Воронье гнездо

Семья зашла в лифт, а следом за ними женщина в форме горничной и молодой человек в классическом костюме и скрипкой в руках. Они вежливо поклонились семье, как и многие работники здесь. — Вам на какой этаж? — Спросил музыкант, вставая рядом с панелью кнопок. — Третий. — Ответил отец семейства, музыкант кивнул и нажал на нужную цифру, а сам зажал потом номер пять. Мальчик же ухватился за руку матери и достаточно громким шёпотом спросил, — Мам, а этот дядя играть будет вечером, да? Женщина сконфуженно улыбнулась музыканту, который внимательно посмотрел на её сына и лукаво подмигнул ему. Горничная рядом снисходительно улыбнулась:— Конечно, молодой человек, — ответила она мальчику, — Наш метрдотель один из лучших музыкантов, что когда-либо слышало Воронье Гнездо. Если у вас будет время, советуем посетить небольшую галерею перед столовой, где вы и сможете услышать эту чудесную музыку. — Значит, Вы маэстро? — Спросил мальчик, разглядывая музыканта. Тот лишь скромно кивнул, но ответить не успел. Двери лифта открылись на третьем этаже, мать вытянула мальчика из лифта, напоминая, что им ещё следует найти свой номер, а работникам отеля выполнять свои обязанности. Мальчик дурашливо помахал рукой горничной и метрдотелю и произнёс: — А меня, кстати, Стивен зовут. Двери лифта закрылись, унося кабину вверх. Семья же направилась по коридору до нужной двери. Для Стивена всё в отеле будоражило. Ему нравилось видеть, как горничные снуют между номерами, ходят ещё какие-то люди с эмблемами отеля на одежде. Номер у семьи оказался двухкомнатным с просторными гостиной, ванной и лоджией. Пока родители раскладывали вещи, Стивен с интересом наблюдал за диалогом под окнами. Там стояла компания официантов и, о чём-то переговариваясь, упоминая музыкальный вечер, верховую езду и даже фехтование. Тут один из официантов помахал кому-то. Стивен проследил взглядом за жестом и увидел ту самую женщину из лифта. Она оказалась заведующей горничными и теперь, когда мальчик смог рассмотреть её внимательнее, походила на фигурку королевы из шахмат. Ферзь, как прозвал её мальчик, шла очень быстро, но грациозно. Она остановилась около компании. — Молодые люди! Чего стоим? Кого ждём? У нас собрание в западном крыле через двадцать минут. — Заведующая горничными разгладила свой передник и внимательно посмотрела на двух официантов. — А мы тебя ждём, — откликнулся один из них. Женщина на это лишь нахмурилась, а затем поспешила обойти их, чтобы продолжить свой путь. Официанты приняли игнорирование за ответ, отделились от компании и поспешили за заведующей, сразу перестраиваясь на рабочий лад. Мальчик проводил Ферзь взглядом и вздохнул. Вскоре к нему в комнату зашла мать и сообщила, что скоро начнётся некое представление на заднем дворе для постояльцев, им следует поспешить, чтобы успеть к началу. Стивен радостно улыбнулся и, схватив куртку, выбежал за матерью в гостиную. Он так и не увидел, что во дворе, около фонтана, стояла человеческая фигура, внимательно следившая за ним с самого начала диалога официантов.

