Into You

Утерев остатки слёз на лице, я приподнялась с мокрой подушки. В грудине продолжала сверлить боль, которая, кажется, стала потихоньку утихать. Не знаю, сколько я пролежала и проплакала, но по ощущениям, по горящему лицу, казалось, что я плакала целый час. Ещё раз провела рукой по щекам и встала, чтобы умыться. На ватных ногах, на которых я еле стояла, я выползла из комнаты и побрела в сторону ванной, находящейся на первом этаже. Каждую ступень я проходила не намерено медлительно, так как слабо владела координацией. Крепко сжав лакированные перила пальцами, я старалась держаться и не качаться из стороны в сторону. Все было, словно в тумане, словно я нахожусь в каком-то странном сне, который не хотел нарочно заканчиваться. На последних ступеньках входная дверь отворилась и вошла мама с тяжёлыми пакетамм из супермаркета. Родительница с кем-то говорила по телефону, прижимая его плечом, а ногой закрывала дверь за собой. Она бегло взглянула на меня, вымолвила «Привет» и вновь должна была погрузиться в разговор, но снова посмотрела в мою сторону. Я же поняла, что мне нужно скрыться с глаз мамы, как можно быстрее. Прибавила ходу и пошагала к ванной. — Жозефина? — окликнула она меня, пока я сдавленно сказала, что сейчас приду. Дверь в ванную была закрыта на замок, и я прислонилась к её поверхности, взглянув с тихим ахом в зеркало. Лицо была красным, губы распухшими, а волосы представляли из себя смесь вороньего гнезда и шедевра авангардиста. Медленно подошла к раковине и упёрлась руками в нее, опустив взгляд. — «…Ты постоянно пытаешься меня успокоить», — загудел голос парня у меня в голове, от чего я зажмурилась и склонилась ближе к раковине. — " Я хочу побыть один.» Спокойно. Нужно сделать глубокий вдох и выдох — «…людям не нравится, когда к ним лезут каждый раз с советами…», — Арон вне себя от ярости. Он прав. «Никогда не давай советов, если тебя об этом не просят». Говорил так мой отец и был прав. — Жозефина, — стук костяшек по ту сторону двери. Мама. — Что? Я сейчас, — смотрю на свое отражение и включаю воду. Прохладная вода остужает мое лицо и меня саму. Струйка воды продолжает течь, пока я усаживаюсь на край ванны и склоняюсь к коленям, положив голову на руку. Ничего страшного не произошло. Метеорит не упал на землю, я не умерла и все живы. Значит, это не так страшно, как я сейчас думаю. Но… Сейчас во мне борется «за» и «против», я пытаюсь взвесить и предугадать, что было бы, если я не пошла за Ароном? Он бы остыл? Мы нормально бы поговорили? А если нет? Ему было бы плохо, он мог целый день избегать всех и вся, чтобы укрыться в своих мыслях. А я знаю, как это может затягивать и угнетать ещё больше… Я не могла не лезть к нему. Когда я видела, как он уходит, не обращает на меня никакого внимания, как он выглядит, словно работал всю ночь напролет, то не могла просто закрыть глаза и успокоиться. Ну не могу я оставить его, когда он такой! Когда вообще кто-то из знакомых, ведёт себя отстраненно, я хочу узнать, что с ним. Здесь же я могу лишь только предполагать и догадываться: что было бы, если б оставила его в покое? — Жозефина, — настойчивей повторяет материнский голос по ту сторону, и дверная ручка дёргается. Она что, стояла все это время здесь?! Я поднимаюсь на ноги, выключаю льющуюся воду и открываю дверь. — Что? Я же сказала, что выйду сейчас, — сжимаю зубы, пока мама внимательно сканирует взглядом меня всю. — Что случилось? Ты плакала? Из-за чего? Что произошло? — мне так хочется закрыть дверь, чтобы ненадолго абстрагироваться от этих сыплющихся вопросов, на которые отвечать сейчас я не хочу, но вместо этого открываю её настежь и с твердым желанием хочу уйти к себе. — Мам, — вздыхаю устало и приглаживаю «воронье гнездо» на голове, дабы придать лучший вид своим волосам, — у меня всё нормально. Просто устала после школы, голова разболелась, — сморщила лоб, ведая маме о своих чувствах. Надеюсь, сработает. Ненадолго, конечно. Моя мать всё уже считала. Она была наравне с лучшими физиогнамистами и могла запросто всё понять по моему лицу. И враньё, которое во благо, и моё настоящее самочувствие, но она избирала несколько рабочих тактик: сделать вид, что поверила на слово, а потом вновь попытаться все узнать, либо заставить признаваться прямо на месте. А я ко второму варианту не готова. — Точно? — Точно, точно, — поцеловала её в щеку и прошмыгнула мимо. Сейчас самое главное — это успокоиться окончательно и подумать над тем, что я могу сделать. POV Арон. Сизый дым остаётся у меня в лёгких несколько секунд, а потом тонкой спиралью струиться в воздух. Только сейчас сигареты не придает мне такого же удовольствия, как раньше. — Хочу выпить, — молвлю я, глядя на тление сигареты в руках. — Может, сходим куда-нибудь? — под боком сидит Каталина, положив ноги на перила балкона и задумавшись, глядит в сторону на проезжающие внизу машины. На её балконе обычно такая приятная атмосфера, где хочется сидеть и никуда не уходить. Но сейчас я не ощущаю этого. Внутри тягостная пустота, которую хочется чем-то заполнить. А методы по её устранению у меня просты и уже давно опробованы. — Можно, — бормочет она, всё ещё находясь где-то у себя в чертогах разума. — Давно мы не ходили куда-то, — задумчивый тембр резко меняется. — О! — Каталина ставит ноги на землю и с улыбкой смотрит на меня. — Как там твоя девушка? — оживляется подруга, найдя интересную для разговора тему. После того, как она узнала, что я встречаюсь с Жозефиной, каждый раз сыпятся вопросы про нас. Каталина вскользь могла сказать, что я стал более «живым» и улыбчивым, чем был до. Я и сам заметил этот внутренний подъём, который охватил меня незаметно. Тяжело выдыхаю и с силой вдавливаю окурок в стеклянную поверхность пепельницы. Я не смотрю на подругу, которая сверлит меня глазами, ожидая ответа. Я не хочу сейчас распространяться о нас с Жозефиной. Даже Каталине, с которой мы уже так давно знакомы и с которой мы ничего друг от друга не скрываем. — Мы, — всё не гляжу на девушку, обведя глазами белое здание напротив, — поругались, — последнее слово заставляет Каталину выпрямиться и уставиться на меня, словно я кролик, а она удав. — Из-за чего? — я откидываюсь на спинку стула и заламываю руки за голову, стараясь принять более удобное положение, так как Каталина заставляет меня почувствовать себя некомфортно под её внимательным взором. — Долго говорить. Я был не в духе и нагрубил ей, — косо гляжу на девушку, которая всматривается мне в глаза, стараясь там что-то найти. Может, сожаление? Или подавленность? — Ты собираешься перед ней извиняться? — хороший вопрос. Я понимаю, что поступил неправильно, нехорошо, но меня тоже должны понять: если я хочу побыть один, то я должен побыть один. Я Жозефине это сказал, но она решила попробовать меня успокоить. — Возможно, — закусываю внутреннюю сторону щеки и представляю, как это будет происходить. А впрочем, мне не стоит забивать себе голову этим. У меня есть время, чтобы извиниться. — Что значит «возможно»? Тебе ведь она нравится, так? — хмурится девушка, заправляя каштановые пряди волос за уши, а я подавляю обречённый вздох, из-за намечающегося разговора. — Так. — Ну и почему ты говоришь, что, возможно, извинишься? Предельно же ясно. Люди ругаются и мирятся, — жестикулирует она двумя ладонями. — Я хочу извиниться перед ней, но пока… — замолкаю, подбирая слова про себя. Хочу, чтобы меня правильно поняла Каталина и не решила, что я