Чат

— Сань Лан, верно? Рад тебя видеть! — Цинсюань широко улыбнулся, а затем, будто что-то вспомнив, проморгался. — Погоди, ты же вроде в другом городе живешь, — запутавшись, он перевел взгляд с Хуа Чэна на Се Ляня, ожидая, когда ему хоть кто-нибудь объяснит, что происходит. Если бы они знали… Се Лянь, все еще не верящий своим глазам, осмотрел Хуа Чэна с ног до головы. Под приливом эмоций он не обратил особого внимания на папку в чужой руке, лишь подошел ближе, нарушая тишину. — Сань Лан, ты… — начал он и сразу закончил, не зная, что сказать. Во время короткой паузы Хуа Чэн, гораздо быстрее разобравшийся в своих мыслях, лишь улыбнулся уголками губ, притягивая любимого ближе к себе. Если Се Лянь захочет, он обязательно все ему расскажет, только чуть позже. Поняв, что никто ничего не объяснит и вообще сейчас не лучшее время, Цинсюань захотел оставить их наедине. Словно услышав его желание, из института вышел еще один человек. — О, вот и мой друг! Спасибо, что составил компанию, — обратившись к Се Ляню, Цинсюань быстро поблагодарил его и, взяв ничего не понимающего, но не особо сопротивляющегося студента за руку, повел за собой. На него не то чтобы не обратили внимания — оба парня краем глаза заметили его уход, просто ему не придали особого значения: Хуа Чэну было плевать, а Се Лянь не мог заставить себя отпустить Сань Лана, чтобы нормально попрощаться. Снова касаться любимого человека было до безумия приятно. Объятья Сань Лана по-прежнему теплые: последний месяц второкурсник часто вспоминал их первую встречу, не давая померкнуть какому-то совершенно новому уюту в душе. Обычно чувства со временем угасают: так говорят все вокруг, рассказывая о своих отношениях. Но у Се Ляня все иначе: чем больше проходит дней, чем быстрее бежит непреклонная к чужим желаниям и чувствам стрелка часов, тем сильнее Се Лянь любит, тем отчаяннее хочет снова увидеться, почувствовать рядом тепло быстро ставшего родным человека. И теперь они снова встретились — пусть и незапланированно, — и Се Лянь вновь ощутил сильные руки, от прикосновения которых кожа начинает гореть огнем, нежные поглаживания по спине и короткий, почти незаметный поцелуй в висок, на который Се Лянь не мог не повернуть голову, прикрывая глаза и находя чужие губы своими. Се Лянь никогда бы не подумал, что целоваться настолько приятно. Особенно спустя почти месяц разлуки. Особенно с Сань Ланом, которого рядом всегда не хватало. Изначально медленный поцелуй под конец вышел скомканным: не умевший целоваться второкурсник, казалось, разучился еще больше. Он так отчаянно сминал чужие губы, будто целовал в последний раз, и даже столкнулся зубами с Хуа Чэном, на что тот лишь тихо посмеялся в поцелуй, забавляясь такой нетерпеливостью старшего. — Гэгэ, — весело прошептал он, и Се Лянь открыл глаза, только в эту секунду осознавая, как он целовал Сань Лана. У себя в голове он охарактеризовал это как «набросился», Хуа Чэну же это показалось милым. Отстранившийся Се Лянь густо покраснел, стушевавшись, и слегка ослабил объятия. Он смотрел куда угодно, но не на Сань Лана, и ему на глаза попалась табличка института. В этот момент Се Лянь вспомнил проигнорированную ранее папку и, наконец, обратил внимание на место, откуда недавно вышел Хуа Чэн. — Ты собираешься переводиться сюда? — спросил он, теперь переводя взгляд на парня. — Кто знает, — весело ответил Сань Лан. Однако папка, которую сжимали длинные тонкие пальцы, выдавала намерения Хуа Чэна с головой. Второкурсник, к счастью, не знал, что в ней находится, но это не помешало ему высказать свое предположение — он вспомнил о друге Цинсюаня. Если Сань Лан не хочет говорить, он не будет настаивать. Се Лянь некоторое время молча смотрел в искрящиеся озорством глаза, пытаясь хоть как-то разобраться с роем мыслей в голове. Ему хотелось задать еще множество вопросов, но он не хотел, чтобы их встреча становилась похожей на допрос, тем более что Сань Лан, должно быть, устал после долгих переездов. Но один вопрос Се Лянь не мог не озвучить. — Почему не сказал, что приедешь? — У меня обратный поезд через два часа. Не хотел еще раз с тобой прощаться, — честно ответил Сань Лан, и у Се Ляня замерло сердце. Он подсознательно сильнее сжал в руках чужую футболку, что не скрылось от парня, поспешившего сменить тему. — Гэгэ, а ты почему здесь? Институт, в котором обучался второкурсник, находился относительно недалеко отсюда, но все же вероятность того, что Се Лянь случайно проходил мимо, была равна нулю: дом был в совсем другой стороне, а в последние дни его маршрут не включал в себя других мест, о чем отлично помнил Хуа Чэн. — Ох, — вздохнул парень, приготовившись отвечать. Однако история о том, как его, идущего домой после экзамена, перехватил Цинсюань с целью «вытащить книжного червя на волю, чтобы тот составил компанию единственному студенту, который каждый раз с помощью восьмого чуда света и божьей помощи сдает трижды проклятую сессию, особо не готовясь», оказалась слишком длинной, чтобы ее пересказывать. Поэтому Се Лянь максимально ее сократил: — Один интернет-друг Цинсюаня сегодня сдавал вступительные, а я просто пришел за компанию. Они все еще стояли у входа в институт, хотя обоим хотелось уйти в более приятное место. В итоге второкурсник предложил