Новое начало

Никто (ну почти) не предполагал, что Джим Мориарти и Шерлок Холмс столкнутся на крыше больницы Святого Варфоломея. Конечно, о том, что они рано или поздно сойдутся в схватке, близкий друг Шерлока Джон и любовник Джима полковник Моран понимали. Но кто вообще мог подумать, что один застрелит себя, а другой сбросится с крыши? Себастьян не видел, как умер Джим. Он держал на мушке Джона. Моран знал, что это — близкий друг Шерлока, тот самый блогер, который и дал Холмсу популярность. Вряд ли сам Ватсон догадывался, что его вот-вот пристрелят. Но этого не случилось. С телефона Джима отправили сообщение: «Всё отменяется». И Моран вздохнул, после чего сложил винтовку. Собственно, он привык к таким шалостям от Джима. Не только к таким, к которым можно было отнести внезапные перемены настроения Мориарти. Больше это касалось, конечно, той части жизни, которую оба держали в секрете. И наутро Морану сказали: «Босс умер. Мы должны затаиться». Себастьян был буквально опустошён. Он тогда так ждал, что Джим придёт вечером, скажет: «Как видишь, Шерлок мёртв. Всё, игра окончена. Иди ко мне!». Но тот не появился. Моран даже хотел показать, как обижен на этого несносного гения. Но не суждено. Мориарти застрелился. А после такого не выживают. А Джон видел. Он выслушал весь этот бред, что наговорил ему Шерлок. Ватсон никогда бы не поверил, что его друг взял и придумал всю эту идею с Ричардом Бруком. Он доверял Холмсу-младшему всегда. И падение с крыши было таким страшным, таким кровавым… «И ты ничего не смог сделать!» — проносилось в голове у Джона каждый раз, когда он вспоминал это. Ватсон часто терял тех, кто был ему дорог. Во время автокатастрофы погиб отец. Мать пережила мужа ненадолго. Гарриет стала пить, а чуть позже вообще скатилась в алкоголизм. Она, конечно, старалась поддерживать младшего брата, но тому было так противно общаться с той, что предпочитает алкоголь намного больше даже тому же общению с братом… И вот наступил момент, когда Джон прошёл войну и встретил одного из самых лучших людей — Шерлока Холмса. Сначала, конечно, они много ссорились и ругались. Но всё же вскоре стали намного лучше понимать друг друга. Иногда Ватсон думал, что он и правда был готов к чему-то большему… Флирту? Страсти? И, наконец, любви? Но всё прервал полёт с крыши. Такой красивый, как у летучей мыши. И такой разбивающий душу на тысячи мелких ножичков. Могила Джима была такой скрытой от всех… Моран знал, что Мориарти это бы не понравилось. «Тут так… Тихо… Он бы сказал что-нибудь насчёт того, как некомфортно находиться в данной тишине» — подумал Себастьян, после чего отвернулся. Он смахнул слезу. Джим со всеми его загонами всё же был тем, кого полковник любил. Когда Себ вернулся на свою квартиру, которую он прятал даже от Джима, то сел на диван. Моран уставился в пустоту. А в глазах разливалась печаль. Джон подумал о том, что могила для Шерлока была какой-то слишком неподходящей. Казалось, что ей нужно больше помпезности. «Памятник из мрамора, например» — подумал Джон. Он всё ещё пытался принять тот факт, что его друг умер. — Будь, пожалуйста, живым, — сказал Ватсон в конце своей речи. Ему так этого хотелось бы… *** Неделя пролетела незаметно. Джон не мог находиться на Бейкер-стрит. Он сразу же постарался найти новое место, где ему хотя бы не приходили воспоминания о друге. Пиво, сериалы… Ватсон даже Молли не хотел видеть, хотя обычно ему нравилось с ней общаться. В конце концов, Шерлок вполне мог бы и начать с ней встречаться. Рано или поздно Холмс бы оценил такую преданность и доброту. Хупер тоже было трудно, ведь тот мужчина, которого она полюбила, покончил с собой. Джон думал о том, что не стал бы ни в коем случае мешать Холмсу и Хупер строить своё счастье, ведь так поступают друзья. Но если Шерлок выбрал бы его… Ватсон знал, что не был бы уверен в своём согласии. Однако он не был против попробовать построить нечто большее. Джон старался не пить много. Он понимал, что его начальник в больнице пожалела его из-за смерти друга. И