kim namjoon.
16 июня 2020 г., 16:07
Каждая жизнь — кино, У нас разные звёзды и истории, У нас разные ночи и разное утро, Наши сценарии скучны.
***
19:27, 18.04.13. За окном потихоньку темнело. Комнату наполнил свет закатного солнца. Все окрасилось в яркие красно-оранжевые цвета. Парень и девушка сидят на обшарпанном диване, находящимся в центре комнаты. Они держат в руках джойстики, все время толкаясь локтями, споря и громко смеясь. — Джунни, признай уже: со своими кривыми ручками ты никогда меня не выиграешь, — сказала девушка, не отворачивая головы от экрана. — Ангел, иди нахер, — обиженно надув губы, ответил парень, — я тренировался. — С другом — алкашом, который первый раз приставку увидел? — посмеялась младшая, получив за это слабый удар по плечу. Намджун безумно любил свою сестру. Она всегда во всем его поддерживала, особенно когда родители говорили, что у него ничего не получится, и он бездарен. Она сама пекла ему торты на день рождения, потому что в их семье были проблемы с деньгами, да и мама не горела желанием делать это. Она всегда ходила к нему в комнату и обнимала, даже когда ничего не осознавала из-за возраста. Она — его ангел. И он сделает все для того, чтобы она была счастливой. Поэтому сразу, как только наступило его совершеннолетие, он нашел подработку и снял им квартиру. Да, маленькую студию далеко от центра Сеула со старой мебелью, плохим ремонтом и ужасным отоплением. Но здесь они были намного счастливее, чем там, с родителями, которые постоянно заебывали своими упреками и устоями. А сейчас Джун чувствовал свободу и уверенность в том, что Мэй всегда его поддержит. Да, иногда было тяжело. Они ссорились, по очереди уходя из дома. Бывало такое, что у Намджуна были проблемы на работе и ему не выдавали зарплату, тогда они ужасно экономили, влезая во всевозможные долги. Но они были вместе, справляясь со всем этим. — Черт, — выдохнул Джун, кидая джойстик, — опять. — А я говорила, — девушка перевела взгляд с экрана на старшего, — ладно, давай лучше фильм посмотрим, — Мэй потрепала его волосы. И так всегда. Когда у одного что-то не получается, другой в любом случае будет помогать морально и физически. Намджун не кажется человеком, который любит объятия и тактильные контакты, но в любой раз, когда сестра проявляла так заботу, он без сомнения ее принимал. Вокруг них валяется несколько пустых коробок из-под пиццы, пары бутылок пива и банок колы, в руках еще по одному вкусному кусочку, а они укрыты теплым пледом и снова включают полюбившийся обоим Kingsman. Еще один прекрасный вечер в копилку. 22:57, 21.04.13. Все нормальные люди обычно в это время ложатся спать, но не молодежь. Для них ночью происходит все самое интересное. Кто-то грабит ларек, думая скорее не о деньгах, а о бесплатном алкоголе. Кто-то курит самую дешевую траву, купленную недавно у школьников. А кто-то зависает в клубе, пройдя по фальшивым документам, как это сделала Мэй, потому что до совершеннолетия еще три года. У Намджуна долгожданный выходной, который он, конечно, посвятит своей сестре и ее желаниям. Поэтому они сейчас танцуют в самом центре потной пьяной толпы. Мэй, в отличие от Джуна, двигается очень хорошо, попадая в такт музыке. Она весьма нетрезвая, поэтому брат то и дело ловит ее, когда девушка оступается. — Так, тебе уже хватит, — он выхватывает стакан из руки сестры и ставит его обратно на стол. — Какой ты скучный, — промямлила заплетающимся языком младшая, — ладно, пойду потанцую, — сказала она и пропала в толпе. В помещении накурено, душно, пахнет дешевой выпивкой и марихуаной. Намджун до сих пор не понимает, откуда подростки берут так много запрещенных веществ. Из-за этого чего он только не пробовал. Кокаин, от которого повышается умственная активность и желание что-то делать, экстази, вызывающий чувство эйфории, открытости и близости к другим