loony

Сделай так, чтобы было больней, свяжи меня так, чтоб не смог убежать, Обхвати меня сильней и встряхни меня, чтоб я не смог прийти в себя

.       Чимин на грани. С каждой секундой его желание встать и уйти становится только сильнее и сильнее. Он старается дышать глубже, будто это как-то поможет. Парень обнимает себя руками, впиваясь пальцами в предплечья, так он чувствует успокоение. Уже привычный металлический вкус крови во рту: снова прокусил губу, которая и так не заживала. Для Чимина это привычное состояние, но сейчас перед ним психолог, который будет пытаться залезть глубоко в душу, где он давно совсем один и пускать туда никого не хочет. Лучше бы парень остался дома, снова кутаясь в свои большие тяжелые одеяла и проваливаясь в спасительный сон. Только там нет ощущения грязных рук на его коже, не страшно.       Но сейчас Чимин здесь, и он даже не может поднять глаза на своего собеседника, смотрит в пол. Он не может видеть лица других, потому что во взгляде любого человека парень находит неприязнь, будто все знают о том, что случилось. Скорее всего, так и есть, каждый был осведомлен, ведь это показывали по новостям. А врач вообще только что услышал эту историю из уст юноши, поэтому находился в состоянии глубокого шока. Такое сложно представить, не то что пережить. Чимин никогда не рассказывал в подробностях, потому что не мог. Для этого снова нужно было погрузиться в ту ночь.       Абсолютно всегда ответом на его рассказ была удручающая тишина. Все всегда терялись, не находя, что сказать. Даже сейчас профессиональный психолог молчит, и парень слышит только тиканье настенных часов, которые оповещают о том, что безмолвие затянулось. Вероятно, глаза доктора наполнены жалостью, но Чимин не видит и не хочет видеть. Эти сантименты — самое мерзкое из того, с чем парню пришлось столкнутся после случившегося. — Мистер Пак, — громкий голос разрушил звенящую тишину, заставляя Чимина вздрогнуть, — к сожалению, моих профессиональных возможностей будет недостаточно, чтобы помочь вам. — Заебись, — прошептал парень, едва шевеля сухими губами, — а впрочем, ничего нового. До свидания, — он поднялся с неудобного стула на ноги, собираясь уходить. — Подождите, — врач тоже подскочил, — я советую обратиться к Ким Намджуну, — и протягивает визитку. Чимин только фыркнул, понимая, что это будет еще одна бессмысленная попытка. Он долго смотрел на картонный прямоугольник в руке психолога, не находя в себе сил притронуться к нему. Ему находиться рядом с другими людьми сложно, а чужое касание пугало больше, чем что-либо, поэтому, переборов дрожь во всем теле, он быстро выхватывает карточку и выбегает из кабинета, не оборачиваясь.

