Часть вторая
21 июня 2020 г., 08:49
Минул уже месяц, а Вэй Ин все не приходил в сознание, лекари разводили руками и говорили одно и то же — они не знают по каким причинам Старейшина Илин не просыпается. Никто не знал. Лань Ванцзи ночами просиживал в библиотеке, ища хоть какую-то зацепку, хоть что-то похожее на происходящее с Вэй Ином. Но как бы заклинатель не искал, найти не мог. Хоть свитки и были древними, но даже в них не было ответа на мучивший его вопрос: как спасти Вэй Ина?
Лань Цижень был в благодушном настроении. Он был рад. Рад тишине, что в кои-то веки в Облачных Глубинах никто не шумит, не нарушает правила, не подстрекает молодых адептов к всякой дикости. Благодать. Но даже будучи рад такому стечению обстоятельств, Лань Цижень не мог не заметить что было нечто противоестественное в этом необычном сне избранника племянника. Он оглаживал свою бороду и припоминал старые сказки, которые рассказывал ему дед, дескать, в те далекие стародавние времена было поверье о долгом сне. Но то была сказка, лишь миф, о нём уже и не слыхивал никто много — много лет. Но все же…
— Достопочтенная, — склонил в поклоне голову Лань Цижень.
— Чего явился? — женщина едва скосила взгляд на мужчину.
— Как всегда чрезмерна горда и холодна. — Скривился Лань Цижень. — Я к тебе по делу. — Шёл к ней мужчина неохотно, не из-за того, что она была остра на язык, а из-за их прошлого. Он ставил семью превыше всего, даже выше чем свою влюбленность.
— О, иначе и быть не может, — хмыкнула женщина. В клане её звали не иначе как Лань Мейфен (аромат сливы). Имя она своё не любила, так же как и не любила сливы. Зато любила когда-то давно Лань Циженя.
— Всё тебе прошлое вспоминать.
— Ах да, только ли мне? — Вкрадчиво уточнила женщина. В клане она была известна, как самая искусная швея, что было правдой. Шить она любила, с тканью могла творить любые вещи. Что она собственно и делала, под её руками творилось волшебство ничуть не хуже творимого заклинателями. С помощью иголок и ниток она создавала вышивки непревзойденной красоты. — Молви и уходи. — Велела Лань Мейфен.
— Кхм, — нахмурился мужчина, — помнишь ли ты…
— Я много чего помню.
— А-Фен!
— Надо же! Вспомнил!
— Прекрати немедля! Я по делу, говорю же! Помнишь, что говорил нам мастер Руошенг?
— Он говорил много, нудно и не по делу. Прям как ты. Но да, помню. Что конкретно?
— Тихий сон.
— Один из высших демонов Чжун Куя (повелитель и прародитель демонов). Неужто ты думаешь, что мастер Вэй наткнулся на него? И отчего ты тогда не рад?
— Да как ты…
— Я знаю тебя как облупленного, — прервала его Лань Мейфен. — Ты едва ли бороду на себе не рвал, когда мальчик ушёл за ним. А я тебе говорила — отпустить его. А напомни-ка мне что ты сделал? А? Что сделал?
— Вэй Усянь — порочный, наглый, бесноватый мальчишка! Я лишь оберегал Ванцзи от его тлетворного влияния!
— Так же как оберегал их от матери? — колко подметила женщина. — Ты — лицемер, Цижень.
— Так ты поможешь?
— Конечно, — она отложила вышивку. — И оставь их уже в покое.
Лань Мейфен помимо искусства ткачества, каллиграфии и живописи, была весьма сведуща в тайных знаниях. Паршивая овца в стаде, как когда-то назвал ее сгоряча Лань Цижень. И впрочем-то, именно он и поспособствовал тому, чтобы тихая в молодости дева обратилась в несносную женщину. Она была любимицей мастера Руошенга и ей дозволялось куда больше чем, всем остальным, в том числе и изучение тайных знаний. Долгое время приглашенный мастер Руошенг был путешественником и узнал о многих вещах, в том числе и о живших среди простых людей — демонах. Часть из них была чушью, а часть — ветхими сказаниями. Так или иначе, сама Лань Мейфен верила, что нечисти куда больше, чем им известно.
