Чат

Се Лянь проснулся от внутреннего будильника, едва солнце появилось над горизонтом. От долгого пребывания в неудобном положении спина затекла, поэтому парень поспешил ее размять. Увидев перед собой телефон, он взял его и попробовал включить, но на экране появилась лишь иконка разряженной батарейки. Вспомнив все, Се Лянь удивился, как у него получилось заснуть во время видеозвонка, и ему стало стыдно за то, что он, должно быть, заставил Сань Лана чувствовать себя неуютно. Сегодня был первый раз, когда они говорили по видеосвязи. И в этот самый первый раз Се Лянь, как обычно, заснул посреди разговора, не удосужившись даже сбросить звонок. Когда через некоторое время телефон подал признаки жизни, парень первым делом взглянул на время: пять утра с небольшим. Сегодня был первый раз, когда Се Лянь заметил у Хуа Чэна надпись «был в сети час назад» вместо «онлайн». Второкурсник не знал, включены ли у Сань Лана уведомления, но предположил, что вероятность этого довольно велика: парень отвечал ему самое большее спустя три минуты. Поэтому, чтобы ненароком не потревожить чужой сон, который и так несправедливо короткий, он не стал ничего писать, решив вместо этого дождаться появления Хуа Чэна в сети. Се Лянь не знал, на что потратить два часа — будильник у него всегда стоит на семь, — поэтому не нашел ничего лучше, чем лечь в кровать и продолжить спать на этот раз в удобной позе. Но сон не шел, а настойчивое солнце имело на парня свои планы. Например, посветить лучами в лицо, чтобы тот похмурился и перевернулся, меняя свою излюбленную позу на менее любимую. В конце концов Се Лянь провалялся добрых полчаса, без конца ворочаясь, и, окончательно оставив надежду увидеть какой-нибудь сон, решил заняться чем-нибудь полезным. Стоило ему сесть, как солнце спряталось за облаками, будто боясь гнева того, кто всю ночь спал, скорчившись за столом: Се Лянь посмотрел на то место, откуда оно раньше светило, метая взглядом молнии, но быстро забыл о своей ненависти, вздыхая и поднимаясь с постели. Сделав кофе, парень вернулся в спальню — там на зарядке стоял телефон, — чтобы убить время. Идею позаниматься чем-то полезным пересилило желание ничего не делать. Рекомендации на ютубе оказались забиты какими-то непонятными вещами: с чего они взяли, что Се Ляню будет интересно смотреть на то, как люди роют подземную базу с бассейном? Любой бы покрутил пальцем у виска и забыл — сам Се Лянь, конечно, ограничился бы последним, — но вопреки здравому смыслу парень включил видео. Когда он посмотрел около половины, ему пришло уведомление о новом сообщении: будь оно от кого угодно кроме Сань Лана, он бы, наверное, продолжил смотреть, как двое мужчин самозабвенно формируют их подземную базу из земли и какой-то грязи, но все-таки писал Сань Лан, так что второкурсник сразу же открыл диалог. Хуа Чэн Доброе утро, гэгэ. Выспался? Се Лянь подумал о том, что парень, должно быть, только-только проснулся и еще лежит в кровати, сонно потирает глаза и спросонья медленно печатает сообщение: он довольно часто смотрел на статус Сань Лана, в последний раз проверяя его каких-то пять минут назад перед просмотром видео.

Сяньлэ Доброе утро, если честно, то не очень. А ты?

Хуа Чэн Выспался Наверняка он сказал неправду. Не нужно быть великим математиком, чтобы посчитать, сколько спал Сань Лан — примерно столько же, сколько вчера Се Лянь. И если последний весь день ходил с ощущением, будто умер, а похоронить забыли, то вряд ли Хуа Чэн чувствует себя свежим и бодрым. В конце концов, кто на свете не хотел бы спать положенные человеку восемь часов? Хуа Чэн Как твоя спина? Ты заснул не в самой удобной позе

Сяньлэ Затекла, но уже все хорошо. На лбу, правда, красный отпечаток от стола держался некоторое время

Хуа Чэн В следующий раз ложись на кровать сразу, как почувствуешь сонливость Хуа Чэн Или с самого начала

Сяньлэ Мне кажется это немного неправильным. Мы же созваниваемся, чтобы общаться, а по итогу получается так, я засыпаю посреди разговора :(

Хуа Чэн Ничего страшного, гэгэ, все люди устают, да и я даже рад, что мой голос так на тебя действует. Можно не переживать, что у тебя когда-нибудь будет бессонница :) Се Лянь чуть улыбнулся и привычно покачал головой, запоздало вспоминая, что Хуа Чэн его не видит.

