Как кофе: три в одном

— Мне нужно произнести это вслух? — слова застревали у Джона в горле. — Вам нужно выговориться, — ответила психотерапевтка. — Мой муж, Шерлок Холмс... Его нет. Череда громких преступлений, прокатившаяся три месяца назад, была не просто набором случайных загадочных случаев, с которыми мог справиться только гений — Шерлок Холмс. Все они, так или иначе, были большой игрой, огромной охотой за зайцами. «Преступление века» — сказала пресса. Сокровищница Тауэра, тюрьма Пентонвиль, Английский банк. Джим Мориарти сделал «шах» системе. Он вытер ноги о репутацию Великобритании, дал «зеленый свет» мировому хакерскому сообществу и поставил перед миром новый вопрос — а существует ли безопасность и надёжность в принципе? И это не говоря уже о том, что он сам в это время надругался над музейной святыней. Мориарти показал всему миру, кто на самом деле король. И, в конце концов, он получил ещё один приз... Шерлока Холмса. — Мы пришли через настоящий ад. Мориарти знатно потрепал нас троих. Меня, Шерлока и... нашу малышку, Рози. Пресса вывернула наружу едва ли не всю нашу подноготную, и... связь с Грегори и Майкрофтом, которая у нас была... — Какого рода связь? — деликатно спросила женщина. — Интимная. Любовная... Мы были очень близки. Черт, да у нас фактически шведская семья была. Все спали со всеми, все любили всех. Мы делили кровать на четверых, делили жизнь. Наш с Шерлоком ребенок стал ребенком и Майкрофта с Грегори тоже. Когда у меня начались роды, Грегори был рядом, и именно он помог мне собраться, доехать в больницу, и все это время держал меня за руку. Шерлок тогда уехал в провинцию, чтобы расследовать одно дело, а Майкрофт, с его вечными совещаниями... Но забирали нас из роддома все трое: и Шерлок, и Майкрофт, и Грегори. И тогда нас стало пятеро, вместе с малышкой Рози. Вы знаете, у меня не было крепкой семьи или хороших отношений с родителями, поэтому, когда моя семья стала такой большой и близкой, я чувствовал себя не просто за каменной стеной... В настоящем безопасном раю. Но... Но Мориарти перевернул все с ног на голову. Пока он был жив, да и сейчас, с тех пор как... С тех пор как Шерлок... Короче говоря, теперь я не чувствую себя в безопасности. — А Майкрофт и Грегори? Джон фыркнул. — Грегори, да, заходит иногда. — Просто заходит? — не поверила психотерапевтка. — После всего, что было? — Да. Просто заходит. С этим всем как-то... не до любви. Я имел в виду, плотской. Он пытается меня поддержать, мы много говорим. Он извиняемся за Майкрофта, каждый чертов раз. Он помогает по дому и беспокоится о наших делах. Иногда вечером мы вместе смотрим телевизор под баночку пива для меня и какао для него. Он ведь теперь тоже округляется. У них будет мальчик, уже знают пол. Так что я против, чтобы он помогал, ему и самому нужна помощь. Но он все равно приходит. Сидеть рядом на диване, прижимаясь друг к другу плечом — это, наверное, единственное, что нам обоим сейчас нужно. Мы все ещё близки, но больше душевно. — А Майкрофт? — Майкрофт... Нет, Майкрофта я видеть не могу. Ведь это он продал моего мужа. Во всех смыслах. И оба раза продал его Мориарти. Уж от кого, но от Майкрофта я не ожидал удар в спину. Майкрофт и его большие политические игры. Мориарти был королем преступного мира, потому что знал цену информации. И Майкрофт ее знает. Они — два торговца информацией, находящиеся по разные стороны баррикад, но методы у них одни и те же. Как причудливо порой интересы семьи идут вразрез с рабочими. Майкрофт сделал свой выбор, и не