Чат

Му Цин, едва почувствовав чужие губы на своих, жмурится и на секунду замирает. За эту секунду Фэн Синь успевает распробовать виски, который недавно вливал в себя его друг, и тридцать раз пожалеть о том, что решил все-таки сделать так, как тот требовал. Несмотря на слова Му Цина о том, что он не может ударить Фэн Синя и не хочет больше этого делать, последний все-таки чувствовал угрозу, потому что в данной ситуации у Му Цина вполне могут сработать рефлексы, отточенные за много лет: чуть что, лезть на Фэн Синя с кулаками. Он действительно заносит руку — как кажется трезвому парню — для удара, поэтому Фэн Синь мгновенно отстраняется. Му Цин распахивает глаза, и рука застывает в воздухе, так и не достигнув цели. — Я не должен был, — начинает Фэн Синь, и ему в миллионный раз за вечер затыкают рот. Му Цин буквально впивается в его губы, еще сильнее перегибаясь через стол. Не выдержав, он поднимается, стараясь не прекращать поцелуй — несколько раз их губы все-таки разъединяются, — и, обходя стол, садится прямиком на ноги Фэн Синя. Он берет чужое лицо и сжимает так сильно, что парень хмурится от боли и касается его руки, как бы намекая, что необходимо хоть немного контролировать силу. Губы Фэн Синя облизывают, поочередно посасывают и мягко сминают своими, но уже скоро эта напускная нежность сменяется укусом: Му Цин оттягивает зубами нижнюю губу, и в этот момент Фэн Синь открывает глаза, сталкиваясь с потемневшим взглядом и шальным блеском. Он перестает дышать, на что Му Цин лишь улыбается в поцелуй и зализывает место укуса, собирая языком мелкие капельки крови. — С каких пор ты так не уверен в себе, а? — он двигает бедрами, и Фэн Синь впивается в них руками, пытаясь удержать парня на месте. — Не ерзай, — говорит тихо, сбивчиво дыша, на что потерявший голову Му Цин лишь усмехается и назло продолжает провоцировать, запрокидывая голову. Он ведет себя словно кот, напившийся валерьянки вместо виски, и такого Му Цина Фэн Синь видит впервые. И ему нравится. Просто пиздец как нравится. — Если не прекратишь, я разложу тебя на этом столе, — предупреждает Фэн Синь, сжимая чужие волосы и чуть оттягивая, на что парень лишь тихо мычит, продолжая двигаться. — Не получится. У меня… нет смазки, — хватка чуть ослабевает, и Му Цин поднимает голову. — Можно без нее. — Не получится, — в ответ на это Фэн Синь вопросительно выгибает бровь, и парень продолжает чуть тише: — порвешь. Мужчин у меня тоже не было. — Никогда бы не подумал, — скользит пальцами по спине, пояснице, отчего Му Цин сильнее выгибается; забирается под ткань футболки и гладит проступающие на молочной коже косточки и ребра — кое-кому определенно надо больше есть. — Заткнись, — выдыхает ему в губы и снова целует, на этот раз сразу настойчиво проталкивая свой язык в чужой рот, чтобы Фэн Синь наверняка больше не сказал ни слова. Они сталкиваются зубами, когда ни один не хочет уступать другому, шумно дышат через нос, лихорадочно шарят ладонями по чужому телу: Му Цин — по груди и прессу, Фэн Синь — по спине и заднице, задерживаясь преимущественно на последней, мягко оглаживая и резко шлепая, отчего Му Цин громко мычит в поцелуй и в очередной раз кусается, на этот раз несильно сжимая зубами чужой язык. — Жарко, — шепчет Му Цин и отодвигается, чтобы стянуть с себя футболку, но запутывается в ней, стянув лишь наполовину, чем вызывает у Фэн Синя смешок. Последний любезно помогает избавиться от ненужной тряпки, и Му Цин откидывает ее куда-то в сторону, не особо заботясь, куда попадет. Фэн Синь смотрит жадно, скользит ладонями по взмокшей шее, плечам, касается сосков, немного поигрывая с ними и получая от Му Цина громкий вздох сквозь стиснутые зубы в награду; обводит подушечками отчетливый пресс, заставляя напрячься, и спускается ниже пупка, сжимая