Black Mirror

Miroir Dis moi qui est le plus beau Quitte à devenir mégalo Viens donc chatouiller mon ego Allez allez allez

— Мы встречались с Вами раньше. Научная конференция в Берне, Швейцария, конец тысяча девятьсот девяносто девятого года. — Инсен слегка улыбается, но это выходит криво, вымученно, устало. — Хотел познакомить Вас с доктором Ву, но видимо, Вам это не было интересно. — Я был пьян, — лаконично отвечает Старк, сосредоточившись на создании Иерихона. Дуговой реактор в груди щиплет, будто бы жжется. Подумать только, что он и Хо Инсен создали это чудо всего лишь из автомобильного аккумулятора и магнита, и это приспособление теперь является тем, что одновременно поддерживает его жизнь и является ядом, постепенно убивающим его изнутри. Ходячий мертвец. Неделя, кажущаяся бесконечностью, лентой Мебиуса. Но что поделать — жить Тони еще как хочет, поэтому придется мириться с чем угодно. Даже с тем, что сейчас он своими руками изготавливает оружие массового поражения для террористической группировки. Дверь в едва освещенное помещение распахивается слишком внезапно, из-за чего Тони вздрагивает и почти что задевает открытым огнем часть ракеты, но вовремя успевает отвести руку в сторону — еще секунда, и раздался бы взрыв. В комнату вваливаются члены Десяти Колец, тут же наставив на них обоих свои автоматы. Старк послушно опускается на колени, поднимая руки — в последнее время это стало происходить так часто, что все движения происходят машинально, на автомате, так отточено и слажено. Кто-то грубо заламывает его руки за спиной, а второй человек нагибает и Хо Инсена, и если в первый раз Тони пытался вырываться, то сейчас просто смиренно ждет. Ждет быстрой смерти или же малейшего шанса на спасение. — С-сказали, что ты выглядел подозрительно. — Голос Инсена как обычно дрожит. Он боится. Тогда как Старку уже стало все равно. — Просят держаться левее от камеры, чтобы было видно, чем ты занимаешься. И спрашивают, как скоро ты доделаешь Иерихон. Машинальный секундный взгляд в сторону — туда, где под коробками лежат чертежи и детали их разработки железного костюма. Инсен легонько качает головой, будто бы просит не выдавать себя. Тони хрипло смеется. — Скоро. Скоро все будет готово. — Он говорит, что придет забрать его завтра, — добавляет после того, как лысый человек делает разрешающий знак рукой. — Завтра все должно быть готово. Террорист с ярко-зелеными глазами, светящимися в темноте как изумруды, вновь что-то говорит, но уже обращается не к ним, а к рядом стоящему человеку. Хо послушно замолкает. Ему не позволено открывать рот, когда этого не требуют — его выжженная левая сторона губ служит отличным напоминанием об этой детали. Старк рассеянно вслушивается в диалог, будто бы может что-то разобрать в этой арабской тарабарщине. Смешно, ведь Тони знает пять европейских языков, и ни один из них никогда не был нужен так, как нужна эта странная смесь гласных с согласными. Слух цепляется за одно знакомое слово, поэтому Тони хмурится, но не подает и вида. Растягивает губы в фальшивой улыбке, взмахивает рукой, мол, все будет сделано, и перестает улыбаться только тогда, когда все террористы неторопливо покидают комнату. — Инсен, как переводится с их языка слово «Обадайа»? — тихо спрашивает он, отвернувшись от камеры в верхнем правом углу, будто бы боится, что террористы могут считать по его губам. Хо недоуменно ведет плечами. — Ты слышал, о чем они говорили? — «Обадайа» — это просто чье-то имя. — Он морщится. — У него нет перевода. Я… не особо вслушивался в их речь, но… вроде бы мелькали слова «убийство», «сделка» и «деньги». Тебе это что-то дает, или мы можем продолжить работу? — Машет в сторону ящиков, не замечая состояния Тони. А Тони трясет. Трясет мелкой острой дрожью, рассыпающейся мурашками по всей спине. Кажется, что шрапнель все-таки дошла до сердца, потому что становится нестерпимо больно. Ведь этого не может быть, верно? Обадайа, друг его отца, верный