Утоли мою жажду

      Коридоры пустого бункера Хранителей знаний гулко разносили звуки уверенных и неторопливых шагов, эхом отражающихся от облицованных плиткой стен.       Весь этот лабиринт был идеальным местом для того, чтобы спрятаться, запутать или выиграть время, отрываясь от погони. Только Дин никуда не торопился.       Сэм не был глуп, но иногда его поступки граничили с идиотизмом. Мало того, что он притащил в бункер демона, отдал единственно эффективное против него оружие Кроули и решил поиграть в Эдгара Кейси, так еще и оставил Дина один на один со своим безумием и желанием поскорее вырваться из рук обожаемого занудного братца. Поэтому Дин решил изменить свою тактику.       Изначально старший Винчестер, обзаведясь черными глазами и способностями рыцаря ада, собирался оказаться как можно дальше от брата. Он делал все, чтобы держать Сэма на расстоянии: оставил предупреждающую записку, прятался целый месяц, даже сработался с Кроули, к которому младший не испытывал особо теплых чувств из-за своей нескрываемой ревности. Но Сэма не взяли даже угрозы, хотя Дин говорил убедительно и практически правду: горло брата действительно привлекало его так же сильно, как и раньше.       Он и ранее еле держал контроль над собой из-за метки на правой руке, а сейчас, став демоном, это стало в разы сложнее. И настырный младший брат все только усложнял. Дин не хотел даже ненароком ему навредить и причинить боль, бежал от него, но Сэм не понимал этого, приволок его в бункер и накачал своей кровью, которая раскаленной лавой растекалась по его венам при каждой инъекции.       Сэм потерял бдительность, чего делать уж точно не стоило. Дин не Кроули, поэтому он сделал ему поблажку, как брату, ошибочно думая, что тот не будет противиться исцелению. Младший Винчестер и сам не совсем верил в чудо; оставалось лишь три инъекции, а Дину становилось только хуже, но Сэм намеревался идти до конца. Привязанный к стулу, пригвожденный к месту демонской ловушкой, брат уже не представлял для него опасности. Но Сэм не думал, что его собственная кровь сыграет с ним злую шутку.       И теперь происходящее в бункере напоминало игру в кошки-мышки, а Сэму досталась самая незавидная роль. Кроме него и Дина в бункере больше никого не было — более того, вход теперь был полностью заблокирован, что отрезало их от помощи из внешнего мира. Младший Винчестер был не из робкого десятка, но даже у него сердце ушло в пятки. Еще и так некстати он лишился рабочей руки — конечно, он неплохо справлялся и с одной левой, но, когда в противниках у тебя такой могущественный демон, это было даже смешно. К тому же, он совсем не хотел причинять Дину вред — и отсюда начинались все проблемы. Сэм не мог использовать даже ритуал изгнания, чтобы хоть как-то обезопасить себя. Оставался лишь один элемент воздействия — слова, но Дин был глух к его просьбам.       А в голове Дина уже зрел новый план. Он помнил, что брата сложно переупрямить, особенно когда дело касалось жизни кого-то из них. Только Дину нравилось его теперешнее состояние, и просто так отказываться от этого он не собирался. Даже сейчас, после всех инъекций, в нем кипела демоническая сила, и это будоражило, как и тяжесть молотка в руке. Раз Сэм не хотел его отпускать, то у старшего появилась одна идея, как удовлетворить и его желания, и свои собственные, но для этого нужно было посеять отчаяние. Брат наверняка уже думает, что Дин хочет его убить. Как же он был не прав, но старший пока что не собирался его разубеждать.       — Сэмми, чего ты прячешься от меня? Не ты ли хотел, чтобы я был с тобой? — громко позвал Дин, неспешно проходя по коридору. Его губы тронула коварная ухмылка, а в слова просочилась насмешка. — Выходи, проведем время вместе, как в старые добрые времена. Ты ведь этого хотел.       