель перебрасывает в руках алебарду, словно бы мячик для пинг-понга, поворачивает к нему голову — от сильного ветра светлые кудрявые волосы развеваются, будто бы божественный ореол, открывая милое и по-детски наивное лицо, и Ибо, всматриваясь в него пристальным взглядом, наконец осознает, какого именно уровня перед ним игрок.       Позер, думает он, наконец, распрямившись.       Вблизи ему удается рассмотреть тускнеющий огонек никнейма — едва заметный, почти прозрачный, он вызывает у Ибо смешано-глупое чувство, от которого как-то неприятно тянет в груди и немного нечем дышать.       Наверное, от сильного ветра, проносится у него в голове мысль. Она заставляет его кивнуть, и, видимо, это действие не остается незамеченным для его спасителя, когда тот опять что-то говорит.       Ибо переспрашивает — не понимает: будто бы кто-то набросил на него оглушающее заклятие тишины или же он сам его использовал, словно в первый раз для своего класса — магические заклинания для него пока еще не слишком привычны, ведь Ибо, как правило, для ознакомления с виртуальной реальностью выбирает другой класс.       По обыкновению, это рыцарь — танк, другим словом, — сильный на броню и свирепый в атаке, но тут, в мире Колфортских божеств, отчего-то Ван Ибо сразу оказывается магом. Словно по чьему-то велению или же одолживший чужой аккаунт.       — Тебе помочь? — голос, что слышит Ибо, мягкий и глубокий, заставляет его нахмуриться — совершенно нетипичный, чуть низкий, он вызывает в нем смешанные чувства.       Себе помоги, хочет сказать Ибо, но вместо этого он говорит:       — Классный прикид, — и думает: черт, что за глупость. Снова открывает рот, вдыхая, и, видимо, в этот раз речевая функция подводит его, потому что Ибо вновь выдает ерунду: — Юбка — отпад.       И начинает тихо, хрипло смеяться.       Игрок с никнеймом Орешек — Боги, тебе говорили, что более тупого ника не придумать, а? — тогда возмущенно замахивается на Ибо, рассекая сталью своего оружия воздух; Ибо отпрыгивает чуть в сторону, уходя от прямого контакта, — только стычки с сильным противником ему сейчас не хватает! — и от его резкого движения находящийся вблизи монстр начинает двигаться в их направлении.       Это не хорошо.       Потому что Орешек, судя по всему, совершенно не замечает этого. Он перехватывает рукоять орудия плотнее, щурится, но больше не нападает. Лишь смотрит на Ван Ибо, застывшего в легкой панике: шкала здоровья восстанавливается слишком медленно, и если монстр атакует его первым, ему хоть и хватит ловкости увернуться от прямого удара, но вряд ли он переживет схватку — зелья восстановления у него практически на исходе.       Умирать совершенно не хочется. Чувствуется в этом что-то неправильное.       — Отойди.       Ибо поджимает губы, когда Орешек решительно выступает вперед. Его накидка хлещет Ибо по ногам, обхватывает в плотный захват одну ногу, практически тем самым соединяя их, и Ибо чувствует дискомфорт — не привык к столь близкому контакту с другими игроками, с другими людьми.       И Ибо чувствует — это игра, нельзя так, все вокруг ненастоящее, это всего лишь выдумка, — себя еще больше смущенным и каким-то беспомощным, — глупое, отвратительное ощущение, — поэтому когда Орешек начинает атаковать нападающего на них монстра, то совершает самое постыдное для себя действие — на землю, прямо под ноги вступившего в схватку Орешек, падает пустая колба от зелья телепортации.       Ибо потом ужасно, до неприличия стыдно — сильный игрок разыскивает Ибо через общий чат, подняв тем самым очередную волну гневных комментариев и предположений: оказывается, Орешек состоит не в последней для их сервера гильдии, занимая при этом тоже достаточно высокую должность офицера.       