помощник и советчик, такой близкий человек, заменяющий родителя, он не мог просто предать Старка, заказать его убийство? Руки сжимаются в кулаки так сильно, что ногти до крови расцарапывают грубую кожу на ладонях, а губы плотно сжимаются, будто Тони боится, что внутренние рыдания вырвутся наружу одним большим потоком, если их не остановить… а затем какая-то струнка глубоко в душе надрывается, словно неумелый гитарист натянул ее слишком сильно, и весь ужас, удивление, грусть заменяются ненавистью. По венам течет гнев бурлящей лавой, придавая Тони какую-то холодную стальную решимость, и замирает в самом сердце, в паре миллиметров от реактора. Тебе это не сойдет с рук, Стейн. Даже не надейся. Этой ночью Старк не спит. Ворочается, не зная, как устроиться поудобнее, и размышляет под размеренное дыхание спящего Инсена. Размышляет, думает, задается вопросами и переосмысливает свое существование. Не жизнь, а именно выживание на протяжении целой недели заставляет по-новому посмотреть на старые вещи, задуматься, наплевать на все моральные и этические аспекты и понять, что «поступать правильно» — уже давно не вариант. Террористы — тупые до невозможности, поэтому так неосторожно выдали своего босса: маловероятно, что это их хитроумный план… Обадайа был предателем. А с предателями Тони церемониться никогда не будет. Когда Тони все-таки начинает дремать к самому утру, в голове продолжают крутиться мысли о возможной мести Стейну и о том, что он больше никогда никому не доверится. Проснувшись, Тони просто берет огромную железную заготовку костюма, который он разрабатывал с Инсеном, и машет ей перед самой камерой под удивленные возгласы Хо. Затем террористы снова к ним врываются и притаскивают обоих к главному, а потом Старк просто говорит. Говорит, что к власти Десять Колец могут прийти более изящным и менее кровавым способом. Рассказывает, что в курсе того, сколько денег им предложил Обадайа, и обещает заплатить больше, если он выберется отсюда. Тычет тонким пальцем в дужку реактора на груди и рассказывает, какая мощь в нем находится. Повествует о так называемом «Железном Человеке» и о том, как его можно использовать. Лысый террорист, единственный, кто кроме Инсена в этой комнате говорит по-английски, просит дать время подумать обо всем, после чего их отводят обратно. Хо не разговаривает со Старком весь день. Дуется, чувствует себя оскорбленным и преданным. А с чего он взял, что Тони кто-то может предавать, а сам он сделать это не в состоянии? На следующий день главарь Десяти Колец выдвигает свои условия, а Тони предлагает свой план. Сейчас уже почему-то плевать на то, что он сейчас вступает в сделку с самыми настоящими террористами, становится международным преступником и нарушает закон. Перед глазами — кроваво-красная пелена жажды мести, мешающая посмотреть на мир с другой стороны и заставляющая принять решение, последствия которого просто неотвратимы, неизбежны. Железного Человека надлежит доделать, после чего Старк должен сделать вид, будто бы с его помощью бежит из плена, а затем прилетает домой и разоблачает Обадайю, потом высылает и деньги, и оружие террористам. Хитро, остроумно, продуманно, но Тони все равно весьма удивляется, что Десять Колец решаются помочь ему. О своих особых планах он решает им не говорить — пусть думают, что все будет прекрасно. Вот только Хо Инсен наотрез отказывается помогать ему в этом деле. Его убивают на следующий день. Расстрел выходит неудачным, потому что он умирает не сразу, а медленно, мучительно, дергаясь в конвульсиях и жадно хватая губами воздух, в то время как прямо из груди у него хлещет темная густая кровь. — Если бы ты согласился помочь, то твои жена и дети снова бы смогли тебя увидеть, — безэмоционально протягивает Старк, присев перед ним на корточки. Ему жаль, правда жаль, что все так выходит, но Инсен поступает глупо, ставя свои принципы выше своей жизни. Хо улыбается, хрипло кашляет, а по подбородку