Сяньлэ Сань Лан, тебе что-нибудь снилось?

Хуа Чэн Мм, да. А тебе?

Сяньлэ Нет, но хотелось бы. Что снилось?

Хуа Чэн Прости, гэгэ, не могу рассказать

Сяньлэ Кошмар?

Хуа Чэн Нет, наоборот — очень приятный сон. Просто не думаю, что тебя обрадует его содержимое Раз Сань Лан не хочет рассказывать, Се Лянь не будет настаивать. Он сделал глоток уже сильно остывшего, но все еще теплого кофе и подумал о том, что все-таки надо было добавить ложку сахара.

***

Весь день в университете для Му Цина тянулся неописуемо медленно. В голове был беспорядок, на душе — неспокойно, но он кое-как отсидел все пары, занимая места как можно дальше от Фэн Синя. Желательно где-то в первых рядах, чтобы не было соблазна обернуться. Преподаватели на этот раз на нем не отыгрывались, предпочитая игнорировать источник гнетущей атмосферы откуда-то слева. С Се Лянем они столкнулись в коридоре, перекинулись парой слов — Се Лянь вдобавок приободряюще похлопал его по плечу — и разошлись. После учебы Му Цин не нашел ничего лучше, кроме как опустошить запасы давно подаренного кем-то алкоголя, поэтому сейчас, сидя у себя дома, он пил. В одиночестве, как заправский алкоголик. Он, вообще-то, пить не любит. Совсем. Совершенно. Но сегодня почему-то полюбил, и чем больше он вливал в себя, тем сильнее ему хотелось написать Фэн Синю, пригласить к себе, чтобы поговорить, но стоило представить чужое удивленное лицо, когда тот увидит, в каком состоянии находится Му Цин, как желание отпадало само собой. Да и просто чужое лицо видеть не хотелось. А вот поговорить было необходимо. Алкоголь ударил в голову, и парень вместо того, чтобы просто написать Фэн Синю сообщение, позвонил ему. Гудки казались вечными, и спустя минуту Му Цин уже подумывал плюнуть на все, бросить трубку и закинуть телефон куда подальше, но Фэн Синь все-таки ответил на звонок. — Что-то случилось? — было первым, что он спросил, и это вполне логично: Му Цин никогда не звонил ему и крайне редко писал первым; Фэн Синь даже не думал, что у парня есть его номер. А в связи с последними событиями Фэн Синь наверняка считал, что тот скорее плюнет ему в еду в столовой, пока тот не будет смотреть, чем решит нормально поговорить. — Приедешь, — звучало не то вопросительно, не то утвердительно, и Му Цин уныло посмотрел на лед в стакане. Фэн Синь тяжело вздохнул, а затем послышалось какое-то шуршание, и Му Цин не нашел ничего лучше, чем сбросить звонок. Ушел по-английски, называется. У Се Ляня, Фэн Синя и Му Цина давно были адреса друг друга: они иногда собирались вместе после учебы, отдыхая от объемов информации, вдалбливаемой им в головы. Вдобавок квартиры последних двух находились не особо далеко друг от друга в масштабах Пекина: на машине ехать минут десять. Поэтому уже очень скоро в дверь позвонили, и парень нетвердой походкой пошел ее открывать. Фэн Синь выглядел обеспокоенным, и стоило ему увидеть Му Цина, как он внимательно оглядел его с головы до ног, лишь затем почувствовав терпкий запах алкоголя. Хозяин квартиры отошел в сторону, пропуская гостя внутрь, и сразу же громко захлопнул дверь, по-видимому не контролируя свою силу. Фэн Синь приподнял одну бровь и сделал вывод: — Ты налакался. — Спасибо, не знал, — язвительно ответили ему и ушли на кухню, молча приглашая Фэн Синя за собой. Там Му Цин нашелся сидящим за столом и медленно попивающим виски с таким удрученным видом, будто произошло что-то слишком ужасное. Фэн Синь вновь спросил: — Что-то случилось? На этот раз парень перевел на него взгляд и отставил стакан в сторону, закинул ногу на ногу и подпер щеку рукой. — Случилось. Ты, — трезвый Му Цин был немногословен; пьяный, по-видимому, был