Магия-шмагия

      В траве сидел Кузнечик, совсем отчаявшийся человечек — Валерка Кузнецов. Он ел одну лишь травку, не трогал и козявку — заядлый был веган. В прибрежные кусты его загнала сильная нужда — он прятался. И ни вонь разлагающейся на солнце ряски и подгнивающей тины, ни кусачие комары и действующее на нервы кваканье лягушек, не заставили бы его покинуть своё укрытие, пока он на все сто сорок шесть процентов не убедился бы, что шайка его обидчиков ушла из парка. Когда в тебе метр пятьдесят шесть при весе сорок килограмм, у тебя старые, перемотанные синей изолентой, очки с толстыми линзами и три свежих некрасивых прыща на лбу, то обидчиков всегда хватает. А особенно, если ты пообещал кое кому выполнить курсовую по металлоконструкциям в промышленных сооружениях и не успел дочертить последний третий лист к сроку. Тогда пиши пропало. Тогда остается только прятаться и молиться Великому Сопромату, чтобы заказчика курсовой и всю его шайку-лейку наконец-то отчислили из универа. Валерка очень верил в божественность Сопромата (и Теормех пророк его!), но вот верить в чудесное избавление перестал еще в школе. Поэтому у него был свой список Топ-сто укромных мест, в которых можно было пересидеть опасность быть избитым и опозоренным. Многострадальные его очки на плюс восемь ломали уже как минимум раза три.       — Ква, блин! — голос раздался совсем близко, Валерка пискнул от неожиданности и забился поглубже в куст.       По берегу прогуливалась парочка. Рыжий парень, примерно одного с Кузнечиком возраста, пинками отбрасывал с дороги разомлевших на солнышке лягух. Рядом с ним шла, нет, плыла еле касаясь босоножками травы, мечта мужской половины их факультета — пятикурсница Маргарита. Рыжий бегал кругами, балагурил, пинал земноводных и жонглировал двумя пустыми кофейными стаканчиками. «Мечта» благосклонно принимала его внимание и задумчиво жевала травинку с пушистым колоском на конце. Валерка завистливо вздохнул, неуклюже повернулся на затекших от долгого сидения ногах, и выкатился из куста на тропинку, уткнувшись носом прямо в яркие модные «сникерсы» сорок пятого растоптанного размера.       — Так-так, — присвистнул владелец обувки и, ухватившись за воротник рубашки, поднял Валерку на ноги. — Мне тут, значит, два часа до конца пересдачи осталось, а ты по парку гуляешь?       «Это провал», — подумал Кузнечик и промямлил в ответ что-то невразумительное и неопределенное. А еще он успел подумать: «Мне конец». Потому что по бокам выросли еще две плечистые фигуры загонщиков и товарищей Батона, который жаждал мести за такую подставу с курсовой. Втроем они принялись оттеснять Валерку к пруду, отрезая от спасительной асфальтовой дорожки.       — Я тут, значит, ищу тебя, а ты гуляешь? У меня, значит, последний штамп в зачетке горит, а ты меня кинуть решил? Не-хо-ро-шо-о-о, — Батон толкнул щуплого очкарика и тот, взмахивая руками, как журавль-переросток, пролетел пару метров и плюхнулся на задницу в грязь.       У Валерки задрожали губы. Сейчас его будут бить и, возможно, даже ногами. Он начал лопотать первые пришедшие на ум оправдания: что у него вчера свет в доме выключили, что отчим вернулся со смены пьяный и порвал ватман с чертежами, что ему еще трое студентов заказали курсовую. Но его словесный поток был прерван оплеухой, от которой с носа слетели старенькие очки и зазвенело в ушах. Батон не намерен был слушать оправдания. Батон жаждал крови. Батон крушить! Но прежде чем верзила-двоечник во второй раз занес кулак над сжавшимся в комок Кузнечиком, ему в лицо шмякнулась и распласталась по нему жирная зеленая лягушка.       — Ква-ва-а-бля, — сказала мерзкая холодная тварь и противным комком упала Батону за шиворот.       — Ли-и-ирой Дженки-и-инс! — заорал чей-то незнакомый голос, и в нависшую над Валеркой троицу влетел с разгона кто-то рыжий и размахивающий во все стороны кулаками.       