в пользу брата. «Как вы познакомились?» — Джон опустился в кресло напротив Майкрофта. «Мы ведём наблюдение за особыми людьми, вроде него. Но у Джеймса Мориарти криминальный ум, самый опасный на всем свете. И у него в руках абсолютное оружие. Код-ключ. Строки компьютерного кода, открывающие любую дверь». «И вы захватили его, чтобы узнать код-ключ?» «Неделями допрашивали». «И?» «И ничего. Он просто сидел, уставившись в пространство. Только одно могло его встряхнуть. Поощрить к разговору. Совсем немного, но...» «Ты рассказывал ему о жизни Шерлока Холмса. Одна большая ложь: Шерлок — прохвост, и люди проглотят ее, потому что все остальное правда». — Мы едва смогли замять всю историю в прессе. Муж и ребенок спасли репутацию Шерлока Холмса, но то, что он — не совсем альфа, ходит в народе как сплетня до сих пор. Каждый дешёвый журналист из вонючей жёлтой газетенки пытается поймать меня в магазине, больнице, да даже в общественном туалете! Они все спрашивают, а правда ли, что мой муж, альфа, любил, чтобы ему вставляли узел? Это потому что он гей или потому что болен? Это отвратительно. Меня дважды вызывали в полицию по обвинению в нанесении лёгких телесных увечий. Оба раза, стараниями Грегори, конечно отпускали, но... — Как вы с этим справлялись? Потеря альфы, предательство родственника? Как вы жили с этим, Джон, пока не пришли ко мне? — Ну, — он хмыкнул и даже слегка ухмыльнулся, — мне пришлось припомнить, что я не всегда был домашней омежкой с грудным ребенком на руках. В конце концов, я был и военным. Мне приходилось убивать, мне приходилось справляться с совсем не омежьими делами. Шерлок ценил это во мне, он знал, что может рассчитывать на мое плечо, если ему нужно будет опереться. И он опирался на него. Кроме одного единственного случая, когда это действительно нужно было. Он не попросил моей помощи. И не справился сам. — Расскажите об этом. Все, что произошло. — Вы ведь читаете газеты. Читаете, не так ли? Мне нужно рассказать всё? — Вам нужно. Позвольте себе прожить это и отпустить. — Это не помогает. Я не умею «проживать» эмоции, и вы уже пятая с его... с его падения, кто говорит это. — Вы намерено избегание слова «смерть»? Скажите это, Джон, вслух, и услышьте это признание своим голосом. — Он... умер. — Кто он, Джон? — Шерлок Холмс. — Скажите это полностью. — Шерлок Холмс, мой муж, прыгнул с крыши и... — его голос дрогнул и предательски сорвался на последнем слове: — Умер. Джона накрыли рыдания. Он был сильным, он был военным, пусть и омегой, и все это время держался. Пустил скупую слезу на могиле, но не рыдал. Ни разу за это время. Держался кремнем, пока вдруг не понял, что не справляется. Что его уход за маленькой дочкой, их дочкой, становится просто рутиной, а он сам превращается в куклу, которая просто выполняет функцию. Именно ради нее он и пришел сюда. Психотерапевт дождалась, пока он успокоится достаточно, чтобы говорить, и Джон заговорил: — Когда Мориарти пришел к нам после суда, меня рядом не было. Шерлок встретился со своим величайшим кошмаром один на один. Некому было его поддержать и защитить от насмешек. Но Шерлок больше не был тем униженным, нуждающимся альфой, который позволял над собой издеваться, лишь бы скрыть свою тайну. Тепло троих сердец и разделенная на четверых нежность залечили его раны и оболокли защитным покровом его разум. Это была первая встреча Джеймса Мориарти и Шерлока Холмса, а не садиста и «сломанного альфы». Я... я до сих пор не знаю точно, что было лучше, будь я в тот день дома или лучше так, как