еще более скупым на слова. По крайней мере, так показалось Фэн Синю, и он уже открыл рот, чтобы что-то ответить, но тут Му Цин неожиданно продолжил: — Как ты мог, а? — он смотрел на него так устало, будто все тяготы мира свалились на его плечи. — Мог что? — Фэн Синь нахмурился. Он понятия не имел, что на уме у Му Цина; не мог предположить, что он сделает или скажет в следующую секунду, и поэтому в груди зародилось нехорошее чувство. Быть может, он зря сюда приехал. — Ну что ты там сделал, — он махнул рукой и закатил глаза. — В себя… В меня. Влюбил…ся? — Му Цин взглянул на него расфокусированным взглядом, и в конце концов остановил все внимание на губах. А потом клюнул носом и чуть не ударился лбом о стол — Фэн Синь едва успел подскочить и поддержать его. — Тебе, пожалуй, хватит, — сказал он, отставляя стакан еще дальше и закрывая бутылку. Сам он пить не собирался: хоть кто-то должен оставаться в здравом уме, а то беды не избежать. — Я хотел с тобой поговорить, — начал было Му Цин, но его прервали. — Давай утром поговорим, когда ты протрезвеешь. Му Цин поднял голову и тяжело посмотрел на садящегося обратно парня; несколько прядей упало на лицо, и Фэн Синь, не успев толком подумать, протянул руку и аккуратно заправил их за ухо. Взгляд Му Цина от этого жеста чуть прояснился: появился решительный блеск. — Нет, утром я тебе хер что скажу. Давай сейчас. — Хорошо, — тяжело вздохнув, он все-таки согласился в надежде на то, что он хотя бы узнает о том, что в голове у Му Цина. А если ситуация выйдет из-под контроля — сделает вид, будто ничего не произошло. Парень долго молчал, подбирая слова, но, судя по тому, как он чертыхнулся и цокнул языком, подобрать ничего не получилось, так что он просто решил сказать все, о чем думает. — В последнее время у нас все не так, как раньше, — Му Цин задумчиво водил указательным пальцем по поверхности стола, выводя какие-то одному ему понятные узоры. — Ты не выходишь у меня из головы, и я просто ненавижу это! — его палец замер, а темные глаза устремились к напряженному Фэн Синю. — Мы даже подраться нормально не можем, потому что у меня отпало все желание бить тебя, — уголки его губ опустились, а брови свелись к переносице. Потерявший весь интерес к вырисовыванию невидимых узоров Му Цин обратил внимание на лежащую на столе руку Фэн Синя и, недолго думая, положил на нее свою, начав играться с чужими длинными пальцами. Рука у Фэн Синя оказалась неожиданно горячей, и касаться ее было приятно. Первое время тот ничего не делал, позволяя Му Цину вытворять все, что у него на уме: гладить ладонь, медленно проводить пальцами по коже, касаться запястья. И только когда Му Цин приложил свою ладонь к его, будто сравнивая размеры, Фэн Синь согнул пальцы, и под чуть шершавыми подушечками оказались костяшки. Бледные пальцы Му Цина были расслаблены — он не спешил переплетать их с чужими равно как не одергивал руку — и сильно контрастировали с смуглыми фэнсиневскими: это завораживало, и чем больше Му Цин рассматривал их сцепленные руки, тем больше хмурился. Фэн Синь понял, что он больше не собирается ничего говорить, поэтому начал: — Му Цин, я… — Поцелуй меня, — резко прервал его парень вопреки ожиданиям, и Фэн Синь удивленно распахнул глаза. Он сомневался, стоит ли ему делать это. Фэн Синь, конечно же, сильно хотел снова коснуться мягких губ своими, втянуть в долгий, медленный поцелуй — совсем не такой, какой у них обычно получался, — но вряд ли наутро Му Цин обрадуется, если вспомнит о том, что просил его сделать. — Поцелуй, — Му Цин поднял на него уверенный взгляд и придвинулся ближе, перегнувшись через небольшой круглый стол. И Фэн Синь сдался.