Господин Вэй слыл своей красотой в прошлой жизни, и конечно, буйным нравом. Который по большей части и стал причиной его бед, но госпожа Лань склонна была верить, что люди сами взращивают демонов. И юный Старейшина Илина был именно им, взращенный безразличием и злобой. Сейчас, столько хрупкий, бледный, он едва ли представлял угрозу. Но Цижень был несомненно прав — это весьма странно, пусть у него нет былой силы, тело Мо Сюаньюя было хоть и не таким сильным, но он был заклинателем. В цзинши посторонние допускались очень редко, и то это относилось только к родным, ну и в этом случае к лекарям, в остальное же время второй господин Лань не терпел никого.
Женщина осмотрела спящего мастера Вэя и подтвердила всё, что говорили лекари — Вэй Усянь спит.
— Сон колдовской. — Только это отличие отметила женщина.
— Что вы хотите сказать? — Вместо брата спросил Лань Сичень.
— То и хочу. Он спит, и пока он спит его силы уходят. Не найдете способ его разбудить — мастер Вэй умрёт.
— Как его разбудить? — голосом Лань Ванцзи можно было бы заморозить все.
— Узнать причину, отчего он уснул. Узнав её — узнаете и решение.
Над причиной они бились едва ли не трое суток, но так ничего и не нашли. Ванцзи вспомнил всё, что они делали, где и когда принимали пищу, как Вэй Ин настоял на ночевке в поле, но это не помогло. Это не имело значение, единственное, что ему оставалось — это сидеть рядом с любимым и ждать часа, когда его не станет.
***
— Будто сглазил кто, — тихо произнёс Цзинъи. Они сидели в таверне в Цайи, куда их пригласил Цзинь Лин и пили зеленый чай, хотя хотелось чего покрепче. — Совсем ваши лекари бестолковые! — надул губы Цзинь Лин. — Но на самом деле, сон магический, — Лань Сычжуй был обеспокоен, и это было заметно. — Госпожа Лань сказала, что нужно найти причину и решение появится, но… — А не пожелал ли кто мастеру Вэю вечного сна? — предположил Цзинъи. — Ну что ты такое говоришь? Кто мог пожелать? — возмутился Сычжуй. — Повтори, — попросил Цзинь Лин. — Что? Сглазил нашего мастера Вэя кто-то… — Да не это! И вообще он не ваш, а мой! — Пожелал? — ответил Цзинъи, пропустив мимо ушей реплику друга, зная, как тот ревностно относится к мастеру Вэю. — Точно! — хлопнул по столу Цзинь Лин и, едва ли не проглатывая слова, поведал друзьям о деле в деревушке. О том, что там у всех желания исполняются. К стыду, они так и не смогли выяснить, что там происходит, и у юноши уже было предположение, кто мог пожелать вечного сна для Вэй Усяня. В Пристань Лотоса он вернулся к закату и стрелою промчался по коридору к покоям главы клана. — Дядя! — завопил Цзинь Лин, врываясь в комнаты дяди. — Чего орёшь как резанный? — угрожающе уточнил мужчина. Он уже готовился ко сну и был недоволен наглым вторжением любимого племянника. — Деревня на окраине, ты еще напился там как свинья… — Выбирай выражения! — Ты ничего не желал? — проигнорировал Цзинь Лин замечание. — Откуда знаешь? Цзян Чэн на самом деле, смутно помнил, как вопил, что желает брату всех кар небесных и страданий! Потом правда пожалел, но то слова, едва ли они имеют значение. Да и откуда бы Цзинь Лину знать о них? — Что ты пожелал? — требовательно спросил юноша. — Мои желания тебя волновать не должны. — Пожалуйста. Ты же не мог пожелать дяде Вэю смерти, да? — сипло спросил Цзинь Лин. — Кажется, я знаю в кого ты такой дуралей! — Грозно произнес мужчина, — я не желал ему смерти. Всего лишь страданий. — хмыкнул Цзян Чэн. — Что? — Опешил Цзинь Лин. — Мы немедленно отправляемся в Гусу Лань!***