Образовавшаяся куча-мала покатилась по берегу кряхтя и ругаясь на четыре голоса. Валерка не мог сообразить кто берет верх, а кого пинают по рёбрам кедами, потому что он дрожащими руками искал упавшие очки. Возню и пыхтение прекратил громкий девичий крик:       — Полиция! Я вызываю полицию!       Клубок дерущихся расцепился и из него по одному стали выскакивать валеркины обидчики, бросаясь наутёк по парковой дорожке. Последним встал изрядно помятый Батон. Напротив него стояла раскрасневшаяся Маргарита, крепко сжимая в кулаке что-то, висевшее у неё на шее.       — Это я ему курсовую заказала, слышал? Отвали нафиг, а то завтра в универе ты и до курилки не дойдёшь, козёл! — глаза её гневно сверкали, временно ослепший Валерка влюбился еще сильнее.       — Ну, а чо сразу не сказала? Чего твой хахаль драться полез? — Батон отступал, пятясь задом как огромный рак, такой же красный и колченогий.       — Чеши отсюда!       Маргарита была старше на два курса, а учитывая количество её воздыхателей на факультете, стоило ей только заикнуться о том, что Батон протянул к ней свою лапу, ему бы тут же все манипуляторы пообрывали. Поэтому он благоразумно решил ретироваться, буркнув Валерке напоследок: «Сочтемся, Кузнечик.»       — Балбес ты, Змей! Почти двухметровая балбесина, — Марго наклонилась над всё еще сидящим на земле рыжим парнем, так кстати повторившим подвиг интернет-героя. — Видишь, я бы и так справилась. Ну чего ты в драку полез?       Рыжий неопределенно передернул плечами и встал на ноги, решив не отряхиваться и не размазывать грязь по одежде еще больше. Не смотря на наливающийся под левым глазом фингал, вид у него был донельзя довольный.       — Не получилось с «зажигалкой»? — Змей улыбался во все свои тридцать два белоснежных зуба и собирал растрепанные волосы в куцый хвостик.       — Не получилось, — Маргарита со вздохом разжала кулак, выпуская из ладони жестяной ключик-открывашку от газировки, и помогая подняться Валерке, который так сильно горевал по сломанным очкам, что даже не сразу ошалел от такого проявления внимания.       — Ничего, еще получится. Москва, как говорится, не сразу строилась, — рыжий поднял валеркину сумку и впихнул ему в руки.       — Спасибо, ребята. Спасибо! Если бы не вы… Ой, я не знаю, что было бы, — Кузнечик вдруг внезапно расшмыгался носом, прочувствовавшись моментом своего спасения, поэтому позволил Маргарите забрать у него из рук сломанные очки.       Оправа очков ремонту не поддавалась уже давно, поэтому попросту была перемотана изолентой в нескольких местах. «М-да», — подумала Марго, вертя в руках хлам с диоптриями и стыкуя друг с другом разваливающиеся половинки. Не сработавший во время потасовки амулет-открывашка пригрелся в вырезе футболки и напомнил о себе легкой пульсацией. Половинки очков словно магнитом потянуло друг к другу — щёлк! — и они срослись-спаялись, словно никогда и не были сломаны в переносице. Ненужная больше изолента синим комочком упала под ноги. Маргарита удивленно подняла взгляд и заметила как Змей хитро подмигивает ей подбитым глазом.       — Вот, держи, — она аккуратно вручила очки Валерке и отошла к сияющему как медный таз Змею. — Тебя проводить домой?       — Не, не-не-надо, — Кузнечик вертел в руках чудо и не знал, то ли смеяться от радости, то ли плакать от любви к пятикурснице-спасительнице.       — Ну, мы тогда пойдём, — Марго решила уйти поскорее, пока не начались вопросы о том, как так и каким таким магическим волшебством вдруг починились старые сломанные очки. — До встречи в универе!       — Ты забыла кое-что сказать, — встрял Змей и тихо зашипел, потому что Марго исподтишка пнула его по щиколотке.       — Окулюс Репаро! — крикнула на прощание Маргарита и наконец утащила прочь истерически расхохотавшегося зельевара, оставив Валерку в одиночестве размышлять о внезапно подтвердившейся теории чудесного избавления.