Ему приходится отключить общий — и не только его — чат, оставив лишь в интерфейсе настройку для получения личных сообщений. Встречаться со своим то ли спасителем, то ли противником — подобная грубость могла возмутить Орешек так сильно, что тот, не раздумывая, объявит персонажа Ибо своим врагом — Ибо совершенно не желал.       И ему удавалось избегать — позорно-то как! — контакта не только с гильдией этого игрока, но и контакта со всеми пользователями игры довольно-таки долго. До самых пор, пока Ибо не понадобилось новое снаряжение Метеоса, потому что бегать в другом, более непрактичном обмундировании, Ибо считал ниже своего уровня — все-таки как никак он уже перевалил за отметку сотни, а значит, пора было уже соответствовать своему статусу по полной.       Это и приводит Ибо, Белого Пиона, знаменитого на весь сервер одиночным стилем игры, в ряды одной из сильных гильдий. И кто же мог подумать, что в ее составе окажется так хорошо знакомый Ван Ибо игрок.       Которого сейчас Ибо и прилетел спасать.       Как будто бы ему было до этого дело. И время.       Глупости какие, проносится в его голове мысль.       Ибо осматривается: пустынная местность вулкана рябит в глазах — от столь резкой смены цветовой гаммы ему становится дурно, да еще и песок мешает обзору и дыханию, заставляя его прибегнуть к смене аватара. Одно мгновение, простецкое заклинание и активация кольца перевоплощений — удобная, кстати, штука — и внешняя личина Ибо с сурового мечника меняется на более привычного к столь жарким местам и ловкого воина-монаха, быстро передвигающего ногами.       Он сверяется с картой — где-то поблизости должно быть ущелье, в котором и застрял отряд его согильдийцев. Ибо бы и пальцем не пошевелил ради их спасения, — все еще срабатывал принцип одиночки — но глава гильдии сурово дает ему понять, что очередной рейд на Дракона для Ибо будет не доступен, если он не станет частью команды.       — Мы оказываем тебе помощь в развитии, — говорит он грозным голосом, — поэтому, будь добр, соблюдай правила, пока ты находишься в наших рядах: если товарищам требуется помощь — помоги без лишних разговоров и вопросов. В противном случае, если тебе что-то понадобится, то все могут быть заняты куда более важными делами, чем проводить время в рейде, где добыча распределяется, в первую очередь, тем, кто помог этот рейд и собрать. Ты понимаешь?       Ибо, конечно же, кивает, но не смотрит на него. Он покачивается с пятки на носок, чуть прищуренным взглядом пытается сделать вид, что действительно заинтересован в разговоре, но быстро теряет всякий интерес и вести светскую беседу, и к самому рыцарю — куда больше его заботит ажурная вязь картины позади. Она, кстати, весьма редкая, манит к себе Ибо то и дело, зачаровывая дивным узором серебра и редким для подобной реальности изображением — обычная усатая кошка на подоконнике, но есть в этой простецкой картине что-то до боли ему знакомое, что оказываясь каждый раз в кабинете у Главы своего альянса, Ибо то и дело неотрывно смотрит на картину.       Мини-карта в углу интерфейса показывает ему искомую тропинку раньше, чем Ибо ступает на нее. Он перепрыгивает с валуна на валун, цепляясь руками за ветки сухостоя — весьма крепкие, они выдерживают его вес, позволяя тем самым добраться до нужного поворота за считанные минуты.       Ибо цокает, наблюдая, как внизу, прямо в самом ущелье, попав в окружение вражеских сил — чертовы пкашники* — отчаянно сражается добрая половина его гильдии. Знакомой светловолосой макушки привычного аватара не наблюдается, и почему-то в этот момент Ибо судорожно, с облегчением выдыхает: Орешка, глупого и неразумного, пытающегося помочь всем безвозмездно, среди этой толпы нет.       Облегчение заставляет Ибо тихо хмыкнуть. Он вновь меняет аватар на привычный ему — суровый и достаточно свирепый на вид Темный мечник спрыгивает в самую гущу событий, и его могучие и светящиеся магической силой парные мечи рассекают воздух резкими и сильными взмахами; начинается бой.              