что послабления не будут вечными. Моран же пил ужасно много виски. Конечно же, все договоры были уже расторгнуты. Он был должен только своему боссу и любимому. Себастьян знал, что Джиму, возможно, просто нужно нечто вроде разрядки. И что тот был прекрасным манипулятором. Но любовь не подделаешь. Конечно, Моран знал — всё проходит рано или поздно. И знал, что нужно отпустить. Но пока что он не собирался делать это. Он просто хотел покоя. Старые фильмы про военное время, когда ждали, когда было столько интересных винтовок, несколько глушили боль и сокращали количество алкоголя. Но не настолько, чтобы Моран всё же не был в каждодневном состоянии похмелья. Впрочем, почти полное отсутствие мыслей только помогало. На счету было достаточно денег, так что полковник мог себе позволить время для того, чтобы спокойно и вне досягаемости прочувствовать всю боль. *** Примерно через дней 10 оба стали понимать, что пора бы переставать пить и жалеть себя и погибших. Нужно постепенно возвращаться к нормальному ритму жизни. Джон, как обычно, собрался на работу. Ему нужно было лечить людей, которым это было необходимо. Только вот… Кто вылечит самого Джона? Врач съел яичницу, выпил крепкого чая, выбрал самые обычные кардиган и футболку. Как бы то ни было, он не собирался больше писать в блог. Жизнь стала казаться Джону серой. Без его друга Шерлока и приключений она теряла всё. Разве что работа казалась важной. Ведь Джон лечит людей и помогает им. Улицы Лондона тоже казались такими невзрачными и лишёнными привлекательности… Но Ватсон упорно шёл к метро. Бесконечный поток людей помогал почувствовать себя лучше. Тут ты невидимка, тебя не знают. Вскоре приехал и нужный вагон. Джон сел на своё обычное место в метро около первого входа. Себастьян же в этот день проснулся с явным желанием вообще больше не просыпаться. Он задумался над тем, что стоило бы поехать к мосту. Он решил, что раз уж собирается прожить последний день, то стоило бы сделать всё, что он любит. Например, приготовить свою любимую пасту с креветками. Вскоре полковник даже расправился с ней. Обычно он готовил нечто изысканное только для Джима, так как на войне он приучился к скромной еде, но сейчас стоило себя побаловать. Вскоре Себастьян надел своё любимое серое пальто и выбрал синий шарф. Джим говорил, что у Морана есть вкус, и что именно эта вещь великолепно подчёркивает глаза Себастьяна. Полковник быстро дошёл до станции метро, сел в вагон. Общество действовало на него угнетающе, поскольку ему казалось, что он никому не мог доверять. Джон немного поглядел на людей, которые сели на следующей станции. Один из них явно был примерно такого же возраста. И у того мужчины были удивительно льдистого голубого оттенка глаза. Если в глазах Шерлока можно было увидеть свет, то в тех словно обитала тьма. И выражение лица того мужчины было ужасно грустным. Ватсон задумался о том, что, вполне вероятно, он сам выглядит не лучше. А тот загадочный незнакомец в сером пальто вряд ли вообще обратил бы внимание на такого человека с такими старыми и усталыми, как казалось Джону, глазами. «Стоп. Меня не должно волновать мнение какого-то незнакомца» — сказал себе Джон. Но тот мужчина, очевидно, был красив. Ватсон отметил, что на того парня смотрела половина вагона, мужчины тоже. Джон чуть вздохнул и отвернулся. Себастьян постарался отвлечься от грустных мыслей. Ему хотелось, чтобы этот день не омрачался больше. И он стал смотреть на людей. Неожиданно для себя, он заметил, что не он один едет тут в вагончике. Джон Ватсон был здесь. Себастьян удивился такому странному стечению обстоятельств. Он читал блог перед тем, как занять позицию для выстрела. Доктор был военным, дослужившимся до капитана, ветераном Кандагара войны в Афганистане, так что у них с Себастьяном было достаточно общего. Всё изменял лишь тот факт, что они находились по разные стороны баррикад. Себастьян и не заметил, что засмотрелся на Джона. Моран неожиданно для себя отметил, что Ватсон, вообще-то, даже симпатичнее Шерлока. А уж