Цзян Чэн был крайне недоволен поведением племянника, а тот в свою очередь был так обижен, что даже перестал с ним общаться, таскался вместе с этими Ланями, да просиживал штаны рядом с бессознательным Вэй Ином. К слову, в цзинши чувствовалась какая-то гнетущая атмосфера, то ли от бледного лежащего без движения Вэй Ина, то ли от мелких Ланей, которые приходили и рассказывали «мастеру Вэю» как у них прошёл день. С Лань Ванцзи у него были довольно натянутые отношения, а сейчас и вовсе грозились рухнуть, как тот мост над рекой Цжуцзян. Второй Нефрит глядел на него холодно, и Ваньину казалось, что тот мысленно разделывает его на куски, как мясник разделывает тушу свиньи. Верить в версию племянника, что это он сам накликал на названного брата беду, глава клана Цзян не хотел. Да и не верил, что это он. Ну каким, скажите, образом? Но отчего-то Лань Ванцзи был уверен и полировал Бичень, при этом зыркая в сторону мужчины. — И что, конкретно, вы сказали? — Женщина была относительно молода, хотя, кто этих женщин заклинателей знает, ей может быть как двадцать, так и сорок. Она пристально смотрела на главу клана Цзян. Цзян Чэн вообще впервые увидел женщину клана Лань, и сказать стыдно, робел под взглядом синих глаз. — Я был…кхм… пьян. — Признался мужчина. — Настолько, что не помнишь, как пожелал Вэй Ину смерти? — Лань Чжань! — прикрикнул Лань Цижень. — Я не желал ему смерти! — процедил Цзян Чэн. Лань Мейфен пила чай, пока мужчины вели себя как дети. Как говорила её бабушка? Самые сложные в жизни мальчика первые сорок лет. Циженю хоть и было больше, однако, ничему его жизнь не научила. Поэтому она встала, растворила в воде небольшую горошину со снадобьем и вручила главе клана Цзян. — Что это? — скривился мужчина, наблюдая, как вода окрашивается в синий. — Поможет вспомнить тот вечер. — Лань Мейфен! — Вскричал Лань Цижень, — это запрещено! — Запрещено повышать голос, запрещено сквернословить, запрещено обсуждать за спиной, запрещено обвинять, — перечисляла женщина. — Одни сплошные запреты, от которых кому хорошо? Никому. Вместо того, чтобы выбить на горе правил «запрещено общаться с Вэй Ином», выбил бы «запрещено жить». — Не говори вздор! — Вздор — это твое отрицание способа, узнать, с чем или кем, мы имеем дело. — Это тёмное искусство? — вмешался Цзян Чэн. — Это просто трава, маковое молоко и немного духовной силы. — Ответила заклинательница. — Всего-то. Пейте. И Цзян Чэн выпил и ничего. Ему так казалось. Однако, сам того не замечая, он довольно эмоционально и красочно рассказал, как желал мук, боли и страданий своему названному брату. А ещё говорил, говорил, говорил. Лань Мейфен только и изогнула бровь, когда суровый глава Цзян внезапно разрыдался. Лань Ванцзи смежил веки, сжимая в руках Бичень, а Лань Сичень неловко похлопывал по плечу главу клана Цзян. — Хули-Цзин. — Подвела итог женщина, ставя пиалу на стол. — Они сказка! Всего-то поверье! — взмахнул руками Лань Цижень. — Как и разумный лютый мертвец, — парировала заклинательница. — Однако вот, ходит он с адептами на ночную охоту. Что скажешь — вздор? — Как спасти Вэй Ина? — холодно уточнил Лань Чжань. — Вызовем и спросим. На этом Лань Мейфен поднялась и покинула комнату. К своему стыду Цзян Чэн все вспомнил. Помнил и стыдное признание, и то как разрыдался как девчонка, а сейчас он сидел на стуле и таращился на круг призыва, как его назвала госпожа Лань. Он и подумать не мог, что среди правильных Ланей, есть такая неправильная Лань. Женщина закончила наносить последние иероглифы и встала с колен. — Ну господа, — омыла она руки в воде, — сейчас мы узнаем, как спасти мастера Вэя. — Вот поэтому у нас ничего и не вышло! — Процедил