***

      15:33, 21.09.20.       Дождь. На улице темно также, как и ночью, потому что тучи, которые заволокли небо, настолько плотные, что ни один лучик света не может пробиться сквозь них. Похоже на жизнь Чимина в последние несколько месяцев. В ней тоже только непроглядная тьма и сырость, только не от падающих капель, а от постоянных слез, которые пришли на смену улыбке. Он не помнит, когда в последний раз смеялся, был расслаблен и не оглядывался на любой шорох за спиной. Ему уже настолько надоело жить в этом вечном страхе и боли. Просто хочется стать нормальным, обычным, как все. Но те воспоминания не дают, избавиться от них невозможно.       Страшно забывать, как выглядит стандартная жизнь, поэтому Чимин сейчас идет в неизвестное для него место, где будет один из таких же бесполезных мозгоправов. Все они одинаковы, дают свои бессмысленные советы, будто пережили что-то похожее, но даже близко не понимая, как это. Как это — существовать с постоянной мыслю о том, что любое прикосновение постороннего может стать причиной неконтролируемой истерики, из которой нет выхода. Невыносимо.       Здание с нужным адресом все ближе. Чимин не знает: рад он этому или нет, парень наконец выйдет из пугающей толпы, но попадет в такую же ужасающую неизвестность. Снова присутствует легкая надежда, что это поможет, но такое бывает каждый раз, и всегда — провал.       Кроссовки, промокшие насквозь из-за образовавшихся везде луж, в которые он постоянно наступал, заставляют продрогнуть от холода и идти быстрее. Но не смотря на еще больше вгоняющую в апатию погоду, Чимин находит в этом плюс. На улице мало людей.       То, что парень видит перед собой, — это обычная новостройка, явно предназначенная для многочисленных офисов различных компаний, она не внушает никакого доверия. Это даже не больница или частная клиника, где обычно проходят такие процедуры. Показалось, что он зря сюда пришел, но рука уже лежит на ручке двери, нажимает вниз — и поэтому пути назад нет.       В помещении заметно теплее, чем на улице, но Чимин и не думает снимать с себя верхнюю одежду — так спокойнее. Ему нужно на второй этаж, он видит лифт, но никогда не решиться в него зайти, выбирая всегда лестницу, даже несмотря на то, что людей совсем нет. Любого другого такое бы напугало, но парню от этого только легче становится.       Нужная дверь. Чтобы ее открыть, он толкает ручку, входит в комнату. Темно. Большое панорамное окно задумано для того, чтобы в помещение попадало много света, но дождь не позволяет. Ничего не напоминает привычный кабинет врача, никакого огромного стола с кучей бумаг, стеллажа с медикаментами и человека в белом халате, а только семь стульев, стоящих по кругу, и мужчина, сидящий на одном из них.       Чимин остановился, испугавшись количества мест. К такому он явно не был готов, ожидая стандартной беседы один на один. Парень застыл, подавляя в себе желание развернуться и уйти домой. Видимо, человек, находившийся там, понял причину его оцепенения, мягко улыбнувшись, демонстрируя ямочки на щеках. — Здравствуйте, — произнес он. — Здравствуйте, — тихо ответил Чимин, комкая в пальцах ткань рукавов своей объемной толстовки. — Вы, могу предположить, Пак Чимин? — Врач встал со своего места, направляясь к парню и протягивая ладонь для приветствия. Чимин делает шаг назад, не желая, чтобы другой человек находился так близко к его зоне комфорта. — Точно, Пак Чимин, — снова улыбается он и отходит обратно. Чимину это не нравится, он не привык видеть так много положительных эмоций на лицах других. Его удивляет то, что этот человек так быстро распознал его личность по такой мелочи. Вообще, когда смотришь на него, чувствуется уверенность и знание дела. Он сидит на стуле расслаблено, явно не чувствуя дискомфорта или умело его маскируя. Ясно, что это психиатр Ким Намджун, но он не выглядит, как врач из-за того, что на нем повседневная одежда: черные джинсы и водолазка, поверх которой одета клетчатая рубашка. Чимин привык к мозгоправам в строгих деловых костюмах.       Он все еще не решается сесть на один из предложенных стульев, стоя у двери некоторое время, пока та не распахивается, заставляя Чимина резко подпрыгнуть, а его сердце — бешено забиться. В комнате явно становится больше людей, чем того количества, с которым он был готов смириться, поэтому он старается отойти от них подальше. Вошедший выглядит мрачным. Его глаз не видно из-за низко надвинутого на них капюшона бежевой худи. Он не произносит ни слова, сразу падая на стул и опуская голову. Психиатр на это только хмыкнул, а Чимин снова обнял себя руками, пытаясь защититься и отходя ближе к углу комнаты.       