в мужчинах полковник разбирался. Джон вновь посмотрел на Морана. И неожиданно заметил, что тот незнакомец смотрит на него. Ситуация была несколько неловкой. Казалось, тот мужчина не хотел бы, чтобы Ватсон заметил, как на него смотрят. Джон не знал, понравился ли ему тот мужчина, или это было желание познакомиться с кем-то, дабы приглушить боль, ведь не всё и не обязательно доходит до любви, но Ватсон улыбнулся тому мужчине. Моран же очень удивился улыбке доктора. Та, казалось, омолодила лицо Джона лет на 8-10. Себастьяну хотелось тоже улыбнуться в ответ. Но, похоже, доктор просто не знал, с кем имеет дело. Так что Моран так и продолжил смотреть на Джона. Ватсону было тяжело пережить потерю друга… А Себастьяну — любовника. И, раз Джон не знает, что Моран работал на Мориарти, то, возможно, они смогли бы нормально пообщаться? Может быть, стоит попробовать? Тут Ватсон встал со своего места и стал подходить к двери. Не к первой, что была ближе, а к центральной. Если бы Джон только мог объяснить свой порыв… Но так уж получилось. И Моран подумал, что раз это всё равно должен был быть его последний день, но теперь это можно отложить, пока не исполнится прихоть, то значит нужно поймать доктора до того, как он уйдёт на работу. Ватсон вышел и взглянул в окно метро. Незнакомца там не было. Доктора не покидало ощущение, что именно за ним и наблюдал этот загадочный человек. Что, безусловно, интриговало. Как и те глаза. Ватсон обернулся в сторону, и вдруг оказался лицом к лицу с тем человеком. Джон даже чуть вздрогнул, но военная выдержка помогла ему не потерять самообладание от неожиданности. — Привет. Мы знакомы? — Здравствуй, — у незнакомца оказался удивительный глубокий голос, на грани баритона и баса, несколько ниже голоса Шерлока, чуть грубее, — Нет, но… Рад встрече. — О, я тоже. Как Вас зовут? — Меня — Себастьян. А Вас? — конечно же, Моран знал, но он должен был играть, и как же полковник надеялся, что доктор поверит. — Джон Ватсон. — Слышал про Ваш блог. — А… Это… — Вы поэтому так печальны? — Ох, как же старомодно Вы выражаетесь! «Печален»! -Джон тихонько засмеялся. — А Вы находите это забавным? — Немного. Но мне нравится, спасибо, Вы подняли мне настроение, — теперь Ватсон улыбался с совершенно искренней улыбкой. Моран отметил это, а ещё тот момент, что в глазах Джона во время смеха что-то загоралось. Нет, не лучики, не звёзды… Не искорки… Это было похоже на свечу. Себастьяну понравилось это выражение глаз. — Ну что ж, я знаю, какого это, когда ты теряешь кого-то близкого тебе. Друга или нечто большее… Сердце в любом случае разбито, — сказал Моран и отвернулся, боясь, что воспоминания могут нахлынуть именно сейчас, но буквально через 3 секунды он снова смотрел на Джона, — Так что я рад, что смог поднять Вам настроение. — Вы мне тоже показались очень грустным. Что случилось у Вас? — спросил озабоченно Джон. — О… Это… Долго рассказывать. Если коротко, человек, которого я любил, совершил самоубийство. — Это… — Да, знаю, ужасно и несправедливо по отношению к тем, кто тебя любит… А Ваш друг сбросился с крыши… — Да… И я это видел… И ничего не смог сделать… — Я тоже не смог остановить это… — Да уж, не думал, что Вы так хорошо можете меня понять… — Знаете, предлагаю не заканчивать на такой грустной ноте наше знакомство, Джон, — тут Себастьян достал листочек из блокнота и ручку, написал на ней номер, — Позвоните, если Вам захочется встретиться. — Спасибо, — улыбнулся Джон и взял бумажку. — До встречи, — сказал Моран и сразу же пошёл. Он знал о том, как работает такой психологический трюк. Оставить за собой последнее слово… Так что Себастьян не сомневался, что Джон решится перезвонить ему. Ватсон же пребывал в некоторой растерянности. С одной стороны, Себастьян, новый знакомый, казался ему тем, кто неожиданно понимает его. С другой, Джон ещё ничего не знал о нём. И ему нужно было всё выяснить. Возможно, помог бы Майкрофт? И, наконец, с третьей стороны, нужно ли ему это знакомство? Так доктор и замер с бумажкой возле мусорки.