людям, мефедрон, повышающий настроение, ускоряющий ассоциативный процесс и усиливающий сексуальное возбуждение. Первый вид был его самым любимым, потому что в голове не появлялись лишние мысли, становилось легко и бэд трипы были почти невозможны. Но этим всем он баловался некоторое время назад, а сейчас — предпочитает незатуманенный рассудок и трезвые мысли, поэтому лучше выкурит сигарету, чем сейчас и займется. Ярко чувствуется контраст душного клуба и улицы, по мокрой от пота коже пробегают мурашки из-за прохладного ветра. В кармане лежит смятая пачка с парой дешевых сигарет. Он вынимает одну из них и подносит слегка помятый фильтр ко рту, как слышит какой-то шелест одежды слева. То, что он видит, не должно удивлять, но Намджуну становится мерзко. По его понятиям не так должны обращаться с женским телом. Ебаться около грязной стены клуба, конечно, тот еще выброс адреналина, но о девушках нужно заботиться. Вообще, для парня девушки в таком виде не особо привлекательны. Он пробовал секс с женщиной, но мужчины вызывали больше желания. Это была его маленькая грязная тайна, о которой знала только сестра. Джун просто отвернулся, исказив лицо в гримасе отвращения и смотря в другую сторону. Сигарета дотлевала до фильтра намного быстрее, чем хотелось бы. Вдруг распахивается дверь, выпуская шумную группу людей, состоящую, в основном, из парней, но среди них есть одна представительница женского пола, которую Намджун узнает и берет за рукав джинсовки. — О, я тебя искала, — немного опешив, сказала девушка. — И зачем же? — удивленно вскинув брови, ответил брат, выбрасывая окурок в пустую банку. — Я прокачусь? — указывая на парня в кожаной куртке, который выглядел как стереотипный байкер, спросила Мэй. — Да, только смотри, чтобы он аккуратно вел, — погладив по темным волосам и улыбнувшись, произнес Джун. Получив согласие, сестра сразу же убежала к молодому человеку. Слышится рев заведенного мотора, мотоцикл срывается с места, разбрасывая вокруг мелкие камни. Толпа сразу же оживляется, громко крича вслед. Намджун на это только отворачивается и закуривает вторую сигарету. Только когда он прикрыл глаза, расслабившись, он услышал пронзающий скрежет металла об асфальт. На размышления много времени не уходит. Пульс начинает стучать в висках сильнее, чем от любой наркоты. Он бежит так быстро, как только может. И резко замирает. Намджун готов поклясться, что такого шока, как в тот момент, он никогда не испытывал. Отойдя от оцепенения, он падает на колени перед бледным телом сестры, трогая затылок и чувствуя тепло. Кровь. 08:49, 03.05.13. Солнце настолько яркое, что пробивается даже через плотно задвинутые шторы. В свободные дни Намджун обычно спит в это время, такое бы обязательно его разбудило, но сейчас парень уже встал для того, чтобы собраться на работу. Он заваривает себе крепкий чай, параллельно закуривая первую утреннюю сигарету. Из-за никотина, разошедшегося по крови от легких, немного закружилась голова и слегка затряслись руки. Поэтому он решил сыпануть в чай сахара, чтобы поднять давление. Грязные тарелки лежат в раковине, потому что никто их не моет. По полу разбросаны смятые, снятые наспех вчера вещи. А холодильник, как обычно пуст. Начинать жить самостоятельно — безумно сложно, но они стараются, как могут. Мэй учится готовить есть, пока ее брат зарабатывает деньги. — Родители уже ушли? — спрашивает сестра, подходя к Джуну, целуя его в щеку, и выхватывает кружку чая. — Мэй, ты о чем? — опешил Намджун, — мы уже полгода отдельно живем. — Оу, точно, — она приподняла брови в изумлении, — что-то совсем из головы вылетело, — ответила сестра, пока брат приложил руку к ее лбу, проверяя температуру. Кожа была холодной. Значит, все нормально. Скоро должна была начаться смена, поэтому Намджун начинает собираться. Надев удобную одежду: потертые старые джинсы, клетчатую рубашку и слегка порванную футболку, выкурив еще одну сигарету и поцеловав Мэй в лоб, он покинул квартиру. Это сцена на кухне заставила Джуна испугаться, но вроде с младшей все хорошо. Удар оказался не таким сильным, из-за чего она получила только легкое сотрясение. Полежав пару дней в больнице, Мэй вернулась домой. Брат внимательно следил за ее состоянием, заметив лишь небольшие проблемы со сном, но после выпитой валерьянки девушка спокойно засыпала. 