***

— Господа и дамы, собираемся. — Татьяна, а именно так на самом деле звали женщину у ресепшна, громко хлопнула в ладоши, привлекая внимания коллег. — Сегодня я за старшую. На закате дня у нас много планов. Она остановилась в центре кабинета, где был с-образной формы стол. Она посмотрела на коллег. — В первую очередь нужно заняться декором фасада здания. Уже осень, скоро наступит пора листопадов. Кто этим займётся? Она дождалась, пока некоторые из работников поднимут руки, и стала вносить их имена в список на меловой доске, что стояла за её спиной. — У меня вопрос. — Услышала она мужской голос, а потом повернулась к работнику, что занимался подбором кадров в их коллектив: — В прошлый год у нас было огненное шоу, в этот раз мы будем приглашать кого-то из вне? Татьяна задумчиво замерла, хоть она и руководила этим местом, но самой главной не являлась, а такие вопросы могли обсуждаться только с администрацией. Тут её раздумья прервала одна из горничных, что очень сильно походила на несуразную моль. — Это глупо. У нас есть чудесные музыканты, а бар и зал с играми работают круглосуточно. У гостей не будет просто времени увидеть наши подготовки. К тому же, многие приехали на оздоровительные процедуры. Татьяна кивнула, подтверждая слова горничной-моли, затем дверь кабинета открылась и в дверном проёме появились три метрдотеля во главе с заведующей горничных. — Мы от Шелкопряда, — пояснила женщина на вопросительные взгляды коллег. Шелкопрядом здесь называли того, кто, можно сказать, собрал особняк гостиницы по кирпичам собственноручно. Он был личностью известной, но неуловимой. Многие поговаривали, что, например, один из метрдотелей был братом-близнецом Шелкопряда, а второй то ли сыном, то ли племянником. Однако ни один из этих слухов правдой не был. Ферзь кивнула Маэстро, который помог своим «собратьям» по статусу поставить футляры с музыкальными инструментами в углу кабинета. Тот выпрямился и проговорил: — Он сегодня спустится к нашим гостям. Поэтому просьба быть всем. Ещё он собирался произнести тост, поэтому прошу быть готовыми к долгой ночи. А ещё произошли изменения в музыкальном вечере, — он внимательно посмотрел на бармена. — возможно, кому-то придётся развлечь гостей до прибытия Шелкопряда. Маэстро виновато посмотрел на Татьяну: — Ещё тебе придётся задержаться, как и твоей ночной напарнице, Шелкопряд собирался вас посвятить в детали прощального ужина. После последней фразы в кабинете повисла гнетущая тишина. Прощальный ужин был святым действом в этом месте. Воронье Гнездо имело множество разных обрядов и действ, в том числе и прощальный, во всех смыслах этого слова, ужин. Мало кто из работников мог вспомнить истоки этой традиции, но что было, то было. На прощальном ужине Гнездо давало концерт, фуршет и необычный сюрприз как для гостей, так и для работников. На веку Татьяны прошло немало таких ужинов. Многие из них она курировала, а на некоторых находилась по ту сторону баррикад. Старшее поколение работников тоже имело воспоминания об этом празднике. Так, например, Ферзь имела возможность самой составить меню фуршета, а Маэстро смог блеснуть своими авторскими произведениями, которые принесли щепотку популярности этому месту. Молодые же работники ждали ужин с ещё большим трепетом. Им хотелось увидеть высший пилотаж как в сфере обслуживания и развлечения, так и столкнуться с другой стороной Гнезда. Каждый в кабинете замер, думая о своём. Татьяне же хотелось поскорее дождаться вечера, когда она и ещё одна девушка (однажды Ферзь назвала её щенком в пылу конфликта, эти слова надолго засели в голове и стали именем этой девушки) по прозвищу Щенок смогут переговорить с Шелкопрядом тет-а-тет. Если судить по Маэстро, то им придётся задержаться надолго. Маэстро редко позволялось проносить на территорию Гнезда новые инструменты (игрушки, как называла их сама Татьяна), но, если такое происходило, следовало ждать беды. Эта парадоксальная любовь к музыке пугала и завораживала, а ещё подогревала интерес к личности музыканта. Маэстро был хоть и приятной наружности, но в некоторые дни его худоба казалась чрезмерно болезненной. Наконец, работники словно очнулись от наваждения, подскочили со своих мест и после отмашки Кисти поспешили вернуться к своим прямым обязанностям — развлечению постояльцев и удовлетворению их потребностей, а ещё подготовке к грандиозному вечеру и, трепещущему душу, прощальному ужину. Горничные сбились в небольшие стайки, каждой из которых Ферзь отдавала приказы. Работники, которые могли начать работу только вечером, отправились готовиться к выходу на смену. Вскоре кабинет опустел, оставив метрдотелей и Татьяну наедине. — Неожиданно Шелкопряд решил нагрянуть, — произнёс коллега Маэстро, он отличался особым талантом к стихам и прозе, поэтому за глаза его называли Писателем. Сам Писатель поставил на стол футляр с флейтой и подманил к себе коллегу. — Как думаешь? — спросил он без пояснений, Маэстро живо подхватил инструмент и повертел в руках, затем положил назад и одобрительно кивнул. — А ты прав, — подала голос Татьяна. Она внимательно наблюдала, как Маэстро и его подчинённые снуют между футлярами, перешёптываются о чём-то и постоянно рассматривают каждую деталь инструментов. — Вообще, странно другое. Прощальный ужин, — подала голос единственная, помимо Татьяны, девушка. — Шелкопряд такое не позволял услышать молодняку. А тут всем и сразу. Темнит, душой клянусь, темнит. — А я с вами не согласен, — Маэстро оторвался от очередного инструмента, — У нас почти не осталось детей, все, так или иначе, имеют представление об ужине и пире, сопровождавшем его. Я бы больше переживал за постояльцев. — А эти несчастные что тебе сделали? — С некой иронией спросил Писатель. — Мне? Ничего. А вот Татьяне, — Маэстро сделал галантный жест в сторону женщины. Он придавал излишнее значение именам и статусам, как считала сама Кисть. Однако это ещё раз подчёркивало и саму природу Гнезда, где имена, регалии и статусы имели особое значение. — А вот Татьяне придется всё разгребать. В этом году много маленьких детей. А они уж точно будут лезть куда не нужно, — последнюю фразу молодой человек проговорил достаточно угрюмо. — Это всё, конечно, прекрасно, но нам следует вернуться к работе. Ещё осталась арфа и твой любимый гобой, — заметила коллега Писателя и Маэстро. Те покивали и стали собираться. Татьяна отметила, что действуют они слажено. Однако ни Маэстро, ни Писатель, ни даже Полынь (как сама себя называла девушка) не славились уживчивым характером и умением находить компромисс. Маэстро столкнулся взглядом с Татьяной, кивнул ей с должным уважением, подхватил в руки чудесную гитару и вышел из кабинета, уводя за собой и остальных. Татьяна ещё несколько минут постояла у доски, а потом поспешила к ресепшену в предвкушении вечера. Она любила суету. Ещё больше суеты она любила то чувство, когда гостиница оживала, подобно древнему зверю.

***

Медленно приближался закат. В небе стали появляться первые оттенки красного и жёлтого, а солнце стало походить на яичный желток. Ворота гостиницы закрылись, обозначая конец времени заезда гостей. В округе снова воцарилась тишина с редкими переливами поздних птиц. На одной из заброшенных дорог появилась высокая фигура мужчины средних лет в чопорного вида костюме и с дипломатом. На спине его одежд красовалось Воронье Гнездо, а от тяжелого взгляда веяло скукой и тоской. Совсем скоро ему предстоит напомнить о своём существовании отелю.