****

             

Владения Фуриэ несколькими часами позже

                    Лес гремлинов в юго-западной части колфорстких земель, всего в нескольких ли от белокаменного Эшборна, славится среди игроков тем, что лучшую ткань из чешуи можно добыть только у местного кожевника. Ну, и еще наличием, конечно же, в его окрестностях Чабона — местного предводителя гремлинов, охоту за которым обычно устраивают игроки среднего уровня. Достаток от его убийства так себе, если честно: экипировка не подходит даже для начинающих, ее и складывать в сумку-то стыдно; выпадающего серебра не хватит даже на приличные зелья здоровья, разве что только на телепортацию в ближайшее подземелье, но, если честно, такие крохи даже и собирать не хочется; единственное, что кажется приличным в награде за убийство этого моба*, — выпадающие предметы из игрового магазина или же шопа*, как его именуют среди игроков. Правда и тут вероятность получить подобное ничтожно мала — один из десяти, и однажды Сяо Чжань потратил целый день впустую, пытаясь заполучить желаемое; больше не хочет.       Сойдя с ездового дракона и пристроив его возле одного из маленьких домов, привязав к ветке огромного дерева, Сяо Чжань тихо вздыхает: палящее солнце припекает достаточно ощутимо, простая льняная рубаха под доспехом прилипает к спине, и капельки пота, скопившись под забралом шлема, стекают по лицу, заставляя его то и дело отфыркиваться.       Душно и невыносимо жарко — не скажешь, что искусственное солнце настолько губительно. И то, что ощущения тоже окажутся настолько реалистичными, словно бы ты не в виртуальной реальности, а действительно попал под атаку солнечных лучей в самый разгар лета где-нибудь на побережье.       Сяо Чжань оглядывается — скрытая в лесной чаще деревня оказывается пуста. Ни одного живого монстра, лишь валяющиеся под ногами мешочки с лутом*. Чуть ослепляющие, если подойти ближе, из-за исходящего от них неяркого, почти незаметного, свечения, они мешают ему разглядеть нужную тропинку, ведущую к хижине главного кожевника.       — Вот ведь, — бормочет себе под нос Сяо Чжань, вызывая интерфейс. — И кто тут у нас такой умный, а?       Сокрушаться по этому поводу бессмысленно: обычно игроки, пытающиеся отследить время появления в этих лесах Чабона, занимаются тем, что убивают обычных монстров, пытаясь занять себя чем-то. А добычу не подбирают, так как особой ценности она нисколько не представляет. И как итог этого занятия — огромное скопление на всей территории светящихся мешочков, от которых нет никакой пользы, а лишь вред.       Появившаяся в углу мини-карта и ячейка инвентаря переключают на себя все его внимание — он роется в нем, в этом крошечном мешке, пытаясь найти нужные ингредиенты, и когда рядом с ним мелькает серебристая вспышка, лишь хорошая реакция опытного игрока спасает его от прямого попадания в голову.       Он оборачивается — крохотный топор с тихим звоном вонзается в дерево позади. Сяо Чжань хмурится, быстро прячет мешок в интерфейс и всматривается в окружающее его пространство. Ничего не находит, но на всякий случай делает шаг в сторону — очередной топор проносится точь-в-точь в том самом месте, где он только что стоял.       А вот это уже интересно.       Либо он пришел не вовремя, наткнувшись на тех, кто караулит Чабона, ведь время появления этого монстра все же достаточно специфично и отследить его рес* является совершенно нереальным, если ты, конечно, не запоминаешь его изначально или же не покупаешь у тех игроков, кто зарабатывает этим; либо Сяо Чжань напарывается сейчас на пкшников, — тех еще неприятных личностей — и тогда его положение оставляет желать лучшего.       Надеясь, что все же это первый вариант, потому что в этом случае договориться все же возможно, Сяо Чжань аккуратно и довольно-таки быстро — и надеясь, что все же незаметно, — активирует сферу аватара. Яркая вспышка озаряет пространство вокруг, и через мгновение перед пока незримым противником Сяо Чжаня появляется маленькая девочка с рюкзаком на плечах, — надо заметить, что личина Алхимика все же у него самая любимая — держащая в руках колбу-оружие и готовая к схватке.       