все и сложилось, — рыдания улеглись, и его голос звучал негромко и пусто, будто кто-то говорил в пустую разбитую статуэтку. — Вы вините себя, что не были с ним рядом в тот час? — Нет, не виню, — Джон откинулся на спинку кресла и запрокинул голову. — Я думаю, что хорошо, что нас не было. К счастью — все обошлось. Шерлок встретился со своим кошмаром, справился с ним. За всю беседу Мориарти к Холмсу даже не прикоснулся. Я часто думал, вдруг, будь мы тогда дома, пострадала бы Рози? Джим ненавидел её с самого рождения. — Это довольно объективный подход. Это говорит ваш разум или чувства? — Думаю, и то, и другое. Позже мы с Шерлоком встретились с Мориарти вместе. Вернее, с Ричардом Бруком. Он говорил так убедительно, так хорошо играл свою роль, что даже у меня на мгновение закрались сомнения, но я их отбросил. Благодаря и разуму, и чувствам. Я знал Шерлока. Действительно знал. А ещё я видел в этот момент лицо Шерлока: как стали острее его скулы, как вспыхнула ненависть в глазах, и как появилась жажда мести. У всех есть темная сторона, и у Шерлока в тот момент она жаждала крови. Прямо здесь и сейчас. Шерлок замер, как кот перед прыжком. Только разум не позволял ему броситься на Джима с кулаками. Он смотрел и анализировал. Из нас всех только Шерлок на самом деле знал Мориарти. Знал, каким тот может быть. Но теперь не боялся его. Я видел это в его глазах. И Джим видел, и отступил. И тогда мы с Шерлоком совершили ошибку. Мы допустили, что почти победили Мориарти. Но пауки не умирают так легко. — Что вы чувствуете, когда говорите все это сейчас? — Что я чувствую? — повторил Джон, глядя в потолок. — Шерлок был моим мужем. Замечательным любовником. Хорошим отцом, — его голос надломился, — как ни удивительно. Но был в Шерлоке один изъян. Зависимость, которая никак не могла сосуществовать с «нормальной» жизнью. Я всегда это знал, я научился любить это в нем. Я говорил, что это погубит его, но не знал, что так скоро. — Что это было? — Он не мог пройти мимо загадки. Тем более, когда на кону стояла жизнь его семьи. В последний раз я видел его на крыше больницы имени Святого Варфоломея. Он прикрыл глаза. Невысокое старое здание больницы возникло перед его глазами. Он поднял голову вверх и увидел полную фигуру в черном пальто на краю. Счастливая жизнь Джона закончилась там. Жизнь Шерлока закончилась в принципе. * * * — О, вот мы и встретились. Мы с тобой, Шерлок. И наша проблема — последняя проблема — как остаться живыми? Ну и скука, согласись. Такая, хроническая... Всю свою жизнь я гнался за драйвом, за острыми ощущениями. Ты был лучшим драйвом, лучшим наркотиком, с твоим-то запахом. А теперь я его лишён, потому что ты сокрушен. Ты сбежал, и я не мог оставить это просто так, верно? Ты сам загнал себя в угол, и я должен тебя уничтожить. Никто не смеет идти против моей воли. И, знаешь, в конечном итоге... это оказалось разочаровывающе легко, потому что я нашел твои болевые точки. Знаешь, Шерлок, у всех есть болевые точки. Абсолютно у всех... Признай, что я победил, ведь и ты засомневался, что я существую? Чуть не разыграл и тебя. — Ричард Брук. — Никто, похоже, юмор не просек. Только ты. — Разумеется. — Ах ты умник... Ну что, встанешь на коленки для папочки? Я соскучился по твоему ротику. Шерлок сжал зубы. У него не было достойного ответа, но унижаться он более не желал. И уже просто не смог бы. — Что — нет? Но тебе придется. Компьютерный код, ты все понял, не так ли? — Да. И теперь, с этим кодом я могу изменить все записи. Повернуть все