Демон перекрёстка

      Бай Цзю никогда не нравилось работать в поле, ему казалось, что он рождён для чего-то великого! Он мог бы стать, как те самые заклинатели! Летать на мече, разбрасываться талисманами и сорить деньгами. Почивать на лаврах и получать всё, что пожелает. Но вместо этого молодой человек горбатился на благо деревни, перекапывал поле, на котором и росло-то только старое дерево, сплошь сухое. Бай Цзю предлагал отцу спилить его, выкорчевать, и отец был бы только рад убрать эту жуть с полей, но дед тогда осерчал сильно, да орал, дескать, дурни они! Если дерево срубят, то зло выберется наружу. Что за зло — никто не знал, а дед словно воды в рот набрал! Только и вопил, что нельзя дерево трогать. Но прошло пару лет, дед слёг, стребовав у сына и внука, что ни за что в жизни не срубят то дерево. Они, конечно же, поклялись. Дед умер со спокойной душой, а через пару месяцев дерево срубили, доски растащили: отремонтировали мост через реку, поставили новые столбы в таверне, а сучья сожгли. Единственное, что осталось — это пень да корневища. Отец дал сыну поручение — до прихода холодов выкопать корни да сжечь. Вот и ломал Бай Цзю спину.       Солнце клонилось к горизонту, большая часть корней была выкопана, и мужчина решил, что обязательно закончит сегодня, пусть даже придется работать ночью. Потихоньку он вытаскивал коренья из земли, такие же иссушенные, как и былое дерево. Солнце село, на небе зажглись первые звёзды, луна полным кругом взмывала ввысь, освещая ярким холодным светом поле. Мужчина установил фонари, дабы было сподручнее копать, перекусил и снова принялся за работу. Вонзая лопату в землю, он от неожиданности даже выпустил инструмент из рук, когда лопата стукнула о что-то твердое. — Святые гусуланьские медальки! — нервно брякнул Бай Цзю. Он точно видел уголок торчащий из-под земли. Недолго думая, мужчина схватился за лопату. Ведь если гроб, тем более старый, то наверняка там есть сокровища. Бай Цзю натружил до мозолей на пальцах, но через полтора часа или около того, откопал гроб. Он был основательный такой, покрытый красной краской, хоть она уже и кое-где истёрлась, а на крышке гроба и на его бортах были вырезаны какие-то символы. — Богатей! — решил молодой человек. Где-то вдали ухнула сова. Он подцепил лопатой крышку гроба и налег на черенок. — Вот же ш… — прошипел мужчина пытаясь открыть крышку. Он устало взглянул на небо, луна была высоко, на небе ни облачка, даже цикады не цверкают. — Так, я смогу! — он снова навалился и послышался скрип. — Да, да, ещё чуть-чуть! И ещё! Крышка поддалась, и мужчина радостно откинул её в сторону и удивлено присвистнул. В гробу было иссохшее тело, явно принадлежало женщине, судя по дорогой заколке в остатках волос. В руках у трупа была шкатулка с символами. — Сокровище!       Но сначала нужно было собрать все украшения, что были на теле давно сдохшей женщины. Бай Цзю выбросил все из холщовой сумки и не заботясь о том, что ломает старые кости, снимал украшения: тяжелый гранатовый браслет, гранатовую шпильку, серьги и кольца с агатом и шейное украшение невиданное красоты. Камушки так и светились в лучах полной луны. Шкатулку он вырвал из рук с трудом, предвкушая, что там он найдет что-то более ценное. Откинул крышку и… — Что это? — Скривился мужчина, на дне дорогой шкатулки лежало что-то похожее на камень, но камнем это не было. — Что за невезение! — вздохнул мужчина и хотел уже было уйти, как он запнулся и навалился прямо на лежащее тело. — Да гусуланьские медальки! — Рука с камнем проломила ребра. Бай Цзю резво вскочил на ноги, оставляя непонятный камень в груди иссохшего тела. Внезапно налетевший ветер, погасил фонари. Похолодало. На остаток пня уселась жирная чёрная сова. Пару раз угукнула и склонила голову. Бай Цзю сглотнул и потянулся к мешку. — А ну, лети давай! — и замахнулся на птицу сумкой. Украшения звякнули и сова, раскинув огромные крылья, взмыла в высь. Закрыв крышкой гроб, он сноровисто выбрался из ямы и побежал домой, надобно сокровища спрятать. Мужчина услышал, как что-то царапнуло крышку гроба, покосился на качающийся фонарь. — А, померещилось! — Прошептал Бай Цзю. Мужчина по покровом ночи и под светом полной луны заторопился домой. После нужно вернуться, сжечь и гроб, и коренья, разровнять землю и засеять ее. А пусть даже и в следующем году!       На раскопанную яму набрел местный пьянчужка, вперил в гроб шалые глаза и покачнувшись, полез в яму. В старых гробах всегда что-то есть! Крышка сместилась, и мужчина прищурился, силясь разглядеть в темноте хоть что-то. Он наклонился чуть ниже и, обтянутые ссохшейся кожей, руки мертвеца вцепились в пьянчужку. Испуганный крик захлебнулся в крови и тишине ночи.       Бай Цзю сумел вернуться только на рассвете, второпях он и не заметил, что крышка гроба лежит не ровно и, что на земле тёмные пятна, махнул рукой и накидал сухих веток. Поднёс к получившейся куче факел да поджёг. Не удивил его даже запах горелого мяса.

