Как кофе: три в одном

Шерлок дрожал, выгибался, вплетал свои пальцы в волосы Джона и старательно поддавался в ответ на игрушку — это была игрушка Джона, ещё с тех времён, когда они были не вместе и ему приходилось справляться с течками самостоятельно. В основании игрушки была полость, которая раздувались и создавала подобие узла. Джон, его омега, старательно двигал игрушкой внутри Шерлока, параллельно заглатывая его член, а рукой поглаживая основание с ещё не набухшим узлом. Процесс затягивался. Шерлок давно должен был кончить, но отчего-то не мог. Все движения были недостаточными, будто не задевали что-то внутри, что необходимо было для оргазма. — Давай, мой хороший, давай, — горячо прошептал Джон, отрываясь от минета и принимаясь быстро и сильно дрочить член партнёра. Шерлок всхлипнул. — По... попробуй узел. Игрушки. Во мне... Джон послушно протолкнул игрушку до конца и сжал насос-грушу, раздувая узел. Шерлок в этот момент принялся себя гладить, надеясь хотя бы таким «альфьим» способом довести себя до оргазма. Джон застыл над ним, внимательно наблюдая и не мешаясь. В конце концов, когда снова ничего не вышло, он наклонился вперёд, сжал затылок любовника и посмотрел ему в глаза. Шерлок едва ли мог смотреть в ответ. Его сжигало желание, пожаром горящее внизу живота. — Ты принимаешь какие-то подавители перед течкой обычно, если проводишь ее один? Шерлок отрицательно качнул головой. — Мне нельзя. Поэтому нельзя одному. У меня даже контрацептивы без подавления симптомов. — Тогда это все бесполезно, — Джон сбросил давление в игрушке, сдувая ее. — Я не альфа. Я схожу в аптеку. Потерпи немного, — и, наклонившись, поцеловал Холмса в лоб. — Есть препарат, который сможет тебе помочь. Мы хотя бы сможем попытаться ослабить твое состояние. — Мне... не все... препараты можно... — Я позвоню Майкрофту и спрошу. Он, должно быть, знает? — Джон быстро вскочил с постели, чтобы переодеться. — Да... знает. Джон, схватив телефон, уже был в прихожей. Зажав плечом телефон, он натягивал ботинки. — Джон? — прозвучал голос на том конце. — Майкрофт. Без расшаркиваний: у Шерлока течка, он не хочет встречаться с Джимом потому что тот над ним издевается. Я собираюсь дать ему ферорезолятор. Все будет нормально? На том конце была мгновенная задержка — Майкрофт явно не был готов к такому. Но быстро взял себя в руки: — Который создаёт в организме ощущение, что в него уже попали альфа-феромоны? Нет. Нет, ему нельзя. Там содержится один компонент, который вызовет у Шерлока анафилактический шок. Помочь может только альфа. Иначе всей этой истории не было бы. В чистом виде альфа-феромон не существует в природе. Ему нужен закрепитель, как добавляют смеси металлов в ювелирные украшения, так и здесь. Но такой реагент только один в природе, и как раз на него у Шерлока аллергия. Если использовать их только для запаха, то это тоже не даст эффекта, только распаляет возбуждение. — Так... что же делать? — Джон застыл на пороге, в расстёгнутой куртке и одном ботинке. — У нас даже нет времени искать для него кого-то... — он вздохнул: — Если бы Шерлок сказал об этом раньше... — Дай мне несколько минут, — попросил Майкрофт и отключился. Джон отложил телефон. Снял ботинок и куртку. Присел на диван. Несколько минут. Майкрофт найдет какого-то альфу, которому можно доверить тайну Шерлока, за несколько минут? Холмс-старший, конечно, может найти кого угодно, но за несколько минут... Даже для него это слишком. Неужели просто какую-то проститутку найдет? Прошло почти десять минут, прежде чем телефон зазвонил снова. Джон принял вызов. — Мы приедем, — сказал Майкрофт. — Я и Грегори. Я помогу Шерлоку. И отключился. Джон застыл. Неужели они...? * * * — Майкрофт, Грегори, я не совсем понимаю... — пробормотал Джон, пропуская их в квартиру. — Майкрофт мне все рассказал, — без прелюдий сообщил Лестрейд. Джон нервно вытянулся по струнке. Но тот, начав раздеваться, продолжил: — Совсем всё. Может показаться, что я довольно консервативен во взглядах, но это совершенно не так. И если цена здоровья Шерлока такова, то для меня она не велика, — он взглянул на Майкрофта и чуть улыбнулся: — Я знаю, что он любит меня. Не так, как Шерлока. Не так, как кого-либо другого. Я не чувствую себя так, будто мне приходится поделиться: я не отдаю что-то, что у меня в ограниченном количестве. Они с Шерлоком