вспять. Вернуть к той точке, с которой мы начали, обнулив наше оружие. — Ничего нельзя повернуть вспять, — оскалился Мориарти. — Как и вернуть нашего малыша. Хотя, я бы попытался. Как думаешь, ты сможешь родить, если забеременеешь прямо сейчас? — Ты не приблизишься ко мне, — Шерлок не скрывал угрозы в голосе. — Жаль. Тогда ты остался бы в живых пока вынашивал его. А может и потом... Но разгадка тебе важнее жизни, не так ли? Тогда вот тебе ответ, который закончит эту игру. Нет никакого кода. Ритм — всего лишь Иоганн Себастьян Бах. Несколько строк компьютерного кода не могут разрушить мир вокруг нас. — Но... — Все эти «дела века» — лишь рядовой грабеж. Можно войти куда угодно, украсть что угодно, всего лишь нужны соучастники. Те, кто в нужный момент отопрут дверь или отключат сигнализацию. Код — это лишь умение найти болевые точки нужных людей, вот и все. Глупая, глупая шлюшка. Проиграла, когда решила, что выиграла. Но никто не выигрывает у Джима Мориарти. И теперь в нашем с тобой спектакле осталось последнее действие. Крыша высокого дома. Отлично подходит. — Для чего? — Шерлок замолчал, а после сам же и ответил: — Самоубийство. Тебе недостаточно убить меня, чтобы отомстить. Ты обязательно должен сделать из этого представление, драму. — Я обещал, что уничтожу тебя, Шерлок Холмс. Тебя и твою семью. Я не убью твое тело, но я изувечу память о тебе, искромсаю твою жизнь и повешу клеймо на дочь. Ей не стоило рождаться. У нас тоже могла быть дочь, между прочим. От двух альф — она была бы великолепна. — Если бы я знал, что... залетел от тебя, я бы сделал что угодно, но все равно бы избавился от этого существа внутри себя. Ты сумасшедший. Садист. Психопат. Извращенец. — Как лестно. Только догадался? Ну хорошо. Я знаю, как тебя мотивировать. Не умрешь ты — умрет твоя семья. Мои убийцы уже навели прицел, Шерлок. К назначенному времени они выстрелят. Джон, Рози, Майкрофт, Грегори. Только мой приказ может их спасти. Если ты выполнишь мои условия. Ох, или, может быть, я все же оставлю Майкрофта? Чтобы он посмотрел, как умрут его омежка с нерожденным ребенком, и его племянница с братиком... Чтобы он жил дальше, помня об этом и о том, что это именно он вас подставил. Продал, Шерлок. Он снова продал тебя, как шлюху. Ты знаешь, что когда он впервые подложил тебя под меня, он тоже продал тебя? Пообещал мне незабываемые ощущения, драйв, в обмен на информацию. — Ложь, — вспыхнул Шерлок. Мориарти ухмыльнулся и покачал головой, чуть цокнув языком. — Государственные дела оказались дня него дороже семьи. Как мне мои амбиции дороже жизни. Ты сейчас можешь сделать со мной что угодно, можешь отомстить за все наши встречи, хоть сбросив с крыши, но если ты останешься жить — все твои близкие люди умрут. А если умрешь, здесь и сейчас — останутся жить. Интересный выбор. Последний ход. Финал игры. Возбуждает, согласись? Поиграть с интеллектом всегда приятнее, чем с чужой дырочкой. Ты точно можешь сравнить. — Они не должны погибнуть. — Конечно, нет. Не допусти этого. Убийц остановит только твой прыжок с крыши. Ничто другое не заставит меня это сделать. — Дай мне минуту. Наедине. Шерлок шагнул к краю крыши. Ступил на парапет. Посмотрел вниз. Он был так высоко, но земля казалась так близко. Должен быть еще выход. Должен быть. Должен быть. Он должен его найти. Он должен спасти их. Их всех. Столько жизней... Шерлок засмеялся. Громко. Раскатисто. Искренне. И обернулся. — Что?! Что я упустил?! — Мориарти резко развернулся на месте. На секунду Шерлок подумал что тот бросится