Лань Цижень. Женщина, вытерла руки, вылила ненужную больше воду, отобрала у главы клана Цзян сосуд с вином и под удивленные взгляды ланьцев выпила все, а потом метко запустила сосуд в Лань Циженя. — Я, видимо, ослышалась? — Нет, — затрясся от возмущения мужчина. — Не ослышалась. Вздорная девчонка! — Хватит! — веско обронил Лань Чжань, — что дальше, госпожа? — Несколько капель его крови нужно поместить в центр и тогда мы… — она замолчала, наблюдая, как Бичень моментально вспорол кожу на запястье Цзян Чэна, — вызовем хули-цзин. На самом деле, никто кроме Лань Чжаня и Лань Мейфен не думали, что предложенный способ сработает и поэтому были сильно удивленны, когда в кругу призыва внезапно оказалась молодая женщина в скромных одеждах, со шпилькой в волосах с навершием в виде человеческого черепа. — Вечер добрый, — поприветствовала Лань Мейфен. — И вам, если не шутишь. Чего желаете? — Она подошла близко к границе призывного круга и уперлась ладонью в преграду. — Это нечестно. — Так, подожди, бесова девка! — Вспыхнул Цзян Чэн, — сначала скажи, что ты с братом моим сделала? Демоница обернулась и осмотрела с ног до головы мужчину в клановых одеждах. — А, — она указала на него пальцем, — я тебя помню. Я исполнила твоё желание. — Исполни его обратно! — Что, прости? — Расхохоталась женщина, сгибаясь едва ли не пополам. — Верни мне моего брата. Я не этого хотел! — Это не так работает. — Отсмеявшись сказала она. — А как? — Вместо главы клана спросила Лань Мейфен. Цзян Чэн же тем временем осознал, что его лишили возможности говорить, как и в далекой юности. Чаще этому наказанию подвергался Вэй Ин, но и он пару раз испытал его на себе. Теперь вот снова. Цзыдянь засверкал и Лань Сиченю пришлось успокаивать гостя. — Желание загадывают и я его исполняю. Всё просто. — Пожала плечами хули-цзин. — Отпусти его. — А ты, стало быть, второй Нефрит клана Лань. Молва о тебе идёт впереди тебя, молодой господин. — Чего ты хочешь? — Ну-у, я бы могла его отпустить, но не буду, — коварно улыбнулась женщина. — Почему? — Из него выйдет отличный демон. С минуту демоница переводила взгляд с одного заклинателя на другого. — Что? — Вэй Ин — не демон! — Лань Чжань смотрел на неё в упор, в руках его дрожал Бичень. — Поправочка, — усмехнулась демоница, — пока нет. — Я желаю, чтобы ты освободила Вэй Ина! — потребовал Цзян Чэн, слизывая с кровь с поврежденных губ. Срывать заклинание молчания весьма болезненно. — Пожелай ты этого с месяц назад, я наверное и согласилась бы, на обмен… Ну не знаю, — она снова пожала плечами, — на пару цзиней (цзинь — китайский фунт, 500мл) твоей крови. Или там на глаз или будущего первенца. Но сейчас, нет. — Почему нет? — Прорычал Цзян Чэн, подходя к границе круга так близко, что рассмотрел какие у демоницы глаза. Полностью чёрные. Не темно-серые или карие глаза — чёрные. Настолько, что даже не было видно зрачка. — Ты преподнёс мне такой чудесный дар, — она аж захлопала в ладоши. — Диво дивное. Знаешь сколько веков прошло с сотворения последнего демона? Очень и очень много, я даже и не помню точно. Но помню, что на том месте, где сейчас гора Луанцзан, божественными силами был повержен второй господин мира демонов. В те стародавние времена в момент его смерти, сила, что вырвалась из его умирающего тела, испепелила всю жизнь, что была там. Даже насекомые, и те сгорели в тёмном пламени. Я и знать не знала, что человек вобравший силу господина — твой брат. — Что? — Просипел Цзян Чэн. — Благодаря тебе, я смогу привести в мир нового демона, — улыбнулась хули-цзин, — так что нет, я его не отпущу.