в руках ткань домашних штанов. Он чуть оттягивает их и заглядывает внутрь, с интересом рассматривая вставший член под боксерами. — Ты возбудился от одних прикосновений? — спрашивает, и Му Цин приоткрывает глаза, смотря на него из-под длинных ресниц. — А сам-то? — подмечает, ухмыляясь, и еще раз двигает бедрами, отчетливо чувствуя бугорок в чужих джинсах, но быстро давится воздухом, стоит только Фэн Синю сжать его член сквозь ткань боксеров. Он прикусывает губу и вновь прикрывает глаза, чувствуя, как пальцы медленно скользят по стволу, обводят контур истекающей смазкой головки. Му Цин приподнимается с чужих ног, позволяя приспустить штаны вместе с боксерами — они так и остаются на щиколотках, — и садится обратно. Фэн Синь вновь касается его члена одной рукой, и у Му Цина поджимаются пальцы на ногах; другой же он прижимает парня ближе к себе, чтобы коснуться соска языком, дразняще поиграть с твердой горошиной. Му Цин мелко подрагивает и громко стонет, когда Фэн Синь, размазав предэякулят по длине, сжимает член в плотное кольцо пальцев, обводя большим головку, и, слегка ослабив хватку, начинает дрочить ему. Он отрывается от соска и, подняв на Му Цина возбужденно-веселый взгляд, говорит: — А ты, оказывается, очень чувствительный. Давно никого не было? — спрашивает, не успев толком подумать, и сразу жалеет, понимая, что его надежды далеки от правды. Вопреки его ожиданиям Му Цин кивает, заглядывая ему в глаза, и наверняка из-за алкоголя выпаливает: — Никогда не было. Губы Фэн Синя от удивления приоткрываются, и Му Цин, не желая, чтобы тот спросил еще хоть что-то, сжимает его за подбородок и снова целует, параллельно толкаясь в кольцо пальцев. А ведь действительно. Все то время, что кто-то говорил в их присутствии о сексе, Му Цин молчал больше обычного и старался уйти от диалога, ведя себя точно, как Се Лянь. Вот только первый в отличии от их общего друга не краснел, поэтому Фэн Синь не особо задумывался о том, что Му Цин может быть девственником. Он, наоборот, считал, что тот не заглядывается ни на девушек, ни на парней потому, что какими-нибудь вечерами спит со случайными людьми и, удовлетворив свои потребности, просто уходит, забывая обо всем произошедшем. Да и сейчас он совершенно не ведет себя как девственник: в его случае алкоголь действительно творит чудеса. — Помоги мне, — шепчет в губы Му Цин, вырывая чисто механически отвечавшего на поцелуй Фэн Синя из мыслей, и кладет свою руку на его, намекая на то, чтобы тот продолжал двигаться. Несильно завязанная резинка была стянута и отброшена на пол, а длинные волосы разметались по плечам. Это, казалось, был первый раз со средней школы, когда Фэн Синь видел Му Цина с распущенными волосами. И абсолютно точно первый раз, когда Му Цин перед ним был на пике оргазма: с раскрасневшимися щеками и затуманенным взглядом, с приоткрытыми — несомненно мягкими, он убедился — алыми губами, припухшими от поцелуев. От такого вида возбуждение Фэн Синя стало совсем болезненным, и он ускорил движения рукой, пристально смотря на своего любовника и упиваясь чужими громкими томными стонами и сбившимся дыханием. Тело Му Цина дрожит, когда он, выгнувшись в пояснице, достигает разрядки, пачкая одежду Фэн Синя белесой жидкостью, и обмякает в чужих руках, обессиленно роняя голову на чужое плечо. Они молчат. Фэн Синь потому, что пытается угомонить собственный ноющий член, а Му Цин из-за того, что после оргазма тело становится вялым, и говорить совсем не хочется. Когда через некоторое время Фэн Синь все-таки что-то говорит, Му Цин его уже не слышит, буквально уснув на нем. Одному из них ничего не остается, кроме как позаботиться о другом, донеся до кровати и вытерев найденным в ванной полотенцем. А еще кое-как справиться с собственным возбуждением в одиночестве.