вперед и сам столкнет с крыши. — Раз ты сказал, что не будешь этого делать, значит, убийц можно остановить. Код, цифра... И не надо будет мне умирать. И никому из них. Если я понял. Снова, — Шерлок ухмыльнулся. Он чувствовал на губах вкус победы. И более того — триумфа над тем, кто так долго унижал его. Вкус отмщения. — Думаешь, принудишь меня? — Мориарти подошел ближе. Опьянение триумфом помогло Шерлоку выдержать это. Он не отступил назад. Он — не омега. И даже не альфа. Он — Шерлок Холмс, такой, какой он есть. И ему нечего бояться. — Да. И ты так думаешь. Ты знаешь, что мне не нужно тебя принуждать, чтобы найти способ остановить это. И знаешь, что я — второй ты. То, чего мне не хватало для этого сходства, ты создал во мне. Глаз за глаз. Я способен на то же, что и ты. Хочешь пожать мне руку в аду — жди меня. — Ты зауряден. А все потому, что ты на стороне ангелов. И сам, как ангелок. Я так любил выдергивать твои перышки... — Возможно, я по виду и ангел. Но не вздумай допустить хоть на одну секунду, что я ангел по существу. Ты собственноручно вырвал мои крылья. — Пытаешься доказать, что вовсе не зауряден? Понимаю... Доказать, что ты — второй я, — произнес Мориарти, и губы его тронула безумная улыбка. Он протянул руку для пожатия. Последний шаг, чтобы побороть свой страх и справиться с прошлым. Прикоснуться. Это все, что оставалось от тени Шерлока, и он бы победил ее. И ее, и Джеймса Мориарти, и весь мир, ополчившийся против него. Через одно рукопожатие. И он сжал руку в ответ. — Спасибо, — кивнул Мориарти и тихо пробормотал: — Думаешь, что сможешь выведать код или найти способ заставить меня отдать приказ? — Пока ты жив, пока жив я, выход можно найти. Ты можешь это сделать, значит это может случиться. Заставить тебя, перехитрить или... Выход есть. — Выход есть, — повторил Мориарти. Чуть кивнул. — Тогда вот тебе и выход... Счастливо оставаться. И раздался выстрел. Шерлок едва успел осознать, что Джим выхватил пистолет, сунул ствол себе в рот и вышиб мозги. Все произошло слишком быстро. Он успел только отскочить назад. Кто кого переиграл? * * * И все же в итоге победа была за Шерлоком. — С твоей «смерти» прошло два года, — напомнил Майкрофт. Шерлок промолчал. Он смог простить брата, но это все ещё было не то же самое, что и раньше. Между ними была стена. Не неразрушимая, но ледяная. И некому было её растопить. — Жизнь изменилась за это время. Казалось бы, простой вывод, который ты просто не желаешь сделать. — Да неужели, — оскалился Шерлок. Около трёх месяцев назад ему выбили верхний левый клык, и искусный имплант на его месте всё ещё ощущался чужим. — Джон больше не живёт на Бейкер-стрит. — Что ему там не понравилось? — обижено фыркнул Шерлок. Он не ожидал, что Джон бросит их дом. — Грегори говорит, что после смерти мужа, то есть твоей, он не мог каждый день сидеть в опустевшей гостиной и смотреть на место, где обычно сидел ты. И это не единственная новость. Сегодня у Джона свидание. Её зовут Мэри, она альфа. Они встречаются уже больше полугода. Она хорошо нашла общий язык с твоей дочерью. Помнишь, как её зовут? — Ты думаешь, я не помню имя собственной дочери? — вспылил Шерлок. — Розамунд! Рози, — уже мягче произнес он. — Ты думаешь, я не помню имена тех, ради кого я «умер» на два года? Я прыгнул, чтобы защитить их, а потом не мог вернуться, потому что пришлось убирать и тех киллеров, и всю сеть Мориарти, а она разрослась больше, чем мы ожидали. Если бы я вернулся в их жизнь не доведя дело до конца, они стали бы мишенью. Их бы