17:18, 03.05.13. Весь день было солнечно и ужасно жарко, что даже не намекало на пасмурное небо вечером. Но тем не менее небо заволокли серые тучи. Это навеяло легкую тоску, но Намджун думал, что сможет провести отличный вечер с сестрой. Он устал за день на работе, весь пропах бензином так, что казалось брось в него спичку — парень загорится, и очень проголодался. Намджун заходит в подъезд, когда на землю падают первые капли, а на улице стало совсем темно. Дверь в квартиру не заперта, что странно, потому что Мэй всегда закрывается. В прихожей тихо, нигде не горит свет, обычно включенный телевизор, не работает. Парень напрягся, подумав, что дома никого нет. Какого было его удивление, когда за дверью послышался шум. Это был совсем тихий шорох, но в пустой квартире его прекрасно можно было различить. Намджун вошел в темную комнату. За окном послышался раскат грома и капли застучали по стеклу, заставляя его вздрогнуть. Парень увидел фигуру девушки, сидящую к нему спиной на потертом старом диване. Он окликнул ее, но та никак не отреагировала, что изрядно напугало Кима. Внутри Намджуна перемешались все эмоции. Он не понимал, что испытывал в этот момент. Это было что-то большее, чем чувство страха. Парень, итак, в последние дни пылинки с Мэй сдувал после происшествия с мотоциклом, а сейчас он уже подумывает вызвать врача. Старший не решается подойти, ноги не слушают, Джун просто стоит и смотрит некоторое время, не зная, что делать. Но все же приближается к девушке, положив трясущуюся ладонь ей на плечо. Он не успевает опомниться, как Мэй с силой перехватывает его запястье. Через секунду Намджун чувствует, как лезвие ножа вонзается ему в кожу, но боли нет. Он всего лишь смотрит в глаза сестры, не видя там ничего, кроме безумия и пустоты. — Так когда же вернутся родители? — она наклонила голову к плечу, поднимая уголки губ. 7:03, 04.05.13. Табак в сигарете промок, поэтому действие никотина усиливается, от чего в висках появляется легкая пульсация и ноги становятся ватными. Но, скорее всего, это происходит из-за пережитых эмоций. Намджун никогда не думал, что ему придется ударить сестру, но выбора не было. Ему казалось, что, если бы он не оказал сопротивление, девушка бы его убила. Она совершенно не понимала, что делает. Джун никогда не забудет ее взгляд в тот момент. Рука отдает легким покалыванием, видимо, анестетик прекращает свое действие, и скоро он почувствует настоящую физическую боль. В любом случае моральная будет хуже. Намджун просто рассчитывал на тихий семейный вечер, никак не ожидая оказаться в больнице с сестрой, находящейся без сознания, на руках. Все запуталось так резко, выбивая почву из-под ног. Намджуну кажется, что сегодня понадобится еще не одна пачка сигарет. А дождь только усиливается, превращаясь в настоящую грозу. — Она пришла в себя, — его из размышлений вырвал голос врача, из-за чего Ким вздрогнул, — но сомневаюсь, что сейчас вы сможете с ней поговорить. — Почему? — парень поднял взгляд, увидев на лице доктора тонну сочувствия. — Ее состояние может быть признаком ранней деменции, вызванной травмой, — сказал врач, ободряюще сжимая руку на его плече. — Недавно Мэй ударилась головой, если это важно, — Намджун нахмурил брови и поднял руку, чтобы потереть переносицу, но почувствовал резкую боль. — Я сообщу об этом психиатру, который пытается сейчас поставить диагноз, — доктор развернулся ко входу в здание, удаляясь. Ким постоял так еще пару минут, смотря на падающие капли, и, бросив окурок на землю, вернулся к сестре. 