были друг у друга задолго до нас с тобой, Джон. Может, это и покажется кому-то аморальным, но я думаю, что у нас нет права судить их отношения. В конце концов, у них есть мы. Майкрофт тоже обернулся к своему омеге и очень нежно коснулся его щеки. — Вот поэтому я в тебя и влюбился, — выдохнул Холмс. — Ты редко говоришь вслух о том, что видишь, просто потому, что видишь так много, что это нельзя облечь в слова, — и прильнул к его губам, целуя. Джон неловко отступил в сторону. Вся ситуация казалась смущающей, будто он вдруг оказался героем глупого порно-фильма, где у альфы течка, он трахается с другим альфой, и это своего рода куколд. Разорвав их долгий, сладкий, неторопливый поцелуй, Грегори обернулся к Джону. — Чай, если можно? — Да, конечно, — схватился омега. В такой ситуации все правила приличия вылетели из головы. — Идём на кухню. В прихожей была иная слышимость, но теперь, на кухне, доносящиеся из спальни стоны стали совершенно отчётливыми. Джон густо покрылся румянцем, и даже оказавшийся довольно раскрепощенным в вопросе секса Грег — тоже. Майкрофт кашлянул в кулак: — Пойду, узнаю как он, — альфа отвёл взгляд и, не дожидаясь ответа, направился в спальню. Джон заметил, какими широкими стали его зрачки: ох, он и забыл как сильно, должно быть, здесь пахнет течкой. Будучи омегой, он сам не реагировал на омега-феромоны. Стараясь скрыть смущение, Джон принялся готовить чай. Мысль, что его сильный альфа, его Шерлок, был наполовину омегой, все ещё казалась несколько сюрреалистичной. С другой стороны, это же был Шерлок, с ним вечно происходило что-то подобное. Но, — Джон замер, вцепившись в дверцу шкафчика, — он забеременел от этой наполовину омеги. Он забеременел от этого сильного альфы с твердым, влажным узлом. Он носил его ребенка. Рука на дверце стиснулась добела. У Шерлока генетическая мутация и он даже не сказал, хоть и знал, что Джон забеременел! Это ведь может передаться ребенку! Уотсон поджал губы, чувствуя, как его захлёстывает обида. — Как ты? — прервал его мысли Грегори. — Ты изменился в лице. Тебе нехорошо? Джон опустился на стул напротив него и спрятал лицо в ладонях. Тонкие стены совершенно не скрывали происходящего в соседней комнате. Шумные, музыкальные стоны, которые издавал Шерлок, все чаще и чаще, только делали всю ситуацию сложнее. — Я просто вдруг кое-что понял и... это очень расстроило меня. — Если ты ревнуешь, или думаешь о том, как вы будете дальше, то просто не переживай. Течки случаются не так часто, и я мог бы одалживать своего альфу твоему. Не думаю, что это измена, всё-таки, мы оба не против. А если ты боишься, что это скажется на ваших отношениях... То просто не думай о том, втором слое его жизни. Думай только о том, что было между вами — это всё было настоящим, второго дна нет. Вы всё такие же. Джон поднял голову, открывая лицо, и положил подбородок на сложенные в замок руки. — Откуда в тебе эти мысли? Шерлок ведь дразнил тебя, что ты не очень умный и вообще молчаливый. А ты... говоришь такие мудрые, серьезные вещи. — В полицейской академии был раздел «психология». Мне понравилось, и я занимался ещё факультативно. А потом это осталось как хобби. Ну, в работе, конечно, не бывает лишним. Полиция ведь не только расследует преступления, но и предотвращает их. Иногда простая беседа может очень многое изменить. — А ведь ты прав. Но... я думал о кое-чем ином. А что, если это передастся нашему ребенку? Мне нужно пройти обследование, сделать генетические тесты, определить, как высока вероятность, что это произойдет и с ним? — Погоди... — брови Грегори взметнулись вверх. — Ты... беременный? Джон кивнул. — Да. Мы только недавно узнали. И решили оставить ребенка. Наверное, это когда-то должно было произойти, верно? — О, я так рад за вас! — Грег всплеснул руками и вдруг вскочил со стула. — Это так чудесно! Беременность, дети! — он поманил Джона руками, чтобы тот встал а после бросился ему на шею, обнимая. — Я вас поздравляю! Уотсон неловко обнял его в ответ. — На самом деле, ты четвертый, кто узнал. Пока знаем только я, Шерлок, мой доктор и ты. — Можно... я потрогаю? — значительно тише спросил Лестрейд. Джон отстранился, смущённо заглянув ему в глаза. — Ну... Живота ещё нет, и он даже не намечается. Но если хочешь... — Уотсон потянул футболку вверх, оголяя живот. — Да, пожалуйста... — пробормотал