похищали каждые выходные, а раз в месяц кто-нибудь из них оказывался в больнице, если не хуже. Я не мог ими рисковать и дать знать о себе раньше. Именно ты предположил, что он вынудит меня на самоубийство, и разработал способы спастись. Как расплату за то, что именно ты привёл меня в лапы этого паука. У меня одного проблемы с памятью, Майкрофт? — У тебя нет проблем с памятью. И у меня тоже. — Так какого чёрта ты спрашиваешь у меня имя моей дочери?! — взорвался Шерлок. Майкрофт отреагировал совершенно холодно, вытянувшись по струнке и опираясь рукой о зонт-шпагу. — Возьми себя в руки. То, что ты вернулся, не значит, что ты вернулся на самом деле. Жизнь ты сохранил... но у Джона она ушла далеко от той точки, где вы были вместе. И тебе предстоит много работы, чтобы снова стать её частью... * * * Костюм, усы, акцент... Шерлок собирался устроить из своего возвращения праздник. Это все такие мелочи — то, что наговорил Майкрофт. Джон непременно его узнает. По голосу, по запаху. Сомнений не было. И поймёт. А потом и простит. Примет. Альфа, которая пришла вместе с его Джоном в ресторан, в расчет не входила. Она была лишней фигурой, которой в кульминации полагается зарыдать и со слезами убежать за кулисы. У Джона Уотсона может быть только один альфа. Джон волновался, когда делал заказ. Это было странно, и беглый анализ помог Шерлоку понять почему: Джон собирался сделать ей предложение. Это в расчет Шерлока не входило, и он впервые с ужасом осознал, что Майкрофт прав в куда большей степени, чем Шерлок готов признать. Но Джон должен был узнать его запах, и Шерлок даже специально наклонился пониже, чтобы не осталось сомнений, что Джон сделал вдох в нужный момент. И понял, что у Джона чёртов насморк! Шерлок крутился вокруг Джона как пчела вокруг цветка, задавая тысячу уточняющих вопросов, перебивая Мэри и всячески привлекая к себе внимание. Ничего не помогало. Но стоило ему увидеть в руках Джона коробочку с кольцом, он понял: медлить нельзя. Пришлось идти напролом. — Тебе стоит раскрыть свои прекрасные глаза пошире, высморкаться и достойно встретить твоего мужа, вырвавшегося с того света, — сказал Шерлок, и Джон, наконец, посмотрел на него. Что ж, сломанный нос был плохой заменой жарким поцелуями, которых ожидал Шерлок. Стоит признать, за последние два года он стал ещё более эксцентричным. А Джон не обрадовался, а просто пылал от ярости. — Я скучал. Разве так встречают мужа после двухлетней разлуки? — спросил Шерлок. — Ты должен был броситься на меня с поцелуями и уверять в своей непоколебимой верности, которую ты хранил все это время. К сломанному носу добавился фингал под глазом, но Шерлок лишь глупо улыбался. Его омега был той ещё волевой штучкой. Он скучал по такому Джону. И черт с ними, с поцелуями. Вечер переставал быть томным, а сразу переходил в нечто горячее. — Ты стал ещё большей булочкой, чем я тебя помнил. Я собираюсь укусить твою усыпанную корицей половинку. * * * Домой они ехали молча. Шерлок — уже с двумя фингалами под глазами и разбитым носом. Мэри деликатно (слишком деликатно и совершенно не театрально) испарилась вскоре второго удара Джона, а Шерлок совершенно не деликатно захлопнул за ней дверцу такси, и нарисовал на влажном стекле неприличный международный знак. Джон не разговаривал с ним неделю. Но в дом пустил. Волком смотрел, когда Шерлок брал на руки Рози. Малышка сразу приняла отца, и Шерлок всё свободное время старался проводить с ней. Он пропустил её первое слово, и первые шаги, но теперь был намерен не упустить из