15:17, 19.05.13. Намджун не хотел приходить, но посчитал, что это необходимо. Потому что последний раз Мэй он видел в тот день, когда все произошло. Ее почти сразу изолировали от общества в психиатрической лечебнице, из-за того, что она может причинить вред людям. Она совершенно потеряла рассудок, ее деменция развилась очень быстро. Намджун корил себя за то, что не заметил это в начальной стадии. Хотя, это никак бы не помогло, как объясняли ему врачи. Теперь ему приходится приходить в пустую квартиру, проводить вечера в одиночестве. В его жизни резко пропал какой-то смысл. Мэй всегда согревала его своей улыбкой, и сейчас он не понимает, как существовать без нее. Но в груди теплилась надежда, что скоро все станет хорошо. Намджун прошел высокий забор с колючей проволокой, оказавшись перед белым старым обветшалым зданием. На окнах были решетки, некоторые из них были закрашены краской. Парк окружал двор с высаженными аллеями деревьев, заросшими тропинками, вдоль которых были лужи от непрекращающегося уже как две недели дождя, и покосившимися лавочками. На одной такой лавочке сидел парень, разговаривая с пустотой и жестикулируя руками. А рядом с ним шла какая-то старушка с седыми волосами и морщинистым лицом. Когда Ким прошел мимо нее, она резко схватила его за руку, начиная безостановочно говорить. Тут он понял, что у всех психов взгляд пустой и неосмысленный. Прямо, как тогда, у Мэй. Но санитары, завидев это, сразу же оттащили от него сумасшедшую бабушку. Жутко до мурашек. Но это была ерунда, по сравнению с эмоциями, которые он испытал в мгновение, когда увидел сестру. Оттенок ее кожи стал мертвецки бледным. Ее лицо осунулось, выставляя на показ кости скул. Темные, обычно блестящие волосы сейчас были спутаны. Она в смирительной рубашке, из-за которой руки плотно связаны. Увидев брата, Мэй начала извиваться в руках медбратьев, пытаясь вырваться. Девушка под седативными препаратами, поэтому такая бурная реакция была очень странной. Намджун в ужасе, он не понимает, что ему делать. — Ангел, я скучаю, — прошептал Намджун, часто моргая. Конечно, ему не ответили. Кажется, что Мэй смотрит сквозь него, абсолютно не понимая, кто находится перед ней. А Намджуну больно. Больно видеть ее такой. 23:11, 19.05.13. По всей маленькой кухне витает запах алкоголя. Напротив Намджуна стоит полупустая бутылка виски, которое он пьет в одиночестве. Парень даже не удосужился включить свет, поэтому сидит в темноте и слушает звуки сильнейшего ливня. С его волос до сих пор капает вода, потому что домой он шел пешком, пытаясь собраться с мыслями — не получилось. Лечебница оказалась одной из самых шокирующих вещей в жизни после той ночи. Все, что он видел там, пугало. Начиная с одного только вида здания и заканчивая людьми там. Намджун находился в недоумении: хотел ли он зайти туда еще хотя бы раз. Ему было безумно жаль Мэй. Он понимал, что, скорее всего, она останется там навсегда, медикаментозно такие симптомы подавить почти нереально. Находиться с ней дома парень точно не сможет, потому что ему нужно работать, и следить за состоянием сестры было бы невозможно. А родителям на них плевать. Они точно делать ничего не будут, раз уж даже не появлялись в больнице, хотя были полностью осведомлены о случившемся. Все это время он не проявлял своих эмоций, несмотря на то, что хотелось забыться в рыданиях. Особенно в эту секунду, когда в крови полно алкоголя, а в голове образ его ангела, который больше не сможет освещать жизнь Намджуна. А есть ли вообще теперь смысл в этой жизни? Ходить на работу, снимать квартиру, есть, дышать, если все это он делал только для счастья своей младшей сестры. И в этой ситуации никто не может помочь, в особенности — Намджун. Это добивает его окончательно. Необходимо принять какое-то решение, чтобы дальше как-то существовать. А сколько вообще таких, как он? Сломленных, разбитых, незнающих что делать. А сколько людей, которые могут им помочь? Единицы. Может ли он хоть на какую-то долю процента уменьшить эту боль? Стоит попробовать. Бутылка виски опустела.***