козёл. Я уже осознал, что был не прав. Моя злость не принадлежала Жозефине, и она не должна была её выслушивать, но и она должна понять, что не нужно лезть ко мне, когда я явно хочу уединения. Вопросительный и выжидающий взгляд Каталины держится на мне все это время, и я решаюсь закончить фразу, — пока я не уверен, что должен продолжать эти отношения. — Объясни, — тембр подруги меняется на более спокойный, а я, потупив взгляд, наконец-то вздыхаю. — Да, мне нравится Жозефина, — отрицать это не имеет никакого смысла. Это чистая правда. — Время, что мы с ней провели, прошло замечательно, но порой она пытается взять на себя слишком много. Сегодня она хотела меня успокоить, но этой своей «помощью», — поморщился на слове, — только распалила злость во мне. Она думает, что сможет помочь, но нет. Поддержка не всегда работает. Но, а ещё, — я потёр рукой подбородок и вспомнил тот день, когда пришел в первый раз к ней домой, — я не уверен, что она разделяет мои планы на будущее, — её неуверенный голос и взгляд. — Она не готова ради меня рваться с места. Её идеальный план может пойти под откос, уехав со мной. Так что любовь на один учебный год для меня неинтересна. Да и ей тоже. — Ты уверен, что уедешь? Столько может всего поменяться, — ровный голос Каталины, словно она гуру медитации, заставляет почувствовать жжение на затылке. С чего это вдруг чему-то меняться? Я уже не надеюсь на что-то подобное. — Уверен. Здесь всё и останется таким, как и было. Для меня здесь нет перспектив и нормальной, хорошей жизни, о которой я так мечтаю. — Ты не можешь быть уверенным на все сто процентов, — поворачиваю голову в направлении к девушке и поднимаю бровь. Сколько хочется сказать, как хочется оспорить данные слова. Но вместо того, чтобы завести старую и недобрую шарманку, я с полным скептицизмом на лице предлагаю. — Может, выпьем? — Каталина несколько секунд смотрит на меня и еле видно кивает. Тёмное помещение бара забито под завязку, поэтому мест остаётся всего несколько. Маленький стол на двоих сразу оказывается нашим, как только я плюхаюсь на небольшой темно-рыжий кожаный диван. Каталина подходит к барной стойке, где стоит бармен и начищает до блеска стеклянный стакан полотенцем. Она быстро бросает ему заказ и поворачивается ко мне лицом, опираясь локтями на столешницу стойки. Кажется, у неё тысяча вопросов ко мне, а у меня на её вопросы лишь пара сухих ответов, которые точно ей не понравятся. Ей уже не понравился наш разговор на балконе. Бармен с хорошо уложенными волосами назад, будто он возился с ними не один час, двигает два стакана девушке, а та расплачивается с ним и подходит ко мне. — Держи, — скольжу по поверхности стола рукой, внизу которой лежит купюра. Единственная купюра, которая одиноко лежала у меня в кармане куртки. — Убери это. Я угощаю тебя, — она садится напротив и медленно мешает трубочкой содержимое коктейля, и кубики льда тихо звякают по стакану. — Спасибо. И всё же, ты должна взять их, — да, это немного. Это то, что у меня при себе, а, возможно, то, что у меня осталось. — Я же должен как-то отблагодарить тебя за то, что ты согласилась меня приютить, — на лице Каталины вздымаются брови, и она с иронией на лице вперивается в меня взглядом. — Во-первых, ты мой друг, и я не могу тебе указать на дверь и тем более брать с тебя деньги, — тихо выдыхаю и делаю маленький глоток. — Во-вторых, моя мама тоже бы тебя не прогнала, — это было сказано с лёгкой улыбкой, на что я тоже ухмыльнулся. Но следующие слова заставили меня сразу измениться в лице и напрячься. — Но, Арон, давай сейчас поговорим о том, что случилось. Видя, как я сжал челюсть и прикрыл глаза, Каталина вновь позвала меня по имени. — Окей, — пробубнил я, больше