Сэм не знал, как долго придется бегать от него по, казалось, бесконечным коридорам бункера. Здесь больше не было ни одного безопасного уголка, и прятаться было бессмысленно, Дин бы все равно рано или поздно нашел его. Младший Винчестер замер в одном из таких коридоров, прижавшись к стене и желая хоть немного успокоить биение своего сердца. Холод облицовочной плитки обжигал его спину даже сквозь ткань рубашки.       — Дин, позволь мне закончить начатое, — крикнул в ответ он, осторожно выглядывая из-за угла, и его слова эхом отбивались от стен. — Я хочу помочь тебе.       Дин поигрывал молотком в руке, будто это был не тяжелый инструмент на массивной ручке, а детская игрушка. Все его демонское естество кричало об убийстве, метка горела на правом предплечье, пусть в ладони лежала и не рукоятка Первого клинка. Он бы и убил, не будь он заперт в бункере вместе с Сэмом — немедленно нагнал бы свою жертву, размозжив ей голову молотком. Но смерть брата ему была не нужна. Пусть он и стал демоном, но он все равно помнил о своих чувствах.       Голос Сэма звучал издалека, в нем уже сквозили отчаяние и страх. Старший Винчестер удовлетворенно ухмыльнулся, пропуская отросшие волосы сквозь пальцы и зачесывая их назад. Он ускорился, теперь ступая мягче, собираясь еще больше запутать Сэма.       — Кто сказал, что я жду помощи? Мне нравится мое новое состояние, — отозвался он, стеля шаг по пустынному длинному коридору, и его голос сочился ядом. — Я думал, что ты примешь меня любым. Или же твои слова — просто пустой звук? Ты ранишь меня в самое сердце.       Сэм не понимал, почему Дин медлит. Его чутье могло бы безошибочно привести его к желанной цели и удовлетворить его растущую жажду крови, но создавалось ощущение, что старшему Винчестеру нужно было совсем не это. Может быть, он, как и любой хищник, хотел поиграть с добычей, хорошенько погонять адреналин в венах брата, превратить убийство в развлечение вместо скучной рутины. Это пугало Сэма еще больше. В действительности он совсем не мог предугадать действия и желания Дина, и эта непредсказуемость сводила его с ума. Перед глазами до сих пор стояло то ледяное выражение, с каким его старший брат избивал того парня — несомненно, тот заслуживал, чтобы его проучили, но ни один мускул на лице Дина не дрогнул. Он просто безжалостно наносил удары, как настоящая машина для убийств. Чужая боль приносила ему удовлетворение, и это было страшно. Сэм не был застрахован от подобной участи, и совсем не имело значения, кем он был до этого: братом, любовью всей жизни или кем-то еще — сейчас он был просто очередной добычей.       Шаги с гулом раздавались практически в голове Сэма, он чувствовал их приближение, поэтому стал медленно пятиться в противоположную от звука сторону, скользя рукой по стене, будто пытаясь нащупать выход. Он не хотел подавать голос, ведь именно по голосу легче понять его расположение, но тактику свою менять не стал. У него больше не было выбора.       — Дин, я делаю это для твоего же блага, ведь я люблю тебя, — его тон предательски смягчился после этой фразы. — Если я отпущу тебя, все охотники мира ополчатся против тебя, и поверь, они найдут способ, как с тобой разделаться. Я хочу защитить тебя, Дин.       Тот неторопливо, но уверенно шел на голос брата. Судя по звукам, Сэм не убегал, даже не думал, будто собирался встретить его практически безоружным — та зубочистка, именуемая курдским ножом, была против него бесполезна. Отважный младший брат в своем отчаянии стал слишком безрассудным, надеясь на силу своего убеждения. Будь Дин человеком, то у него не было бы сил сопротивляться увещеваниям Сэма, но теперь им двигал расчет.       — Любой охотник, вставший на моем пути, пожалеет об этом, — на этот раз не кривя душой ответил старший Винчестер, и его низкий, похожий на рык голос, отразился от стен коридора. — Тебе ли об этом не знать. Кого ты защищаешь: меня или их?       Одна лишь мысль о том, как кровь тех, кто захочет помешать ему, потечет по его рукам горячим теплом, будоражила Дина, пробуждая жажду убивать. На мгновение прикрыв глаза, он усмирил свои кровожадные порывы — сейчас не время для этого. Если все получится, то жажду убийства он сможет утолять постоянно. Губы старшего растянулись в коварной ухмылке, он отвел руку с молотком в сторону, задевая им стену и волоча за собой. Зловещий скрежещущий звук только сильнее нагнетал обстановку.       — Ну же, Сэмми, хватит прятаться, — пропел Дин, направляясь прямиком туда, откуда в последний раз слышался голос младшего. — Посидим, как в былые времена, выпьем, займемся любовью.       Последняя фраза брата — или кем он там был — больно резанула по ушам. Сказать подобное было так в духе Дина, и в то же время от его голоса веяло чем-то чужим, фальшивым, от чего сжималось сердце. Сэм чувствовал, как губы сами по себе растягиваются в горькой ухмылке, и желал только одного: запихнуть эту боль обратно в глотку и не позволить демонским речам посеять в нем еще большее отчаяние. А справляться с ним становилось все труднее. Нож в его руке не сможет сдержать Дина даже на пару секунд. Ни одна из ловушек не сработает. И он даже не был уверен, что на Дина в таком состоянии подействует святая вода. Бежать некуда, он проиграл, даже не начав битву. Через несколько минут все решится — и совсем не в его пользу.       Скрежещущий звук молотка напомнил Сэму все те жуткие фильмы про психопатов по телевизору, которые они смотрели с Дином в мотелях. Сэм не любил их, это всегда была идея старшего глянуть очередную часть Дня Всех Святых, а потом по дурости пугать его после просмотра. Сэма уже трудно было испугать после всего, что выпало на их долю. Но сейчас он словно попал в свой самый большой кошмар.       Сэм с детства знал, что в их работе может произойти всякое, знал, что однажды может умереть на руках Дина. Но умереть от его рук было одним из самых больших страхов младшего. Он не был готов смотреть в лицо брата, не выражающее ни капли привычной обеспокоенности, ни капли любви. И с каждым шагом Дина в коридоре Сэм чувствовал приближение той самой страшной смерти, от которой в холодном поту просыпался по ночам. Он так отчаянно хотел остановить это, но не знал, как. Лишь машинально выставил вперед нож, понимая, что выглядит смешно, и с ужасом наблюдал за тем, как движется чужая тень на стене.       — Дин, остановись, — почти умоляюще произнес Сэм. — Прошу, не нужно делать глупостей.       Дин слышал отчаяние в голосе брата, слышал, как он дрожал от напряжения и страха. Ухмылка на его губах стала поистине демонической, ведь он практически достиг цели — Сэм умолял его, чувствуя недобрые намерения старшего. Сам же он не считал свой план злодейским, он действовал в интересах брата, о которых тот еще не подозревал, и, в кои-то веки, в собственных.       Молоток соскользнул с поцарапанной плитки, приятной тяжестью оттягивая руку, когда старший Винчестер завернул за угол. Сэм загнал себя же самого, Дину даже не пришлось за ним бегать — всю работу сделали слова, сказанные в нужный момент и с нужной интонацией. Он окинул взглядом напряженную позу брата, его здоровую руку, вытянутую вперед и до побелевших костяшек сжимающую нож, будто держась за последнюю соломинку в этом безумном водовороте.       — Нашел тебя, — игриво протянул Дин, обнажая зубы в улыбке и покачивая молотком в руке. — Ты выбрал плохое место, чтобы спрятаться.       