Почти сразу после этого в коридоре слышаться неспешные шаги. Заходит юноша в одежде, чем-то напоминающей пижаму. Выглядит так, будто он только встал с кровати и сразу пришел сюда. Волосы находятся в полном беспорядке, а взгляд направлен в никуда, каждое движение заторможено. Есть ощущение, что он просто упадет, не дойдя до стула. Но этого не происходит, и он с осторожностью садиться, подгибая ноги под себя и сцепив ладони в замок. — Ким Тэхен? — спрашивает врач, скрещивая руки, когда одна из них немного подрагивает. Чимин не понимает, почему он ухватился за столь незначительную деталь, но видимо он настолько напряжен, что любая мелочь бросается в глаза. — Да, — еле слышно промычал парень, которому задали вопрос. Кажется, что в комнате не люди, а их оставшиеся тени, пустые оболочки. Это слишком. Чимин мотает головой в отрицательном жесте, будто это поможет привести мысли в порядок, и решает уйти, потому что страшно. Но останавливается.       Он слышит ненормальный смех, больше похожий на хихиканье, которое в такой ситуации абсолютно не уместно. Уже хочется не просто уйти, а убежать что есть силы и забыть это, как самый страшный кошмар. В комнате появляется пятый человек, сразу же хватающийся за косяк двери. Его зрачки настолько расширены, что радужки совсем не видно, он постоянно облизывает губы, часто и глубоко дышит, не переставая посмеиваться. Парень вскидывает руку вверх в приветственном жесте. — Привет, Намджун, — Психиатр недовольно поджимает губы и кивает головой. От этого становится уже невыносимо страшно. Чимин понимает, что доктор сам не ожидал появления такого человека и контролировать ничего не сможет. А парень уже сталкивался с неадекватными, и именно это привело его в такое психологическое состояние. — Чимин, сядь, — просит врач, а он только снова отрицательно головой трясет, не желая сдвигаться с места, — пожалуйста, — говорит Намджун с мольбой в голосе. В это время обдолбонного парня, оперевшегося на дверь, отталкивает со своего пути новый человек. Шестой. У Чимина начинается паника, он сжимает волосы у корней, чтобы боль хоть немного отрезвила сознание. Не помогает.       Только что вошедший здоровается и проходит к стулу, садясь возле парня в пижаме. Пока что, он выглядит самым адекватным из всех присутствующих, не смотря на бледность, синяки под глазами и постоянные оглядывания по сторонам. Максимально собравшись и набрав полную грудь воздуха, Чимин идет к стулу рядом с относительно нормальным человеком, если кого-то из присутствующих можно так назвать. Он садится, вновь обнимая себя руками и смотря на всех пришедших. Намджун ему благодарно кивает. А другие будто бы находятся не здесь, совершенно не обращая внимания на происходящее. Осталось одно свободное место.       Чимин смотрит на каждого и зажмуривает глаза от кошмара, который ему приходиться видеть. Странно осознавать, что он не один в таком состоянии. Парень зажмуривается настолько сильно, что начинают появляться белые вспышки. Как вдруг он слышит хриплый прокуренный голос: — Психи, — выплевывает мятноволосый парень, садясь на свободный стул. Такого Чимин еще не видел. Из всех находящихся здесь, он — самый мертвый. Взгляд настолько стеклянный, что смотреть на него невыносимо. Кожа настолько белая, что ярко заметны синие вены. Он ужасно худой, одежда висит на костях. Из-за очень впалых скул, лицо кажется маленьким. Свободных мест больше нет.       Врач встает и складывает руки на груди. Никто даже голову не поднял. — Здравствуйте, я Ким Намджун, — он останавливается, глубоко вдохнув, чтобы выглядеть уверенным, хотя сам безумно напряжен. — С этого дня я ваш лечащий врач, — слышится всхлип от недавно постоянно смеявшегося парня, соберись здесь другие, они хоть как-то отреагировали, но здесь нет людей. Все морально пустые. — Вы будете приходить раз в неделю, но есть одно правило: один сеанс — одна история. Если один раз не приходите, то не приходите больше никогда. И мне похуй: какие у вас были причины.       Раз в неделю быть в компании этих подобий людей? Чимин не знает, готов ли он к этому. Его страх становится неконтролируемым. Слезы грозят политься из широко распахнутых глаз. Тишину прерывает голос доктора: — Сегодня вы узнаете мою историю.