19:13, 21.09.20. — Это привело меня сюда, — голос психиатра надламливается, глаза блестят. Он делает паузу, выдыхает, — как и всех вас. Глаза Чимина широко распахнуты, он оглядывает каждого из присутствующих, желая увидеть хоть какую-то реакцию. Но слышит только хлопки со стороны обдолбанного парня. Он явно вспотел, по виску течет капля пота, губы искусаны в кровь, его слегка потряхивает. Жалкое, но одновременно пугающее, зрелище. Хлопки в ответ на такую историю — абсолютно неадекватны. Врач на это хмурится, понимая, что все совсем плохо. — Перестань, иначе ебну, — парень с мятными волосами бросил острый взгляд на экстазивника, дергая рукой. Рукав задрался, и Чимин заметил полоски белых бинтов на совсем тонком бледном запястье. Этот человек, кажется, развалиться от любого небольшого порыва ветра и ударить точно никого не сможет. За окном раздался раскат грома, потемнело совсем. Непонятно, из-за приближающейся ночи или непрекращающегося целую вечность дождя. Чимину от этого становится только хуже, атмосфера давит сильнее. Он не знает, зачем вообще сюда пришел, ненормальных здесь и так достаточно. Чимин не вернется. Просто физически не сможет. — Теперь, точно также, во всех мельчайших подробностях, будете рассказывать вы, — Намджун поднялся со стула, он выглядел настолько напряжённым, будто бы сейчас просто треснет, разойдется по швам, — До встречи в следующий понедельник, — сказал он, выходя в фанерную дверь, видимо, ведущую в какой-то кабинет. Никто не сдвинулся с места. Прошло пару долгих, наполненных тишиной, вперемешку с почти беззвучным дыханием присутствующих, минут. Неожиданно парень, сидящий справа от Чимина, поднялся, почти опрокинув легкий пластиковый стул, и зашагал, стуча подошвой тяжелых ботинок по паркету. Чимин, считавший ушедшего самым адекватным, сразу напрягся, пряча ладони в рукава толстовки. Если сейчас что-то произойдет, то ему точно уже никто не поможет, даже гребаный психиатр. Чем он вообще думал, оставляя таких людей без присмотра? Постепенно собравшиеся покидали помещение, но Чимин продолжал сидеть, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Выходит, честно признаться, плохо, иначе как объяснить факт того, что он все еще не ушел. Ему кажется, что пока он вот так сидит, его не тронут и не заметят. Детская логика, но все же. — У тебя что, блять, задница к стулу прилипла? — парень поднял взгляд на мятноволосого, не понимая, почему он все еще здесь. Тот тоже не планирует вставать, будто бы собираясь со всевозможными силами. Действительно, народу в комнате больше нет, и чем он быстрее свалит, тем быстрее он будет дома, подальше от этого кошмара. Когда он наконец поднялся, его невольный спутник, тяжело вздохнув, тоже покинул сидение стула. И они вместе зашагали к выходу. Чимину априори некомфортно находиться с людьми, но он понимает, что этот парень ему точно ничего не сделает. Его кожа бледная, почти синяя. Когда они вышли на улицу, он на ходу достал сигарету, закуривая, сжимая ее белыми тонкими пальцами, ногти на которых изгрызаны до мяса. Дождь не прекращался. Асфальт был почти полностью покрыт водой. Изредка проезжали машины, освещая их светом фар. Чимину холодно, а парень рядом с ним дрожит так, что он, кажется, слышит стук зубов. Оба молчат, потому что не видят смысла в разговорах. Между ними достаточное расстояние, но Чимину все равно немного боязно, поэтому руки уже по привычке обнимают себя. — Ты псих, — вместе с сизым дымом выдыхает парень. — Ты тоже.