Грегори, чуть отступая, и очень бережно коснулся ещё плоского живота Джона, поглаживая. Уотсон подавил дрожь. Касания были ласковыми, приятными, щекотали его от самой груди до низа живота, и стоило им подобраться к темным волоскам внизу, как всё тело прошибала волна тепла. Грегори трогал его увлеченно, тщательно, как врач, проводящий пальпирование, хотя там ещё нельзя было ничего ощутить. Они и не заметили, как стоны в соседней комнате стали тише, а потом резко сменились громким вскриком Шерлока, и оба омеги одновременно повернули головы в сторону двери. А потом, не сговариваясь, посмотрели друг на друга. Их глаза, их лица оказались невероятно близко. Руки Грегори были на его обнажённом животе, чуть выше начавшего наливаться кровью члена. Они замерли на мгновение, а потом одновременно сделали то, что казалось обоим в этой ситуации самым логичным — потянулись навстречу друг другу и соединились губами. Поцелуй был очень мягким — они оба привыкли принимать чужой напор, а не напирать самостоятельно. Омежьи губы были мягкими, щетина Грегори колола щеки Джона, и все казалось таким уютным, будто нет ничего необычного в том, чтобы целовать другого омегу. Занятого омегу. Омегу, чей альфа сейчас трахает твоего альфу. Добавив больше активности в свои поглаживания, второй рукой Грегори обнял Джона за поясницу, втягивая его в более глубокий поцелуй. — Не знаю почему, но мне кажется, есть что-то прекрасное в беременности, — пробормотал Лестрейд, далеко не отстраняясь. — Тело меняется, внутри зарождается новая жизнь. Мы живём в цивилизации, где всё кругом создано рукой человека, но только это остаётся неизменным. Люди появляются из людей. Омеги становятся круглыми и тяжёлыми от беременности, их живот похож на мячик... Такие сильные и такие уязвимые. Омеги способны, словно боги, порождать жизнь, но при этом становятся совершенно беззащитными. — Никогда не слышал, чтобы омега так восхищалась всем этим. Я думал, только альфы воспевают оды беременным животам, — смущённо улыбнулся Джон. — А я восхищаюсь. Позволь мне... Джон, позволь мне заботиться о тебе, — вдруг попросил Грегори, опускаясь на колени. Он обнял Джона за поясницу, прижимаясь щекой к ещё плоскому животу. — Позволь мне любить вас. Тебя и твоего малыша внутри. Он ещё совсем крохотный, но я уже хочу его любить. Подобное поведение несколько шокировало Джона. Он не привык видеть Грегори таким. Не привык, что кто-то говорит такие вещи. С другой стороны, уже ничего не казалось странным. У его альфы течка, что может быть ещё более странным? — Да, конечно... Это же... Получается... Мы же в некоторой мере родственники? Малыш будет племянником... или племянницей Майкрофта. Так что, конечно, ты можешь любить его. И нас. Мы же семья, — улыбнулся Джон. И замер, услышав что сказал. Закрыв лицо руками, он вдруг начал смеяться. — Что такое? — удивился Грег. — Мы семья. Господи, это я сошел с ума или все окружающие? Ты только что поцеловал меня. Как... как любовника! А я говорю, что все в порядке, потому что мы семья. Разве родственники ведут себя так? Грегори чуть отстранился от него, многозначительно склонил голову на бок и ничего не сказал, позволив тишине наполниться звуками из соседней комнаты. — Пожалуй, настоящие родственники и не такое вытворяют... Это было последней каплей, сменившей хихиканье на почти истерический смех. * * * Шерлок стоял около супермаркета и уже двадцать минут ждал Джона. Тот покупал продукты, а Шерлок не хотел, чтобы он таскал тяжести. Но и заходить внутрь тоже не хотел, поэтому ждал снаружи, покручивая в пальцах пустой стаканчик из-под чая. Обязанности будущего родителя, к счастью, не слишком потеснили его работу. «Наверное, — сказал Майкрофт, — ты вырос, мальчик мой». Шерлок лишь раздражённо фыркнул. Но лишь от осознания, что это правда. Он стал старше, его ум со временем ещё более гибким. Все меньше требовалось внешних условий для его улучшенной работы. Безусловно, сложные дела требовали долгих и тщательных раздумий, своего рода вдохновения, но теперь он научился думать промеж обычных людских дел. Таких, например, как ждать своего омегу возле магазина. Шерлок знал, что пришел вовремя. Ко времени, озвученному Джоном, всегда нужно добавлять около пятнадцати минут сверху, поэтому он пришел немного позже. Джон бы не пошел домой без него. И ждёт он уже двадцать