Старший Винчестер читал Сэма, как открытую книгу. Тот уже практически готовился к тому, что массивный инструмент, так удачно выбранный вместо ножа, с минуты на минуту со всей силой опустится на его голову. Он хмыкнул от понимания, как легко страх стер из памяти брата самое главное знание: Дин всегда будет защищать его. Его глаза заволокло тьмой, когда он сделал шаг навстречу Сэму, затем еще и еще, пока кончик выставленного вперед ножа не уперся прямо в ямку между ключицами.       — Что ты предпримешь сейчас, Сэмми? — задал вопрос Дин, не отпуская взгляда младшего.       Сэм пытался сохранять спокойствие, но его выдавали поистине мелочи: дергающийся уголок брови и едва заметное движение зрачков. Он будто сканировал брата, пытался просчитать возможные траектории удара, но тот все еще оставался полнейшей терра инкогнита. Храбриться не было смысла. Дин — демон, он чует страх за версту, этот тонкий аромат просачивался даже сквозь плотные слои одежды. Сэм знал, как это работает. Как обостряются все чувства, когда в тебе пульсирует эта дрянь. Даже спустя столько лет эти воспоминания были такими же яркими. Время не затягивало эти раны в душе, они до сих пор кровоточили и гноились. И теперь воспоминания смотрели на него черными глазами брата. Дин это сделал специально, чтобы окончательно подорвать его моральный дух, поэтому Сэм опустил взгляд, переведя его на кончик своего ножа, что впивался в ложбинку под шеей старшего.       — Ты же знаешь, что я не причиню тебе зла, — примирительно ответил Сэм, чуть ли не физически ощущая холод острия на коже. — Положи молоток, и мы спокойно все обсудим.       — По-моему, мы уже все обсудили, пусть и не пришли к компромиссу, — усмехнулся Дин, чувствуя, как кончик ножа проехался по кадыку, пока он говорил. — В глубине души ты понимаешь, что даже если я положу молоток, то все равно буду сильнее тебя. Во мне осталось достаточно демонических сил.       Дин оскалил зубы в опасной ухмылке, молоток плавно выскользнул из его руки, с громким стуком падая на пол. Он ему больше не понадобится, будет только мешать. Пусть Сэм даже с одной рукой сильнее большинства охотников, но Дин был одним из тех, кто его тренировал.       Не то, чтобы это вселило в Сэма больше уверенности, но он с удивлением обнаружил, что брат может его слушаться. Из чего следовало, что вся эта погоня не стоила и выеденного яйца. Это был спектакль. Дин с самого начала не собирался лупить его молотком.       Замешательство Сэма сыграло на руку старшему Винчестеру. Одним слитным движением он перехватил здоровую руку брата и толкнул к стене, прижимая его своим весом, чтобы тому сложнее было вырваться. От резкого удара из горла Сэма вырвался хрип, и лезвие само выскользнуло у него из пальцев. Он попробовал вырваться, но ладонь Дина лишь убедительнее сжала его запястье. Младший Винчестер встретился взглядом с бездонными глазами и тут же опустил его, чувствуя стыд за колотящееся в груди сердце. Он не хотел смотреть на Дина со страхом, но иначе не получалось.       — Зря ты придумал меня лечить, — цокнул языком старший и горячо зашептал ему на ухо. — Как всегда не слушаешь своего старшего брата, поступаешь по-своему. Каждый раз на одни и те же грабли, Сэмми. Даже не представляешь, что я сейчас собираюсь с тобой сделать.       Младший ждал чего угодно. Ждал, что руки брата сомкнутся на его шее и начнут медленно душить его, или что он пробьет рукой дыру в его груди и вытащит сердце — Сэм знал, у него бы хватило сил. Но ничего подобного не происходило. Почему-то Дин медлил. И что-то в голове Сэма начинало проясняться.       — Нет, — тон его речи тут же стал твердым, а нахмуренные брови сошлись на переносице. — Если бы ты хотел убить меня, ты бы уже давно это сделал. Что ты задумал, Дин?       Тот ухмыльнулся, когда в голосе Сэма проскользнула уверенность. Его умный младший брат наконец-то начал соображать, а не трястись от страха. Только уже слишком поздно, он уже был пойман, загнан в угол, и ему некуда было отступать — Дин держал его в своей крепкой хватке.       — А я и не хотел тебя убивать, — подтвердил догадки Сэма старший Винчестер, сильнее прижимая его своим телом и ловя цепкими пальцами его подбородок, чтобы заставить посмотреть в глаза. — Но сейчас мы поступим по-моему. Хватит с меня твоего упрямства.       Сэм не раз убеждался в том, насколько горячим бывает тело Дина, но сейчас напротив своей груди он чувствовал поистине адское пламя. А может быть, просто контраст с холодной стеной за плечами делал свое дело. Дина явно бесило то, что Сэм уворачивался от зрительного контакта, поэтому его пальцы сжимали его подбородок, и хватка эта была непривычно грубой. Младший Винчестер сдался, понимая, что он не в том положении, чтобы навязывать свои правила, поэтому он дал Дину то, чего тот хотел — и это оказалось не так страшно.       Скользнув взглядом по лицу брата, Дин на мгновение задержался на его губах. Его ухмылка стала шире, и он прикусил губу, чтобы сдержаться и не поддаться соблазну — еще рано, сначала нужно довести все до конца. Его демонические силы постепенно возвращались после незавершенного лечения. Дин за весь месяц практически не пользовался ими, предпочитая пьянящее ощущение поющего от убийств клинка в его ладони, но сейчас это было необходимо. Если он ослабит хватку, то Сэм больше не попадется на его провокации, снова заведет свою шарманку о лечении и человечности. К черту это.       — Не вздумай дергаться. — Голос старшего Винчестера превратился в низкий угрожающий рык. Он ослабил хватку, отстраняясь и прижимая брата к стене уже одной лишь демонической силой.       Дин наклонился и подобрал нож, который выронил брат, осматривая его, будто видел впервые. Выгравированные на лезвии руны поблескивали в освещении бункера, обещая не самые приятные ощущения. Подняв взгляд на младшего, он растянул губы в коварной улыбке, поигрывая ножом и чувствуя, как от предвкушения по телу расходятся приятные волны тепла.       Несмотря на невозможность пошевелиться, Сэм не сводил встревоженного взгляда с Дина. Как только в его руке блеснул тот самый курдский нож, в голове стали крутиться самые безумные предположения — но младший Винчестер не хотел в них верить.       Ему хотелось верить, что Дин — даже в обличье демона — на такое не способен.       — Что… — сдавленным голосом произнес он, пытаясь оторвать голову от стены. — Что ты делаешь?       Сэм боялся — Дин чувствовал его страх, отражающийся в его напряженном теле, загнанном взгляде, в попытках храбриться и выглядеть как можно более спокойным. Он чувствовал запах страха, щекочущий ноздри и будоражащий. Губы старшего Винчестера сами собой разошлись в довольной ухмылке. Он легко провел пальцем по лезвию ножа, будто проверяя его остроту, хотя это было ни к чему. Когда он вновь посмотрел на Сэма, его глаза вернули свой прежний цвет.       — Ты так хотел вернуть меня, что опустился до грязных приемов, — хмыкнул старший, слегка покачав головой. — А я всего лишь делаю так, чтобы исполнение твоего желания было возможным.       Сэм не сводил затравленного взгляда с ножа, что был его единственным спасением, а теперь грозился стать его погибелью. Он ловил себя только на одной мысли: он был готов выдержать любые пытки и умереть в муках, чем пойти на то, что задумал его безумный брат. Сейчас завеса наконец-то рассеялась, и то, что Сэм увидел за ней, оказалось гораздо страшнее неизвестности.       У демона Дина был изощренный и в какой-то степени даже извращенный ум. Вспомнить хотя бы то, с каким восторгом старший Винчестер рассказывал об унижении, на которое обрек того парня у бара, чуть ли не облизывая себя за столь гениальную выходку. Это должно было натолкнуть Сэма на мысль, что мозг Дина стал работать немного иначе — но нет, он все еще верил, что с ним брат так не поступит.       