Лес вокруг шепчет тихо и неспешно: шелест листьев сливается в дивную мелодию с голосами птиц, чья звонкая трель разносится по округе дивным звоном. Сяо Чжань щурится, вслушивается в нее, силясь отделить хоть какое-то постороннее звучание; получается: ловко прицелившись, он выпускает первую маленькую бомбочку, направляя ее в предполагаемую сторону, одновременно с этим активирует заклинания защиты, отчего вокруг него появляется едва различимый пузырь, и заклинание призыва — огненная вспышка мелькает вокруг губительно-обжигающим светом, и ввысь стремительно взлетает дух огня, являя противникам свою мощь.       Запах гари и тепло от жженых сухих веток ощущаются в воздухе довольно-таки отчетливо. Ощущения настолько реальные, словно бы по-настоящему, что Сяо Чжань невольно морщится и кашляет: легкие чуть забивает дымом из-за не рассчитанной силы удара, контролировать которую он пока еще слабо умеет — все же опыт в подобном у него недостаточно высокий, но Сяо Чжань особо не расстраивается, понимая, что все еще впереди.       Когда марево туманного дыма рассеивается, Сяо Чжань по-прежнему один. Он уже было задумывается, что ему все показалось, но тут снова рядом с ним мелькает всполох серебра, и он, путаясь в собственных ногах, кое-как успевает отскочить в сторону — рядом с ним, обрушившись сверху будто бы упавший с небес метеорит, приземляется крохотное тельце.       На вид это обычный монстр — гремлин, обитающий в этих лесах, с самодельным мечом в одной руке и щитом, таким хлипким на взгляд, — в другой. Сяо Чжань облегченно выдыхает, сжимая тонкими пальчиками свое оружие, наблюдает за чуть не поразившим его монстром — тот судорожно дышит, и в образовавшейся тишине слышно лишь его прерывисто-хриплое дыхание, больше похожее на рык.       Гремлин не двигается. Обводит своим черным и пустым взглядом местность, щурится, отчего его сморщенное, мохнатое и похожее на картошку лицо становится еще уродливее, а потом выдает:       — Прочь.       Сяо Чжань запускает в него маленькой бомбочкой, снимает кепку с головы — неудобная, между прочим, она сильно давит на голову, отчего лоб вечно чешется, зудит так сильно, что терпеть нет сил, — и бросает. Гремлин уворачивается, пыхтит, его собственная кепка падает на траву, но он не замечает — полностью поворачивается к Сяо Чжаню, скалит рот в беззубой улыбке и потом опять говорит:       — Ты! — черный взгляд останавливается где-то поверх головы Сяо Чжаня — там, в едва заметной синеве, горит его никнейм. Гремлин расслабляет плечи, отфыркивается, наклоняется поднять кепку, неспешно отряхивая, будто бы потеряв интерес к Сяо Чжаню, заставляя того вновь поднять свое импровизированное оружие, и когда уже Сяо Чжань готов бросить ее, то все же обращает внимание. — Орешек, — кряхтит Гремлин, и в тоне его голоса Сяо Чжаню отчетливо слышится напускное недовольство. — Вешай ярлык на себя, а то затопчут.       — С чего бы?       — Чужая местность, — как для маленького поясняет его собеседник. Сяо Чжань хмыкает, явно не впечатленный. — Оплот рядом, разрухи* и куча вара. Мешаешься под ногами, нет?       — Неужто знаменитый Белый пион беспокоится?       Сяо Чжань подходит ближе, цепляет наконец неудобную колбу к поясу и встает рядом. Кладет маленькую ладошку в перчатке на чужое плечо, чуть сжимая, опуская взгляд — аватар Белого пиона отличается по росту от аватара Сяо Чжаня, делая того немного ниже.       — Вот уж, — бурчат в ответ Сяо Чжаню. — Будто бы у меня есть время.       Усы на лице личины Белого пиона смешно шевелятся, он шмыгает носом, утирая мохнатой лапой лоб, и пытается отступить в сторону. Сяо Чжань не дает — крепко цепляется за него, напирает ближе, всматриваясь хитрым и подозрительным взглядом в лицо напротив.       — Глупая причина, — шепчет он. — Оплот Гноллов в одном ли отсюда, контрольная точка отсутствует, а следовательно, и никаких монстров, — черные, без зрачка, глаза сужаются, Гремлин отфыркивается и кряхтит, пытаясь то ли уйти от чужого прикосновения, то ли, наоборот, притиснуться ближе. Сяо Чжань так и не понимает его действий, пока не слышит слабый, едва различимый звук. — Что ты делаешь?       Ответа он не удостаивается. Вместо слов Гремлин ухмыляется, цокает языком и отпрыгивает на несколько шагов назад, и в его руке Сяо Чжань прекрасно видит простого белого кролика.       Кролика.       Из рюкзака Сяо Чжаня.       — Пион! — возмущенно кричит Сяо Чжань, пытаясь поспеть за скрывшимся в лесной чаще игроком. — А ну вернись! Верни талисман!       И если Сяо Чжань слышит в ответ на свои возмущенные крики громкий и раздражающий смех, то совершенно не удивляется.       