***

      Луна игриво заглядывала в цзинши, Вэй Усянь проснулся внезапно, словно почувствовав что-то. Осторожно, чтобы не разбудить Лань Чжаня, он поднялся и накинул верхние одеяния. Вышел во внутренний дворик. Ветер шумел, не сильно колыхая ветви деревьев. — Вэй Ин? Что случилось? — Ничего, — улыбнулся заклинатель. — Не стой на холодном, — укоризненно попросил Лань Чжань, указывая на голые ступни. — Простудишься. — Хм, это я могу, — усмехнулся Вэй Ин.

***

      Лето в этом году выдалось очень жаркое, во многих деревнях погибли посевы, и старосты близлежащих деревень просили у главы клана Цзян помощи. Слушая очередной раз просьбу сгорбившегося старика, мужчина тяжко вздохнул. Цзыдянь на руке полыхнул молнией и затих. Как, скажите ему на милость, спасти их посевы? Руками облака согнать? Воду из озера по воздуху переместить? Иногда Цзян Чэну казалось, что его путают с божеством. — Клан вам поможет, — обронил мужчина и махнул рукой. Староста, едва не пробивая челом пол, благодарил главу клана. — Сколько там ещё? — рыкнул он. — Всего один, — проблеял советник. Мужчина поклонился, и глава клана уже готовился выслушивать как погибли посевы, как померли коровы, козы, куры, но внезапно, староста приграничной деревни просил о помощи в устранении нечисти. — Ходячие мертвецы? — Нет, глава клана. — Гуи? — Нет, — мотнул головой мужчина. — Я уверен, что это демон. Демон лютует в моих землях! — С чего ты это взял? — Нутром чувствую! — хлопнул себя ладонью по груди староста. — Чертовщина какая-то творится. Я вот что думаю, а не старейшина ли Илин демона призвал? Он давеча проходил мимо деревни. — Старейшина Илин, говоришь? — Процедил глава клана. — Он самый. Одежды чёрные, лента красная в волосах. — Кивнул староста. Знать уважаемому господину, что это вовсе не старейшина Илин, а шарлатан известный на всю округу, не нужно. Глядишь, пойдет со своим шисюном разбираться, так и нечисть всю положит.       Советник и адепты знали, стоит только словом обмолвиться о приёмном брате главы, как гнев, так и сочиться из него, и тем, кто попадается ему под горячую руку, ой, как не сладко приходится. Пыша злобой, мужчина стремительно ворвался на тренировочную площадку. — Ты! — рявкнул мужчина, — иди сюда! Адепты разом побледнели, первый ученик клана сглотнул и встал перед мужчиной. Цзян Чэн взмахнул тренировочным мечом. — Нападай. Цзинь Лин тяжко вздохнул, наблюдая как дядя лютует. После того, как едва ли не все ученики лежали вповалку, парень все же приблизился. — Дядя. — Что? — рыкнул Цзян Чэн. — Если так и будешь избивать всех адептов — у тебя никого не останется. — Учить меня вздумал? — Нет, просто наблюдение. На, — он вручил ему в руки письмо и дядино лицо перекосило. — Нет! — Почему? Все будут учиться в Облачных Глубинах, а я нет? — Да. Не будешь. — То, что ты до сих пор не можешь поговорить с учителем Вэем — это только твоя проблема. — Вспылил юноша. — Как ты его назвал? — мужчина так сильно сжал руки, что костяшки побелели. — Я хочу с ним общаться и ты мне не указ. — Он тебе никто! — прорычал Цзян Чэн. — Он и мой дядя тоже! — закричал Цзинь Лин, вырвался из цепких рук и стремительно удалился с тренировочной площадки.       Первый ученик ордена слабо застонал и перекатился на бок, чтобы не видеть искаженное злобой лицо главы клана. Внезапно ему показалось, что отец обращался с ним нежнее, пусть конечно и лупил нещадно, но так любя же. А потом отца лупила мать, сковородой. Тоже любя. — Хочу домой, — простонал первый ученик ордена.