***

Му Цин проснулся с сумасшедшей головной болью и с трудом смог разлепить глаза. Радовало, что он проснулся в кровати. Не радовало, что без Фэн Синя. Он смутно помнил вчерашний вечер, но чем больше думал, тем ярче становились картинки в голове. В голове, которая, судя по всему, в тот момент совершенно не работала. Разве стал бы он делать подобное, если бы был в трезвом уме? Му Цин хмуро посмотрел на одеяло, сжав его в руках, и понял: стал бы. Однако противное чувство сглаживали таблетки на тумбе и стакан воды, которые кое-кто заботливо оставил перед тем, как уйти. «Ну, спасибо и на этом», — подумал Му Цин и выпил лекарство. Если верить времени на экране телефона, то на первую пару он уже не успеет, значит, и спешить не было необходимости. За то время, что Му Цин бесцельно слонялся по своей квартире, он неоднократно поймал себя на мысли, что залипает — подолгу пялится в стену, задумчиво касаясь своих губ, — отчего сам же страдает: кипяток переполняет стакан и растекается по столу, каплями падая еще и на пол. Этим утром парень матерился чаще обычного.

***

— А где Му Цин? — спрашивает Се Лянь у Фэн Синя, задумчиво осматривая студентов в коридоре. — Дома. Он не очень хорошо себя чувствует, — отвечает парень с заметными синяками под глазами. Этой ночью он с трудом смог заснуть: непрошеные мысли то и дело лезли в голову, и едва у него получилось задремать, как прозвенел будильник. — Вы поговорили? — утвердительный кивок, и Се Лянь облегченно выдыхает. В этот момент раздается тихая мелодия звонка, и второкурсник, извинившись перед другом, отходит в сторону, чтобы поговорить. Но разговор затягивается, поэтому Се Лянь машет рукой, чтобы Фэн Синь не ждал его. И тому ничего не остается, кроме как медленно пойти к аудитории, у которой, оказывается, кто-то уже был. Му Цин сидел на корточках, прислонившись спиной к стене: пара должна была быть у Ши Уду, который не любил, чтобы студенты «своим присутствием оскверняли аудиторию» раньше времени. У Му Цина, видимо, не было ни сил, ни желания пойти и где-нибудь еще дождаться начала пары, и он предпочел этому просто коротать время здесь, стараясь разбить экран телефона силой мысли, если судить по тому, как напряженно он в него всматривался. Однако стоило ему увидеть Фэн Синя, как складка меж бровей разгладилась, а взгляд чуть просветлел. — Привет, — произнес он, чуть отодвигаясь, чтобы Фэн Синь присел рядом. — И тебе привет. Как голова? — опустившись рядом, парень бегло взглянул на красивый профиль, почти сразу отводя взгляд. — Нормально, спасибо за таблетки, — помолчав, Му Цин все-таки спросил: — Жалеешь? — Нет, — честно ответил Фэн Синь, вновь посмотрев на парня. — А ты? — Тоже нет. Только о том, что теперь придется приспосабливаться к жизни без драк с тобой, потому что мне не особо нравится позиция «бьет — значит любит», — Му Цин усмехнулся и взглянул на Фэн Синя, который сразу сгреб его в охапку. От неожиданности парень потерял равновесие и плюхнулся на него, а тот, в свою очередь, на пол. Проходящие мимо студенты странно на них поглядывали, но ничего не говорили. Му Цин же мгновенно залился краской и попытался выпутаться. — Что ты делаешь? Отпусти, — он выставил руки по обе стороны от чужой головы и все-таки отодвинулся, принимая сидячее положение: Фэн Синь, не ожидая, что упадет, и сам ослабил объятия. — Я ценю то, что вы решили протереть полы перед моей аудиторией, — Ши Уду вырос из ниоткуда и до чертиков напугал все еще лежащего Фэн Синя, заставив его быстро подняться на ноги. — Рекомендую в следующей жизни сразу идти в уборщики. Наблюдавший за этой сценой со стороны Се Лянь улыбнулся, быстро развернувшись на пятках, и пошел в противоположную сторону. В конце концов, с Фэн Синем они смогут договорить и потом.