делая одолжение, чем изъявляя желание вновь возвращаться к разговору. Весь шум отошёл на второй план и будто исчез. Сейчас все мысли были только о вчерашнем и сегодняшнем дне. — Я хочу сказать тебе, что ты не должен уезжать, — поднимаю глаза на Каталину и устало гляжу на неё. Состояние колеблется между злостью. Снова злостью, которая может заполонить мое сознание. А срываться на второго за день человека я не хочу. — Если ничего так и не изменится, то ты не должен оставлять свою маму одну. Если сейчас его ещё что-то сдерживает, пока ты здесь, то когда ты уедешь, он слетит с катушек, — вдруг во всем баре исчезает весь воздух, и мне становится трудно дышать. Либо у меня спазмирует гортань от кишащих эмоций. — Я думал об этом, но ты же знаешь всё прекрасно, — тормошу волосы рукой и смотрю в сторону. — И это трудно. Я люблю её, но я не могу смотреть на то, как он её втаптывает в грязь. Я не могу жить так, понимаешь? — Понимаю, но ты же понимаешь, что если уедешь, и что-то случится, — молниеносно гляжу на девушку, которая как можно аккуратнее пытается донести мне свою мысль, — то ты будешь жалеть всю оставшуюся жизнь, что не остался. — Каталина, я хочу на данный момент избавиться от всего этого дерьма. Можно мы спокойно посидим и поговорим на другую тему? — стараюсь не огрызаться и спокойно отвечать. Девушка стучит красными ногтями по столу и, не отрывая глаз, смотрит на меня. — Можно, — я откидываюсь назад и беру стакан в руку. — Но я хочу сказать, что лучше тебе быть там, дома, — она что, шутит надо мной?! — По-моему, ты не можешь судить, где мне лучше. Господи, ты хоть понимаешь, что жить там мне не хочется! — переходя на крик, произношу я, и теперь в зале на секунду стихает гул голосов, и люди косятся на наш стол. — Арон, — это какой-то порочный круг. Второй раз мне хотят что-то сказать, не осознавая на самом деле всю ситуацию. — Тебе нужно прислушаться к моим словам. Я твой лучший друг, и я не желаю тебе плохого! — шипит сквозь зубы, начиная раздражаться теперь тоже. — Мой лучший друг, — я поднимаюсь, хватаю стакан с темной, прохладной жидкостью и делаю два больших глотка. В голову ударяет, и я стискиваю зубы, — я думаю, мне стоит слушать себя. Спасибо, — ставлю обратно на стол стакан и кладу купюру снова на стол. Я не хочу быть в долгу перед кем-то, поэтому осталвляю единственное, что есть. — Арон, — поворачивается девушка ко мне, но я подхожу к двери и намеренно вальяжно распахиваю её, натянув улыбку специально для Каталины, которая следит за мной. Как только оказываюсь на улице, я сразу ощущаю, как кровь отливает от лица, а внутри образовывается ещё большая пустота, чем была до. Ледяной ветер проносится мимо, заставляя меня прибавить сразу темп. Возможно, я сильно пожалею о том, что сегодня было. Рассориться с двумя людьми, которые играли в моей жизни не малую роль, больно. Очень. Каталину, которая всегда была рядом, я не могу потерять из-за проблем в своей жизни. Я не могу, так как это будет ужасно неприятно. Жозефина, которая вызывает так много хороших воспоминаний и теплоты, что в середине грудины я чувствую, как все сдавливается. Но и меня должны понять. Я иду по направлению к другому переулку, где сажусь на скамейку возле ряда магазинов. Телефон снова на последнем издыхании, и я, кажется, тоже. Я сильно устал и утомился. Сегодняшняя ночь была наполнена непонятными снами, которые не давали мне покоя, поэтому мой организм просто во все горло кричит, что хочет спать. Я прячу телефон и смотрю на тёмное небо, где в окружении маленьких крапинок висит лунный серп. Ветер вновь пролетает, заставляя меня поежиться. Так долго сидеть на скамейке я не могу. Возникает вполне хороший вопрос: куда дальше мне идти?