Что для него Сэм все еще исключение.       Покрутив в руке нож, Дин облизнулся и вновь подался к брату. Его губы прижались к пересохшим от сбившегося дыхания губам Сэма в жестком поцелуе. Сэм гневно выдохнул через нос, агрессивно сжимая челюсти. Язык брата блуждал по кромке губ, намереваясь скользнуть внутрь, но младший не позволял. Это был не Дин. Это была адская тварь, и Сэм не собирался доставить ей такого удовольствия.       Проведя кончиком языка по тонким губам брата, Дин чуть отстранился, удобнее перехватывая нож и с нажимом проводя бритвенно острым лезвием по предплечью, шипя от неприятных ощущений и чувствуя, как боль искрится в открывающейся ране. Горячая кровь потекла по коже, вызывая щекотные ощущения и заставляя старшего Винчестера прикусить губу, чтобы его ухмылка не казалась настолько явной.       Запах крови резко ударил в нос Сэму, вызвав легкое головокружение.       — Нет, Дин, остановись, — прошептал он, сжимая руки в кулаках, но все еще не в состоянии вырваться. — Неужели ты правда хочешь напоить меня своей кровью? Ты сошел с ума!       Он задергался в демонической хватке, и Дину пришлось приложить усилия, чтобы тот не вырвался из его еще не совсем окрепшего захвата.       — Пожалуйста, не заставляй меня проходить через этот ад снова. Я поклялся, что больше никогда не ступлю на эту дорожку. Лучше убей меня!       Боль от ножа, убивающего демонов, еще покалывала открытую рану, но старший Винчестер не собирался ее заживлять. Кровь скользила по предплечью, грозясь закапать на пол. Взгляд Сэма жадно ловил каждую каплю крови, соскальзывающую вниз по руке. Ему казалось, сейчас одна из них упадет на пол, а за ней другая, и этот раздражающий звук будет царапать то самое запретное желание, от которого младший Винчестер избавился с таким трудом. Но Дин не позволил этому случиться. Вместо этого сам слизнул ее, и Сэм почувствовал вкус металла на своем собственном языке. Брат делал это демонстративно, пытаясь пробудить в нем нужные ему воспоминания, но вызывал лишь презрение на лице младшего.       — Убить тебя? Сэмми, ты не за того меня принимаешь. Я все еще твой брат, — отозвался Дин, выпуская из руки нож и позволяя ему упасть на пол за ненадобностью. — Ты сам хотел, чтобы я был с тобой, а это, — он кивнул на истекающую кровью рану, — единственный выход, чтобы удовлетворить наши с тобой желания.       Лезвие ножа с неприятным звоном ударилось о пол, вырывая Сэма из оцепенения. В голове промелькнула отчаянная мысль: будь оружие немного ближе, он бы мог попробовать дотянуться до него ногой, каким-то образом перехватить его и всадить в тело Дина, но он тут же прогнал пугающее наваждение.       — Ты не мой брат, — резко ответил он. — Мой брат никогда бы так со мной не поступил.       Дин нахмурил брови. Сэм так ничего и не понял, его способность к рациональному мышлению затмили ревность, злость и поистине баранье упрямство. Он не желал видеть, насколько Дину хорошо в новой ипостаси. Его больше не терзали прошлые воспоминания о провалах, не мучала вина за то, чего он даже не совершал. Не этого ли хотел Сэм всю их совместную жизнь?       — Я твой брат и ты это понимаешь, — прорычал Дин. — Немного усовершенствованный, но это я. Эти душа и тело принадлежат мне.       Сэм пропускал слова Дина мимо ушей. Он мог говорить все, что угодно, но младший Винчестер знал точно: его брат не стал бы прижимать его к стене и насильно обращать в монстра. Это было зло, принявшее облик его брата. Настоящий Дин умер, и он должен был отпустить его, а не гоняться за его призраком по всей Америке в надежде воскресить то, что любил.       