минут. Но самым неприятным в этой истории было то, что телефон Джона не отвечал. Когда через полчаса Джон так и не пришел, Шерлок отправился на поиски. Он не ожидал, что цепочка событий, расследований и тревог, которые последовали за этим, растянутся так надолго. Он не нашел Джона. И когда уже был готов поднять на уши не только весь супермаркет, но и весь Лондон, ему пришло первое сообщение. Ребус от Джеймса Мориарти. * * * — Это Браунинг у тебя в кармане или ты просто рад меня видеть? — в некоторых вещах Джим неизмен. Шерлока начинало тошнить, когда он слышал этот голос. Эти шутки. Джон стоял прямо перед ним. Живой. Здоровый. Но все ещё в опасности. На его теле светились красным точки от винтовок снайперов . На животе. Две жизни сейчас зависели от того, правильное ли решение примет Холмс. — Ты меня разозлил, Шерлок. Ты был такой хорошей сучкой, что я спускал тебе с рук то, как ты рушил мои планы. Но теперь ты портишь мне репутацию. А репутация очень важна для альфы. Хотя, что ты можешь об этом знать? Шерлок скрипнул зубами. Ярость клокотала в груди, перебивая даже ледяной страх. — Возьми флэшку и освободи Джона. Вступать в разговор опасно. Любое неловкое слово, любое неверное движение, может стоить им жизни. Мориарти, красуясь, будто совершенно ничего не боится, подошел ближе. Меньше, чем на расстояние вытянутой руки. Сжал флэшку. Палец на курке онемел от желания нажать. Только колоссальное усилие воли сдерживало его. Шерлок не сделает того, что может навредить его семье. — Это так неинтересно, Шерли. Может быть, глубокий минетик? И я подумаю, обещаю, — Мориарти с издёвкой надул губы. — Все, что угодно, только отпусти его. От лёгкого движения руки флэшка полетела в воду. Джим показал, насколько равнодушен к содержимому. — Ты будешь до конца жизни ходить по моему дому в фартучке и с круглым брюхом. Ты забудешь как это — ходить на двух ногах, а не на четвереньках. Ты забудешь, что твой член может стоять и что когда-то у тебя был узел. Вот это станет ценой, чтобы я отпустил Джона. Ты принадлежишь мне. Он не имеет ни малейшего права даже на самую малейшую частичку тебя. — Сюда едет полиция, Джим. Тебе придется придумать что-то другое. — Да ну? Подождет твоя полиция, если они тоже хотят видеть Джона живым. А ты пойдешь со мной, — блеск в темных глазах этого демона в человеческом обличии стал поистине отвратительным. — Они найдут меня, в любом случае, кроме одного. Только если я сам захочу, чтобы меня не нашли. Хочешь, чтобы я пошел с тобой? Я так нужен тебе? Я пойду, Дж... Я пойду с вами, хозяин. Стану вашей вещью. Но вы должны дать мне гарантию, что Джон и мой ребенок будут жить. Что из их жизни вы исчезнете вместе со мной. Дайте мне с ними попрощаться, и я навсегда стану только вашим. Джим хмыкнул и резко развернулся на каблуках. Те зацокали по плитке бассейна, будто были с металлическими набойками. Шерлок выдохнул. Отсрочка. — Понимаю этот как «нет», — донеслось с противоположной стороны бассейна. А потом прозвучал короткий приказ: — Убить лишнего. И хлопнула, закрываясь, дверь. Реакция Шерлока была мгновенной. Не медля ни полсекунды, он одним движением, вместо того, чтобы закрыть Джона собой, резко подтянул его к себе и, обхватив за талию, сделал вдох. В прыжке его пронзило болью, как Шерлок и ожидал, но два тела уже грузно упали в воду. Вторая вспышка боли настигла уже в бассейне, заставив вскрикнуть и набрать в рот воды. Третья пуля прилетела сбоку, выбив из легких остатки воздуха. Джон под ним барахтался, стараясь не утонуть, а Шерлок молился, чтобы его объятий хватило на троих. * * * Шерлок очнулся под мозгодробящий писк приборов. Осознание того, где он, пришло быстрее, чем воспоминания. Но и они накрыли почти сразу, заставив пульс бешено подскочить, а приборы запищать еще противнее. И, как по команде, дверь в палату распахнулась. Шерлок едва ли мог открыть глаза, но уж звук открывающейся двери отличил даже слишком четко. — Мистер Холмс, — прозвучал рядом мягкий голос. Омега, до сорока, девушка. Шерлок приоткрыл глаза, слабо рассматривая ее. Замужем, детей нет. — Вы меня слышите? — Лучше, чем хотелось бы. Где... где Джон? — поспешил спросить он. — С мистером Уотсоном все хорошо. Он в общей палате. Его скоро выпишут. Вы спасли ему жизнь. Им жизнь. Мистер Уотсон сообщил нам, что вы — отец его ребенка, но мы