***

      Под покровом ночи, под светом едва чадящих свечей, первый ученик ордена решился на вопиющий поступок, и если о нём узнают — не сносить ему головы. Он пробрался в господские покои. Цзинь Лин испуганно дернулся, когда его рот накрыла чья-то ладонь. — Тш, глава клана, — прошептал парень, что навис над ним. — Како… — договорить ему не дала та же ладонь, — фто? — Когда глаза привыкли к темноте, Цзинь Лин узнал нападавшего. — Тай Лунг. — Да, это я. Прошу меня простить, я приму наказание, но пожалуйста, уведите главу клана Цзян на ночную охоту. — Что? — пискнул Цзинь Лин. — Ты его видел? Он же мне ноги переломает. — Как бы он не грозился, — шепотом произнес первый ученик, — он вас и пальцем не тронет, а вот нам переломает не только ноги, но и руки, да и вообще всё, до куда дотянется тренировочный меч. Умоляю, — чуть не плача просил первый ученик, — уведите его. Да хоть на пару дней. — За тобой должок, — ткнул в грудь Цзинь Лин. — Понял меня? — Всё что угод… Тяжёлую поступь главы клана оба парня узнали мгновенно и оба побледнели. — А-Лин? — послышался голос главы клана Цзян. — Под кровать! Быстро! — Что? — Под кровать лезь! Тай Лунг успел в последний момент. — Завтра едешь со мной. — Куда? — Подальше от Вэй Усяня, — буркнул мужчина, — после вернёшься и делай, что хочешь! Спать ложись! — Я не маленький! — Ноги лишние? Цзинь Лин накуксился. — Что, будешь смотреть как я спать буду? Мужчина закатил глаза, потрепал племянника по голове и ушёл, одним движением гася все свечи в комнате. — Спать ложись. Ему даже стараться не пришлось, дядя сам всё решил.