Дин видел, как губы Сэма побелели, а на щеках заиграли желваки — так сильно он стискивал челюсть, чтобы не дать ему исполнить задуманное. Дин вздохнул. Он правда хотел по-хорошему, но придется и тут применить силу. Он вновь стиснул здоровой рукой подбородок Сэма, больно впиваясь пальцами в челюсть и пытаясь вынудить брата разжать зубы.       — Ну же, Сэмми, будь послушным, открой рот, — насмешливо пропел он, чувствуя, как кровь снова начинает течь по его руке вниз. — Я знаю, что в глубине души ты жаждешь вновь ее попробовать.       Дин заговаривал ему зубы, но младший лишь сильнее сжимал их, несмотря на боль. Сэм смотрел ему в глаза со всей ненавистью, на которую в тот момент был способен, и боль от осознания этого была сильнее физической.       Это вызывало у старшего Винчестера злобный азарт. Он и так постоянно потакал хотелкам Сэма — теперь его черед добиваться своего. Дин облизнул губы и прижался ими к открытому порезу, чувствуя, как горячая кровь заполняет его рот солоноватым привкусом. Он понял, что брат не откроет рот, как ни пытайся разжать его челюсти, и сам ни за что не станет пить. Поэтому у Дина возник новый план действий.       Он не хотел причинять Сэму боль, но тот продолжал сопротивляться, так что это было необходимо. Разжав пальцы на его челюсти, Дин положил ладонь на его больную руку, стискивая ее до невыносимой боли. Если бы Сэм мог, он бы согнулся пополам, но невидимые путы все еще удерживали его на месте. Он рефлекторно дернул рукой, пытаясь высвободиться из хватки брата, но тот не отпускал, лишь усиливая нажим, и из груди Сэма вырвался мучительный стон. Дин впервые намеренно делал ему больно, чтобы получить желаемое, и сказать, что младший был разочарован, зол и убит этой новостью — это не сказать ничего. Он знал, что Дин только и добивается, чтобы тот открыл рот, и он смог запихнуть ему в глотку хоть несколько капель крови, но ничего не мог с собой поделать; ярость застила ему глаза и вырвалась наружу.       — Черт возьми, Дин, мне больно! — Сэм снова дернулся в чужих руках и умудрился ненадолго пробить брешь в демоническом барьере: четкий удар ногой пришелся Дину по колену. Его демонические силы ослабевали, но физически он все еще был сильнее любого человека. Он проигнорировал удар и вновь всем своим весом навалился на брата, впиваясь в его губы поцелуем и сразу же раздвигая их, пока тот не опомнился. Кровь, которую он так и держал во рту, потекла в чужой, неаккуратно пачкая губы обоих и редкими каплями стекая на подбородок.       Язык брата тут же воспользовался подходящим моментом и грубо толкнулся в рот Сэма, и он почувствовал металлический привкус крови Дина вместе с его собственной, очищенной для ритуала. Еще горячая, она медленно затапливала его рот, и Сэм противился этому всеми силами, зажмурившись, чтобы не видеть довольную ухмылку на лице старшего. Он пытался вытолкнуть кровь языком и чуть ли не отплевывался от поцелуя, из-за чего она стекала по подбородку, но в глубине души он знал, что уже слишком поздно сопротивляться. Ему придется глотнуть — и тогда начнется необратимый процесс, разрушающий его на молекулярном уровне, образующий новые клеточные связи. Сэм ненавидел это, и ненависть душила его изнутри, заставляла захлебываться кровью и в отчаянии кусать губы Дина, срывая на нем злость. Он хрипел от боли в руке и рычал от боли в сердце, он шумно дышал через нос и не открывал глаза. Он чувствовал стыд за то, что в очередной раз оказался слаб, что снова поддался, и хуже всего — это не был какой-то мелкий паршивый демон, это был Дин, тот, которому он доверял больше всего на свете. Мир Сэма рухнул в одночасье, он не был к этому готов и не знал, как с этим жить.       