несколько озадачены этим его утверждением. Шерлок прикрыл глаза, поэтому только слышал, как она придвинула стул и села. — Да, это мой ребенок, — пробормотал он. — В чем дело? — Не может один беременный омега носить ребенка от... от другого беременного. Это против всякой логики. Глаза Шерлока резко распахнулись, хотя ранее он не мог их даже чуточку приоткрыть. Этого просто не может быть. Не с ним. — У меня... Я беременный?.. Он не удержался от всхлипа. — Были, к сожалению. Мы не смогли спасти плод. Пуля прошла рядом с маткой. Не повредила ее, но влияние было достаточным, чтобы вызывать отторжение плода. Холмс сглотнул. Его язык будто онемел и прилип к небу, а желудок вновь скрутило от рвотных позывов. Оставался лишь один вопрос, и Шерлок не знал, какой из ответов ему будет легче принять. — Какой... срок? — прошептал он. — Три месяца. Скоро вы должны были заметить первые очертания. Неужели вы до этого не замечали симптомов? У вас продолжались течки? Они у вас патологические? Объясните мне, пожалуйста, что происходит. В вашей карте значится, что вы альфа и ничего более странного, но то, что я видела внутри вас, у альф не бывает. Вы гамма? Снова этот вопрос. Вместо ответа Шерлок качнул головой. Ему сейчас было не до объяснений. Три месяца. Три месяца, а значит это... Это не Майкрофт. Но, если бы Майкрофт, неужели не было бы хуже? Забеременеть от собственного брата, или же от насильника, как тут выбрать меньшее из зол? — Я не гамма. У меня дефект, — пробормотал Шерлок. — Я альфа. С... с маткой. Прошу прощения, я не готов продолжать разговаривать. Мориарти знал, куда нужно стрелять. Или все, или ничего. Или двое, или ни одного. * * * Шерлок лежал на боку. Ему наконец-то можно было хоть немного шевелиться. Он почти ни с кем не говорил, делая исключение только для Джона. За его спиной в кресле сидел Майкрофт. Смотреть в глаза брату не хотелось. — ...до чего же нужно иметь больные бредовые фантазии, чтобы хотеть ребенка от альфы?! — негодовал Грегори, постукивая пальцами по подлокотнику кресла. — И не просто хотеть, а подстроить все так, чтобы тот точно забеременел! — Не смотря на особенности анатомии, и я, и врачи сомневаются, что Шерлок смог бы выносить ребенка. Чудо, что плод прожил так долго. У Шерлока все же биохимия альфы, — вздохнул Джон, сидящий в кресле прямо напротив лица Шерлока. — Боже, если бы я только знал, Шерлок!.. — То что бы это изменило? — глухо пробормотал младший Холмс. — Это испортило бы жизнь моему брату. Гибкий подход Лестрейда к отношениям мог и не проявиться на ранних сроках их отношений. Цена была бы слишком высока. Майкрофт, скажи мне... Как ты вообще узнал о Джиме? В комнате повисла пауза. Даже не видя, Шерлок знал, что брат поерзал и опустил глаза. Замялся. — Он продавал мне информацию. Лично. Моя... должность и цена, которую я плачу, обязывала его к личной встрече. — Ты знал, что не все пути, которым он ее получал — законны. Ты знал его, Майкрофт. — Не так хорошо, как стоило. Он умеет хранить тайны и следовать сделкам. Под Джима Мориарти нельзя копнуть. Он не оставляет следов, ничем не владеет. У него даже документов нет. Он призрак, Шерлок. Как и все мы, кто работает в... скрытых сферах. — Но ты знал, что он предпочитает альф. И знал, что он тебе не откажет. — Он не стеснялся об этом говорить и делал мне весьма недвусмысленные предложения. И я тоже сделал ему предложение. Ты ведь и сам догадывался, что Мориарти — не честный бизнесмен, верно? Даже во время течки, с затуманенным сознанием, ты продолжаешь думать. Ты все сразу понял, но закрывал глаза на то, кто такой Мориарти. И я тоже закрывал. Казалось, это лучший вариант. Сохранность тайны превыше всего, и она была гарантирована. Я не знал, что он делал с тобой. Шерлок дёрнул плечом. Это было гадко, унизительно, больно, но ничего из того, что оставило бы отпечаток на его теле, только лишь в сознании, а оно быстро заживёт. Ни одного отпечатка, кроме... Шерлок крупно вздрогнул и сжался в комок, чувствуя очередной приступ тошноты. Сознание быстро заживает, но оно — не кости. Правильно срастить кости легче, чем правильно срастить сознание. — Мы оба понимали, что он далек от просто торговли информацией, — преодолевая комок в горле, проговорил Шерлок. Ему стало немного легче, когда в волосы зарылась мягкая, успокаивающая ладонь Джона. — И когда начался