***

      На рассвете Цзинь Лина разбудил слуга, помог одеться и отвел в столовую. Там они в молчании с дядей позавтракали и вышли из резиденции. На улице их ждали адепты и мрачный Тай Лунг. До деревни они добрались за какие-то три часа, первый ученик ордена дошел до постоялого двора и снял несколько комнат. Глава клана Цзян смотрел по сторонам и был в некотором недоумении, ведь по всем деревням то падеж скота, то мертвецы по полям шастают, то посевы гибнут, а тут тишь да благодать, люди сытые, довольные. Видать соврал староста. Но дело было не в старосте и не в предполагаемом демоне, а в том, что его племянник стремится общаться с Вэй Усянем больше, чем с ним! Этот паршивец забрал у него всё: Пристань Лотоса, родителей, шицзе, а теперь ещё и свои ручонки к Цзинь Лину потянул! — Да к демонам всё! — процедил мужчина и направился в таверну, заказал вина и закуски.       Цзинь Лин же сдавленно простонал, сейчас он мог бы быть на ночной охоте с Сычжуем, Цзыньи и Вэй Усянем. А не вот это вот всё. Дядя выпил один сосуд, потом второй, а потом и третий. — Тай Лунг, — позвал первого ученика Цзинь Лин, — ты пойдёшь со мной, пусть за дядей остальные присмотрят. Через пару минут Тай Лунг остановился рядом. — Что будем делать? — Узнаем, что тут твориться.       И узнали они на самом деле не много, создавалось впечатление, что в деревне всё просто замечательно, ну подумаешь умерло несколько людей, ну так это везде так. И люди не небожители, вечно жить не будут. Да и мертвецов тут нет, даже призраков и тех, днём с огнём не сыщешь. Чего тогда староста говорил про нечисть? Непонятно. В таверне заказали обед и Цзинь Лин, припоминая, что учитель Вэй всегда говорил с прислугой и что-то да узнавал, подозвал служку и приказал, — садись! — Господин, мне нельзя. — Садись, тебе говорят, — дернул того за руку Тай Лунг и указал на стопочку монет. Цзинь Лин едва заметно кивнул. — Чего хочут господа заклинатели? — Ничего странного в деревне не происходило? В последнее время? — Так здеся всегда чёй-то происходит. Что ни день, то с каждым разом чудесатее. — Что именно? — Ну дак, вчерась горшочник наш говорил, что у него будет лучшая глина во всех трех деревнях. А то как же, всю лучшую глину в деревню через топь увозят. У нас здеся отродяся такого не было. А тут на тебе, к вечеру повозка стоит и оттуда глину грузят. А недавно пекарева дочка значит, замуж вышла. Парень то младой, красивый, а она ни лицом, ни нравом не удалася, он на неё даже и взор не косил, а тут сам к ней пришёл, да под окнами орать начал, дескать, люблю пуще жизни. И таких историй дюжина, если не три. Словно в городе фонтан желаний спрятан. — И что, прямо-таки у всех исполняются? — скептически усмехнулся Цзинь Лин. — Вы не серчайте, господин заклинатель, но тут, если дитя от хвори излечилось, и не в такое поверишь. — И когда началось? Все эти исполнения желания? — Да почитай года полтора назад, когда постоялый двор новый поставили. Тогда ещё и дерево срубили в поле. — Спасибо. — Цзинь Лин накинул ещё пару монет. Небывалая щедрость от него, однако. — Что думаешь? Первый ученик ордена нахмурился. — Не знаю. Я о таком не слышал. — Я тоже. Вэй Усянь точно знает, подумал Цзинь Лин. Но его тут не было, был дядя.       В то время как племянник взялся за расследование, глава клана Цзян методично напивался. Сосуд за сосудом, даже не закусывая, и в какой-то момент он заметил, что напротив него сидит девушка. — Ты кто? Эта, — он тяжко вздохнул, — служанка! Неси ещё вина! — Потребовал мужчина, не замечая, как сузились глаза девушки. — А этого ли ты желаешь? — Что? — Чего ты желаешь на самом деле? — мурлыкающе спросила девушка, наклоняясь ближе к мужчине. — Сможешь исполнить? — Всё возможно, — улыбнулась девушка. — Тогда, хочу чтобы Вэй Усянь страдал! — процедил яростно мужчина, — чтобы ему было больно, страшно и одиноко! — грохнул по столу Цзян Чэн кулаком. — Можешь исполнить? — Ты уверен в своём желании? — Да. — Точно уверен? — Да. — Именно этого ты жаждешь? — Да, — заорал мужчина, но что странно, никто и не обернулся даже. — Хорошо, — светло улыбнулась девушка и поцеловала его. Цзян Чэн опешил от такой наглости, что даже ничего не сделал. Мгновение и девушка поставила перед ним новый сосуд с вином и ушла. Цзинь Лин нашел дядю бледным, сидящим за столом, а на столе перед ним стояло около десятка пустых сосудов. — Какого хрена вы тут делали? — прошипел Цзинь Лин, обращаясь к адептам. — Да помогите вы! Он же на ногах не стоит! И правда, стоило поднять главу клана на ноги, как он завалился на племянника, Тай Лунг и Цзинь Лин дотащили его до комнаты и уложили в кровать. — Если кто-то узнает, — начал юноша. — Никто и ничего, — перебил его первый ученик.

***

— Кто ты? — Вэй Ин смотрел на девушку. — Ты потерялась? — Она была молчалива и от неё исходила тёмная ци. Не сказать, что он чувствовал, что она опасна, но отступил. Они уже уничтожили в пещере всю нечисть и не находили следов живых. — Тебе нужна помощь? — Ни то, ни другое. — Качнула головой девушка. Вэй Ин почувствовал, что не может двигаться, девушка мгновенно оказалась рядом с ним, глаза её были черны, а за пухлыми губами скрывались клыки. — Ничего личного, я просто исполняю желания. — И впилась в его губы поцелуем. — Вэй Ин? — позвал заклинателя Лань Чжань, но ему никто не ответил. — Вэй Ин? — Интуиция завопила и ланец сорвался на бег, он едва не упал, когда увидел лежащего, без сознания, любимого. — Очнись. Вэй Ин!