сходить в кофейню неподалеку, и Хуа Чэн принял его приглашение — у него еще было около часа свободного времени, прежде чем придется добираться до вокзала через бешеный столичный трафик. Атмосфера в кофейне была уютная: ее не портил ни фоновый шум переговаривающихся между собой посетителей, ни систематически звенящий колокольчик на входной двери. Уже сидя за столиком, Се Лянь не мог насмотреться на парня, хотя изо всех сил старался контролировать себя и не пялиться слишком явно: он безумно соскучился. Глядя на Хуа Чэна создавалось впечатление, что тот был куда более спокойным, однако лишь одному ему было известно, какой силы ураган бушевал внутри. Сань Лан никогда намеренно не скрывал своих чувств, просто он умел их контролировать. Се Лянь, в общем-то, тоже умел, но наедине с Хуа Чэном его умение падало на несколько уровней. Второкурсник сделал глоток обжигающего напитка и слегка поморщился — слишком горячо. Изначально разговор о Пекине, который начал Се Лянь после того, как его об этом спросил Сань Лан, плавно перетек в разговор о детстве, и вот уже парень с увлечением рассказывал о школе, о родительском доме и улице, на которой вырос, параллельно с этим наклоняясь ближе к Сань Лану, чтобы показать фотографии в телефоне, сделанные много лет назад и отправленные ему любящими родителями. У Се Ляня вообще отношения с семьей всегда были хорошими, даже очень: парень всегда рассказывал о родителях с улыбкой на губах, о двоюродном брате — со смехом и теплотой в голосе. Иногда, правда, покачивал головой, осуждая его безумные выходки. — Гэгэ, потом познакомишь меня со своей семьей? — спросил Хуа Чэн, когда парень показал ему совместное фото с родителями: ему было лет шесть от силы, он улыбался во все тридцать два и крепко сжимал родительские большие пальцы — мамин левой рукой и папин — правой. Услышав этот вопрос, Се Лянь на мгновение замер, после чего широко улыбнулся и кивнул: — Обязательно. Только сейчас он заметил, что Хуа Чэн ни слова не сказал о своей семье, лишь от начала до конца слушал его рассказ, изредка задавая какие-то вопросы. Начав издалека, парень спросил: — Сань Лан, а как родители отреагировали на то, что ты хочешь перевестись в другой город? — Родители? Они не знают, — ответил он, чем удивил Се Ляня. В его глазах виднелся вопрос «почему?», поэтому Хуа Чэн объяснил: — После того, как я поступил, мы почти не общаемся — видимся пару раз в год, и всех все устраивает. Они хотели, чтобы я продолжил их бизнес, а я хотел рисовать, — Сань Лан легко пожал плечами. — Так и разошлись. Только деньги иногда присылают, — он усмехнулся, а Се Лянь невольно вспомнил, в каком отеле в прошлый раз остановился Хуа Чэн. Теперь все встало на свои места, и второкурсник, заметив, что Сань Лан не особо рад говорить о родных, решил, что больше тему его семьи он затрагивать не будет. Се Лянь взглянул на часы, и с удивлением осознал, что они просидели в кофейне уже почти час. Все то время, что он увлеченно вел свой монолог, Хуа Чэн ни разу не прервал его, напомнив о том, что ему надо успеть на вокзал. А учитывая, сколько до него ехать, парню уже следовало бы выходить. — Сань Лан… — с сожалением произнес он, переводя взгляд с циферблата на парня. — Все в порядке, гэгэ, мы можем еще немного посидеть, — голос Хуа Чэна звучал предельно спокойно: он совершенно не сомневался в правдивости своих слов. Вместо того, чтобы подняться и поспешить заказать такси, он подвинул свой десерт, к которому даже не притронулся, поближе к Се Ляню, не заметившему, как съел собственный. — Мне тебя не провожать, как в прошлый раз? — поинтересовался парень, на что Сань Лан лишь отрицательно покачал головой. — Ты не заметишь, как я вернусь, — теплая улыбка, и начавшее было зарождаться в груди Се Ляня сожаление от очередного прощания так и осталось на стадии зарождения. Он не сомневался, что так и будет; что время, которое они снова будут вынуждены провести порознь, быстро пролетит. Се Лянь съел половину предложенного ему десерта и больше к еде не притрагивался: чем ближе было расставание, тем сильнее не лез в горло кусок. Когда все же пришло время прощаться, и к кофейне подъехало неизвестно когда вызванное такси, Се Лянь осознал, что отпускать Сань Лана во второй раз ничуть не проще, чем в первый. Тем более, что они так мало времени провели вместе. Уже стоя на улице он не мог подобрать нужных слов, лишь смотрел на Сань Лана со слабо скрываемой грустью во взгляде. Говорить привычные слова прощания он не хотел, равно как и снова отпускать парня. — Гэгэ, — позвал Хуа Чэн, и Се Лянь, мгновенно вынырнувший из мыслей, оказался утянут в еще один поцелуй — прощальный, но далеко не последний. Поцелуй, от которого приятно горели губы, мелко подрагивали пальцы, а по телу разливалось тепло. За которым следовало ощущение чужой руки на длинных волосах: она играла с послушными прядями, пока не замерла ненадолго на затылке; теплое прикосновение к любимому лицу и легкие поглаживания большим пальцем по щеке. И ощущение, что на все это безумно мало времени сейчас и бесконечность потом. Перед отъездом Сань Лан сказал еще одну фразу, которая прочно отпечаталась в памяти Се Ляня, не желая покидать ее ни через день, ни через неделю. В следующий раз нам не придется прощаться.