этот... ребус, и пропал Джон, я должен был понять, что это дело не ради веселья безумца, это все разыграно для меня. Джим долго играл со мной в помещении, теперь он захотел поиграть на улице. Я был словно кошка, которую он дразнит ленточкой, а та на нее бросается. Он играл со мной пока ему не надоело, а потом поставил перед выбором. — Он любит тебя, — бездушным голосом произнес Майкрофт. — Своим извращённым способом, но любит. Жаждет. Ты ему нужен. Он хочет тебя, он хочет ребенка от тебя. Он хочет тебя получить, а если не сможет — уничтожить. Ему отвратительно, что ты можешь быть счастлив с кем-то другим. Вы оба в опасности, ты и Джон. — Как вовремя ты это заметил, — огрызнулся младший Холмс. — Мы должны найти его. Паук вышел из тени и объявил мне войну. * * * — Здравствуй, малыш! — всплеснул руками Грегори, присаживаясь на корточки и не давая Джону ни единой возможности встать с кресла. — Я соскучился! Джон хохотнул, весело и нежно улыбаясь. Не мешкая, руки Лейстреда забрались под его халат, и дальше, под домашнюю футболку, чтобы погладить раздувшийся живот. И хотя Джон беспокоился, что любовь Грегори к его ребенку прорастает из каких-то проблем, вроде невозможности иметь детей, все оказалось немного проще. Он мог. И хотел бы. И Майкрофт хотел бы. Да только жизнь их — полицейского и, фактически, британского правительства, не располагала к появлению детей. И даже регистрации брака как такового. Поэтому им обоим приходилось довольствоваться любовью к племяннику. Майкрофт и Грегори заходили все чаще. Шерлоку и самому пришлось признать, что, мало по малу, но они действительно стали семьёй, какой ее принято считать. Братья стали значительно ближе, и Джон считал, что виновны в этом не течки Шерлока, которые им приходится проводить вместе, а Грегори, который своими нестандартными взглядами на отношения сближал их всех в этом непростом союзе. Они становились запутанным клубком. И даже Джон не мог делать вид, что не замечает тех откровенных жестов, которые в отношении него делает омега. Поцелуи, настолько страстные, что едва ли кому придет в голову назвать их дружескими. О, они оба наслаждались поцелуями. И прикосновениями. Ласки Грегори были совершенно безобидны и не переходили ту грань, за которой уже начинается секс, но все равно оставляли их возбуждёнными. Впрочем, а что им ещё делать, когда они смиренно сидят и слушают, как их партнёры совокупляются в другой комнате? Разве что, зайти и спросить не требуется ли какая услуга? И однажды они так и поступили. * * * Джон, постучав, тут же вошёл в спальню, где были Шерлок и Майкрофт. По звукам он понимал, что в их соитии пауза. Так и было: Майкрофт сидел на коленях, Шерлок, спиной к нему, сидел сверху, неспособный двинуться из-за узла внутри. Рука Майкрофта сжимала член Шерлока у основания, где тоже набух узел. Оба мгновенно обернулись на звук. — Я принес воду, — сообщил Джон, осторожно подавая альфам открытые бутылки. — И хотел спросить, нужно ли вам что-то ещё? Братья переглянулись. Пожали плечами. Оба были вспотевшие, уставшие, Шерлок выглядел измученным, а сосредоточенность Майкрофта казалась почти нездоровой. Ситуация переменилась, когда Грегори вдруг забрался на постель и обратился к своему альфе: — Как ты? — его шепот был почти интимным, какой может быть у двоих влюбленных, но здесь, в тишине, где на них обращено все внимание, казался самым развратным в мире. — Выглядишь великолепно, — продолжил он. — Вы оба выглядите великолепно. Так естественно. И, обхватив Майкрофта за шею, втянул в поцелуй. Шерлок удивленно обернулся. Его уставший взгляд мгновенно стал напряженным, почти что затравленным. Возможно, он хотел что-то сказать, но не смог из-за настигшей волны оргазма. Грегори не прерывал свой поцелуй даже чувствуя, как любовник вздрагивает в оргазме, хватается за чужое тело, стараясь насадить сильнее, но все равно отвечает на поцелуй. Джон тогда потерял дар речи. * * * А сейчас, быстро развязав пояс халата и приподняв футболку, Лестрейд прижался к животу губами, оставив поцелуй. Джон даже не вслушивался, что тот бормотал ребенку: что-то милое, пустяковое. Сам он был больше обеспокоен тем, чтобы не дергаться от щекотки. — Иногда мне чудится, что он пинается. Хотя толчки появляются только на пятом месяце, а я на четвертом, я не могу избавиться от этой мысли, — улыбнулся