Старший Винчестер отдал ему все до последней капли, чувствуя, как порез на руке начал затягиваться. Он больше был не нужен, той крови было достаточно для того, чтобы запустить реакцию. Дин чуть отстранился, разглядывая испачканные губы Сэма и вспоминая, как впервые увидел его, пьющего демонскую кровь. Он смотрел в искаженное отвращением лицо брата и испытывал иррациональную нежность.       — Так было надо, Сэмми, — заговорил он, скользя пальцами по его скуле и убирая за ухо выбившуюся прядь. — Ты скоро поймешь это. Это единственный способ, чтобы мы были вместе.       Сэм чувствовал, как густая и вязкая жидкость стекает по стенке горла, оставляя после себя привкус горечи и злость, усиленную во сто крат — а может быть, это уже была реакция организма на кровь демона. Злость настолько крепко сжимала его в тисках, что младший Винчестер не мог пошевелиться. Он не облизывал губы даже после того, как Дин отстранился, лишь открыл глаза, чтобы вновь с ненавистью посмотреть на него. Он не знал, что может так сильно ненавидеть родные черты лица. Ему было дурно от чувства использованности, которое подарил ему его любимый брат. А тот еще смел к нему прикасаться, гладить, будто ничего не случилось.       — Не трогай меня, — Сэм мотнул головой, увиливая от чужих прикосновений. Сила демона его больше не сдерживала, и ему захотелось оказаться как можно дальше от Дина и больше никогда его не видеть. Младший поднял руку и агрессивно провел по губам тыльной стороной ладони, лишь больше размазывая кровь по лицу, но ему было плевать. Не чувствуя сопротивления, Сэм налег телом на тело Дина, отталкивая его от себя. Старший Винчестер на автомате сделал шаг назад, давая брату больше свободы, но тут же ухватился за его здоровую руку, сжимая ее цепкими пальцами.       — Сбегаешь, как всегда, — прищурился он. — Забыл, что сам заблокировал бункер? Тебе не уйти отсюда, как и мне.       Сэм не знал, собирался ли брат уколоть его или сделал это случайно, на эмоциях, но ядовитые обвинения возымели эффект. С тихим рыком сквозь стиснутые зубы младший выдернул свою руку из чужой ладони, чувствуя, как горит кожа в месте захвата.       — Оставь меня. Ты добился своего, чего еще ты хочешь? — его глаза сверкнули гневом, встречаясь с таким же взглядом напротив. Сэм ощутил, как накаляется воздух между ними, и как Дин сдерживается из последних сил, чтобы не выместить на нем свою ярость. Это затишье перед бурей вновь заставило младшего занервничать. Обида жгла его изнутри, поэтому лучшим вариантом было сбежать, куда угодно, чтобы не наломать еще больших дров.       Дин много чего хотел от Сэма. Например, хотел, чтобы он его понял и перестал ненавидеть. Он мог запросто удержать Сэма или же сломать ему вторую руку, не будь он его братом. Пальцы старшего Винчестера с усилием разжались, выпуская того из хватки, позволяя ему думать, что вырваться так легко. Сэм отвернулся, но Дин мог чувствовать, что к ярости, подогревающей его кровожадность, добавился страх и тут же обдал его сладкой волной. Он стиснул зубы, так, что на челюсти заиграли желваки, стараясь сдержать бушующую метку. Спина уходящего брата была для него, как красная тряпка для быка, но Дин позволил ему уйти, как и всегда. Сейчас нужно было выждать момент.       Стоило только Сэму скрыться за поворотом, как Дин отвел взгляд от проема коридора, освещенного тусклыми лампами. Он наклонился, подбирая с пола испачканный в собственной крови нож, и спрятал его за поясом джинсов. Младший Винчестер больше не сможет воспользоваться им против брата. Сдерживаемая ранее злость росла в Дине, как девятый вал. Ручка отброшенного молотка вновь приятно легла в ладонь, вызывая желание тут же применить инструмент, желательно в целях раздробить чьи-нибудь кости. Метку жгло огнем чуть ли не до боли. Дин практически по-звериному зарычал, всаживая молоток в кафель стены. Плитка брызнула во все стороны, царапая кожу и ссыпаясь на пол, но облегчения это не принесло никакого.