жизни близких больше ничего. Спал Шерлок... где придется. Сначала на диване. Потом в кресле. Потом на столе. Потом на полу у двери. Каждую ночь он все ближе перемещался к спальне, где был Джон. Примерно за неделю Джон оттаял. И показал это весьма оригинальным способом. — Сволочь, — Джон с грохотом вжал Шерлока в стену. — Мудак, — он впился руками в недавно подстриженные кудри. — Как я тебя ненавижу, — и впился в губы поцелуем. Заскакали по полу пуговицы, затрещали штаны, которые Джон грубо сорвал с мужа. А потом взял прямо у стены. Это было очень быстро, всего несколько минут агрессивной скачки на полу, но Шерлок был счастлив. Нет-нет, в принимающей позиции был сам Джон, но едва ли можно сказать, что это Шерлок его взял. — Теперь жизнь наладится, — прошептал Шерлок в ухо лежащему на его груди омеге. — Как ты спасся? — спросил Джон. — Андерсон тебе не рассказал? — из груди Шерлока вырвался смешок. — Даже мне его теории казались бредом, а ведь я на самом деле ждал тебя, Холмс, — Джон поднял голову. — Знаю, — альфа ласково коснулся щеки омеги. — Это Майкрофт. Его... акт искупления. Он помог мне с запасным планом. Когда я прыгнул, У меня сработало что-то вроде мини-парашюта с сильным натяжением, а внизу растянули спасательный тент. Не скажу, что все прошло гладко — та кровь на асфальте действительно была моя, хотя и не вся. — Но почему так поступил со мной? Почему не сказал? — Потому что было нельзя. Мы бы все задохнулись в паутине этого паука, если бы хоть кто-то из его людей заподозрил, что я жив. Только избавившись от них всех, я смог выйти на свет. — Майкрофт продал тебя Мориарти, — медленно проговорил Джон. — Дважды. Я не разговариваю с ним уже два года. — Только один раз. Сначала он и правда искал альфу для меня. А потом просто воспользовался ситуацией, чтобы под предлогом «подарка» получить информацию. Это все политическая игра, Джон. Мораль здесь не имеет значения. — Ты его защищаешь? — вспыхнул Джон. — О нет. Он — рыжая ублюдочная сволочь. Но немного меньше, чем его пытался выставить Мориарти. Если бы в первый раз Майкрофт не получил нужную ему информацию, то мое положение никак не изменилось бы. Так что эту вину я ему прощаю. Джон фыркнул и снова опустил голову на грудь мужу. — Тогда, может быть, я разрешу ему ступить на порог дома, когда мы вернёмся на Бейкер-стрит. * * * Через несколько дней к ним пришла чета других Холмсов. Майкрофт, Грегори и розовощекий, пухлый и... рыжий маленький бета. Шерлок, напряженный как пружина все дни до встречи, расслабился и счастливо рассмеялся. — Рыжий! — он счастливо взял племянника на руки. — Прямо гора с плеч. Наблюдавшие за этим родственники только тихо посмеивались. Им тоже удалось сделать сюрприз. Полный облегчения, Шерлок плюхнулся на диван. Рядом с ним опустились его любимые, и Шерлок получил нежный поцелуй в шею от Грегори. — Как же рад, что ты жив, Шерлок... Я так оплакивал тебя. Даже Май этого не знает. Джон посадил рыжего малыша в манеж к Рози, и когда убедился, что они двое заинтересовались друг другом, устроился по другую сторону от Шерлока, зарываясь носом за его воротник, и стараясь не смотреть на Майкрофта. Тот вздохнул, и сел чуть поодаль от них троих — следить за малышами. Он понимал, что придётся ещё очень много работать, прежде чем их отношения станут напоминать те, что были прежде. Джон и Грег же принялись за Шерлока, выражая всю радость от его возвращения. Счастливый вздох сорвался с губ Холмса-младшего, и он прикрыл глаза, отдаваясь во власть нежных прикосновений.