Джон. Грегори в ответ поднял на него счастливый взгляд. А потом, не размениваясь на приличия, приподнялся и прильнул поцелуем к губам Джона. Руки его, тем временем, продолжили ласково оглаживать круглый живот. Шерлок и Майкрофт, задержавшийся в коридоре за спором о чем-то безумно важном и очень умном, застыли на пороге. И хотя происходящее не было для них секретом, все еще смущало. К счастью, никто из них не был обременен ревностью. Да и в такой сложной ситуации она была бы попросту неуместна. Джон охнул. Наличие наблюдателей, вкупе с ощущениями от поцелуя и поглаживаниями руки, которые ощущались весьма неоднозначно, давали любопытный результат. Ставший чувствительным и менее сдержанным, Джон мгновенно возбуждался. Омега-феромоны, мгновенно поплывшие по воздуху, ни с чем нельзя было спутать. — Мы хотели сказать вам... — начал было Майкрофт и осекся. — Что были бы не против, если бы вы не торчали здесь все это время, а... в спальне, например, — помог ему Шерлок. Грег мягко разорвал поцелуй и обернулся. — Хотите, чтобы мы смотрели? — спокойно спросил он. — Я хотел бы, — добавил он и перевел взгляд на оторопевшего Джона. * * * Джон сидел, опираясь спиной о грудь Грегори, тот же устроился на краю кровати, опираясь на ее спинку. Шерлок и Майкрофт были рядом. Очень близко. Даже слишком — шептало трепещущее сердце Джона. Наблюдать, как твоего альфу трахает другой альфа оказалось не тяжело. Это было... возбуждающе. И Грег, поглаживающий живот Джона, играющий с его твёрдыми сосками и наливающейся грудью, прекрасно об этом знал. Его глаза тоже неотрывно следили за двумя любовниками. В паху ныло все сильнее, все тяжелее, и теперь сверхчувственному из-за гормональной перестройки тела, Джону неимоверно хотелось все больше этих ласк. Интенсивнее. Ниже. Джон был из верных омег. Таких, которых не ревнуют, потому что они и сами ни на кого другого не посмотрят. Преданный своему возлюбленному, а теперь и носящий под сердцем его ребенка, Джон и помыслить не мог об измене, но... Он вздохнул, поймал и опустил руку Грега ниже, себе на член. Сжал, показывая насколько возбужден и жаждет прикосновений. И снова перевел взгляд на Шерлока. Его альфа ухмыльнулся, проследив этот жест. Ухмыльнулся одобряюще, не ревниво, чуть кивнул, и снова прикрыл глаза, тяжело и тихо вздыхая от удовольствия, морским штормом сотрясающего тело. Грег не стал медлить и ловко просунул руку Джону под штаны и белье. Обхватил увлажнившийся, твердый член и принялся неторопливо поглаживать. Джон закрыл глаза, отдавшись тактильным чувствам и слуху. Кровать сотрясалась от мощного спаривания, альфы рядом стонали, не стесняясь и не скрываясь. Шерлок по-омежьи взвизгнул, когда в момент оргазма Майкрофт протолкнул в него свой узел. Джон не видел этого, но чувствовал и слышал. Из удовольствия его выдернул болезненный щипок. Пальцы Грегори на его груди внезапно соскользнули и движение вышло слишком резким, грубым. Джон тихо шикнул от неприятных ощущений. — Прости, — шепнул Грегори ему на ухо и нежно коснулся губами шеи. — Просто как-то скользко стало... Кажется у тебя молоко выделяется. Джон нехотя распахнул глаза и взглянул вниз. Действительно, на футболке в области сосков проступило несколько влажных пятен. Но не успел Джон как следует подумать об этом, его внимание привлек Шерлок. Сжал своей рукой бедро Джона и придвинулся ближе, вызвав и у себя, и у Майкрофта судорожный вздох. — Иди сюда, — выдохнул Шерлок, притягивая Джона к себе. Уотсон не понимал, что тот хочет сделать, пока Шерлок не подтянул его достаточно близко и не начал приподнимать на нем футболку. Вот тогда Джон вздохнул — горячо, протяжно, потому что Шерлок неторопливо накрыл его разбухшую грудь своим ртом, втянул твердый сосок и принялся неторопливо поглощать те крохи влаги, которые ему удавалось собрать. — Вы прекрасны... — прозвучал в тишине голос Грега. — Это так красиво. Джон, твое тело будто стало чем-то бо́льшим, чем просто тело. Неиссякаемый источник ресурсов. Алмазное месторождение. Источник живой воды. Майкрофт, ты тоже думаешь, что это прекрасно? Быть таким... завершенным. Наполненным своим альфой под завязку. Полным его произрастающего семени. Джон видел скользнувшую по губам Майкрофта улыбку и его кивок. И его взгляд на Грегори, полный обожания и любви. Уотсон зажмурился. Смириться с сексуальными