****

сейчас

             Сколько бы времени ни прошло, Сяо Чжаню по-прежнему трудно.       Его дни проходят достаточно монотонно. Серость вокруг угнетает, смеется ему в лицо — когда-то все было иначе, помнишь, как разноцветными бликами искрила реальность вокруг тебя, оставляя мазки краски на всем, до чего могла дотянуться.       Сяо Чжань от нее, если честно, устал.       От этой реальности. От серости вокруг. От себя самого.       Вся его жизнь сейчас напоминает черно-белое немое кино. Унылое такое, знаете?       Сяо Чжань просыпается, и сон, чудной, почти не ощутимый, вновь зовет его в свои владения. Мир вокруг кажется ненастоящим, поддельным, полностью растворившимся в нем самом — пульсирует, трепещет внутри Сяо Чжаня горячей волной, болезненной настолько, что даже не вдохнуть; он настоящий.       Ему не хочется в нем находиться. Правда, Сяо Чжань очень и очень устал.       Вернуться бы — туда, в прекрасный красочный мир меча и магии, где солнце одаривает своим теплом и ветер ласково теребит волосы; вернуться в тот самый, самый что ни на есть настоящий мир, помогающий ему, Сяо Чжаню, не сойти с ума — вернуться бы и никогда, никогда больше не возвращаться обратно.       Но это невозможно.       Мир обрекает Сяо Чжаня на перерывы: они короткие такие, скребущие, словно бы кто-то царапает окно в его спальне — шкряб, шкряб, шкряб ногтем. Звук этот раздражает, бьет по перепонкам, но никуда не исчезает. Как будто кто-то просится в его обветшалую жизнь; не стоит.       Каждое утро Сяо Чжань просыпается, улыбается собственному отражению в зеркале ванной комнаты. Смотрит на него, долго и пристально, все пытаясь отыскать на глубине собственных глаз яркую искру в какой-то слепой надежде и вере: всего лишь сон, кошмар, закончившийся с приходом холодного дождя, стучащего по карнизу всю ночь, и в спальне сейчас все как прежде. Все, как было до: смятые простыни в ногах, сброшенная на пол одна — лишняя, гэгэ, две мешают, — подушка, а посреди всего этого, скрытый в тусклом утреннем свете — шторы слишком плотные, не пропускают игривые лучи, — блеклыми полосами мягких ласк самый близкий человек.       Сяо Чжань ступил бы осторожно, почти неслышно, стараясь не тревожить. Сел бы в изголовье, коснулся мягких, спутанных со сна волос — короткие темные пряди так приятно перебирать, так умиротворенно и спокойно, что, не сдержав порыва, он бы наклонился, лег обратно, слушая чужое размеренное дыхание.       Ему было бы тихо.       Как никогда в жизни тишина бы приносила покой, обволакивала в счастливый и теплый кокон, заставляя внутри все дрожать от переполняющих эмоций.       По-настоящему мирно.       Настолько тихо и уютно, что вокруг ничего бы не осталось — только чуть замутненный взгляд из-под густых ресниц, сонная и абсолютно счастливая улыбка и хриплый, с нотками мягкости голос: «Доброе утро, гэгэ».       Жаль, что это всего-навсего так и не сбывшаяся мечта.       Сяо Чжань знает, что больше так — трогательно, нежно, ласково — не будет. Больше никак не будет.       И от осознания этого ему не больно, что вы. Ему — никак.       Никак — это когда ничего не чувствуешь; вокруг тебя — ничего и никого, лишь вакуумное пространство, сотканное из тысячи нитей и переплетений, оплетающих его тело лианами-цепями. Они впиваются в кожу на загривке острым контактом-подключением, пускают по телу легкую дрожь и чувство эйфории, от которых невольно сводит судорогой все мышцы — нейроинтерфейс, понимает Сяо Чжань, подчиняет его тело виртуальной реальности каждый раз, когда шлем оказывается на его, Сяо Чжаня, голове.       А потом вокруг зарождается целая Вселенная. Красивая, пульсирующая огненными вспышками, необычными образами, завораживающими сознание так сильно, что больше не желаешь ничего — лишь коснуться, коснуться и быть таким же.       Чувствовать, чувствовать и чувствовать.       И Сяо Чжань чувствует. По-настоящему чувствует себя живым, каждый раз подключая серыми вечерами скудной реальности свое собственное сознание в столь дивный и яркий мир.       Это единственный способ, который делает его действительно живым. _______________________________________ *Пкашники или playkiller’s — игроки, цель которых убийство других игроков ради выгоды или забавы. Весьма распространенное явление в большинстве ММОРПГ *Шоп — игровой магазин, предметы в котором можно приобрести за реальную валюту, например, рубли, юани, доллары и т.д. *Моб — игровое название монстра. *Лут — добыча/предмет, появляющийся после убийства монстра/монстров. *Рес — воскрешение/появление монстра после убийства его игроком. *Разрухи — монстры Разрушенных контрольных точек.