девиациями других людей было непросто, но у Грегори она была такая ненавязчивая, полная обожания, что Джон принимал ее. Такое боготворение и одновременно сексуализация беременности вызывали у него лишь смущение и стыд. Но всем остальным, кажется, нравились полные восхищения речи, взгляды и прикосновения, которыми тот щедро одаривал Джона. Насладившись процессом, и, явно готовый к новому раунду, Шерлок отстранился. Еще раз внимательно осмотрел своего омегу, оставил несколько нежных поцелуев на его животе, что-то тихо пробубнил: не все слова было слышно, но Джон понял, что он рассказывает малышу о том, как прекрасен его папа и как они его любят. А потом Шерлок сам накрыл замершую руку Грегори в штанах Джона и подтолкнул ее. — Ему нравится, когда его обнимают сзади, под живот, и трахают пальцами в анус, — подсказал он Грегори. * * * Эта ночь была самой длинной и одновременно самой быстрой в жизни Джона. Ночь течки Шерлока, которую они провели все вместе. Вчетвером. Джон проснулся от ритмичного шума, но не сразу это понял. Скрипела постель, он чувствовал, как она проседает, и просыпающимся сознанием понимал, что именно там происходит. Но сзади его кто-то обнимал, и интуитивно Джон чувствовал — его обнимал Шерлок. Это, наверное, была самая безумная течка в мире: двое альф, окруженных вниманием, заботой и любовью двух омег. Совместный сон, занятия любовью. Священный акт единения, о котором несколько веков назад пары говорили только опустив глаза и шепотом, теперь возвелся в новое качество. Теперь он был священен не из-за запретности, а из-за небывалого единения душ. Четверых душ, которые смогли разделить и постель, и жизнь. В полудреме Джон видел картины, воспоминания из недавнего прошлого. Он лежит на животе, его член ласкает Грегори, вздыхающий и стонущий, потому что сзади его берет Шерлок. Или теплые руки Майкрофта, и приятно-чуждый запах другого альфы, когда он проталкивает в Джона свой узел. Узел... Узел Шерлока, который Джон помогал протолкнуть в Грегори, когда тот был в позе наездника. Теперь дело было уже не в течках. Это были не вынужденные акты, а форма чистого удовольствия. Почти запретного, но такого настоящего. Как в тот раз, когда Шерлок неторопливо брал Майкрофта, а тот, в свою очередь, двигался внутри Грегори. Наблюдать за ними тоже было чистым удовольствием. Живот Джона становился все больше. Малыш уже действительно толкался вовсю. Но всегда затихал, стоило кому-то из них троих приласкать Джона и его живот. Это, конечно, ограничивало возможности Джона в постели, но ничуть не уменьшало восторг его любовников. Все было прекрасно. А потом... — У нас есть новости, — Грегори отставил на стол чашку с чаем. Майкрофт, напротив, закрылся ею, полностью сосредоточившись на плавающих на дне чаинках. — Надеюсь, хорошие? — улыбнулся Джон, скрывая беспокойство. Лестрейд неоднозначно дернул плечами. — Грегори забеременел. Контрацептивы подвели. Неудачно выпил в одном ресторанчике чай со зверобоем... — пробормотал Майкрофт. Шерлок подавился чаем. А потом мир окончательно сошел с ума. Но это уже никого не огорчало. — Ку-ку! А кто папа? — в дверном проеме появилось улыбчивое лицо домохозяйки. — Я зашла угостить вас печеньем. А теперь и повод появился. Шерлок, Майкрофт, не знаю кого поздравить — поздравляю обоих. Большая семья — это так чудесно! Грегори шумно всхлипнул. * * * — Май... Май... — прошептал Шерлок, — я тоже хочу. — Что ты хочешь? — спросил старший, сильно сжимая чужое плечо и толкаясь глубже. — Ребенка. — У тебя уже есть один, — ещё один глубокий толчок. — Одна. Ваша с Джоном дочь прекрасна. И скоро у меня с Грегори тоже будет ребенок. Твой племянник. — А что если... не совсем племянник? — Это будет наш с ним ребенок, Шерлок. В любом случае. — Я хочу ребенка для тебя. Точно от тебя. С тобой. Мы теперь знаем, что я могу. — Шерлок, — Майкрофт остановился. — Во-первых, инцест и без того недопустим, а уж дети от этого акта... Во-вторых, ты мог. Уж не обижайся. Ты не омега, Шерлок, ты уникальный, но ты не что-то одно. Травмы, которые ты получил, могут в буквальном смысле угробить тебя, если ты забеременеешь и решишь рожать. Ничего хорошего из этого не выйдет. Если мы захотим, чтобы у меня точно был ребенок, мы с Грегори заведем второго. А теперь перевернись, встань на колени и освободи свою голову от лишних мыслей.