течет новый сгусток крови, который он старается выплюнуть. — Они… давно умерли, Старк. Их нет… — Он хватается за его руку как за спасательную соломинку, не замечая, как террористы предупредительно вскидывают оружие. — Пообещай мне, Старк, что не… не свернешь с истинного пути, не будешь… работать с ними и станешь… — Он задыхается, кашляет, с мольбой глядит прямо в глаза Тони, так что тот видит до мельчайших деталей, как постепенно из его тела выходит жизнь. — Не проживешь… свою жизнь зря… Рука, до этого момента цепко сжимающая его ладонь, ослабевает и глухо падает на пол. Тони поднимается и прикрывает глаза, смаргивая слезы. Его поселяют в хорошую комнату, где даже есть пусть и жесткая, но кровать, да и кормить начинают немного лучше. Он же теперь является их партнером, а не пленником. Ну и пусть думают, как хотят, а настоящие карты Старк раскрывать им не будет. А уже через неделю он доделывает костюм и воплощает этот маленький план в жизнь. Едва вернувшись в Америку и немного придя в себя, Тони отсылает деньги террористам и обещает прислать оружие чуть позже. Изначальная идея убить их лично за все доставленные ими страдания немного изменяется — теперь у Старка есть на них новые планы. Но сначала Старк, как и было задумано, раскрывает правду об Обадайе. Красивая легенда с долей правды о том, что его друг Хо Инсен, героически погибший во время побега из плена, перевел ему речь террористов, в которой говорилось о Стейне, разносится буквально по всему земному шару. Плевать, что Десять Колец так и не нашли в горах Афганистана — Старк просто от шока не смог вспомнить, где он находился! Плевать, что нет никаких доказательств, кроме слов самого Тони — он ведь звучит так убедительно, так правдиво! Вдобавок Старк заявляет, что закрывает производство оружия в Старк Индастриз, потому что увидел, к чему оно привело, и весь мир будто взрывается: буквально каждый первый начинает боготворить Тони, жалеть, что с ним так плохо обошлась судьба, превозносить Железного Человека, чей костюм он несколько раз обновлял и переделывал, покрасив его в красно-золотой, чуть ли не собираются вручить Старку пост министра обороны Америки… А Тони это до безумия нравится. Нравится, что все считают его вторым Капитаном Америка, а заголовки газет пестрят фразочками в духе «великомученник Тони Старк сделал неоценимый вклад в светлое будущее нашей планеты». Потому что бизнес по производству оружия ничуть не остановлен, нет, просто он ушел под пол и стал нелегальным… но кого это интересует, когда деньги Старка могут заткнуть кого угодно? Тони не знает, почему он испытывает такое животное удовольствие, обманывая людей. Может, потому что поклялся, что никто больше не обманет его самого, а лучшая защита — это нападение. На людях — фальшивая маска, ослепительная улыбка, старые пошлые шутки, развязное поведение и раздача автографов, а в одиночестве — каменная гримаса и сосредоточенная работа над подпольным бизнесом. Пеппер видит это. Видит, что в Афганистан поехал один человек, а вернулся совсем другой. Именно поэтому уходит. Именно поэтому Старк отпускает ее — знает, что ее проницательный взгляд пронизывает его насквозь, а это может быть опасно для них обоих. С Обадайей он все же сводит счеты — просто выкупает его из тюрьмы, в которую он попал, как какого-то раба, животного, что уже само по себе является для него унизительным. А затем убивает его, медленно, постепенно, пытая его разными способами и тем самым стараясь выплеснуть всю накопившуюся боль и ненависть. Даже оборудует специальную комнату для этих пыток… но, когда в конечном итоге горло Стейна оказывается перерезанным, Тони понимает, что этого мало. То ли он просто чувствует, что тот настрадался мало, то ли в Старке проснулась жажда крови — но он совсем не чувствует себя удовлетворенным. И что с этим делать — не понятно. Пару раз Старк делает набеги на иранские и афганские деревни, тем самым делая вид, что спасает простых людей от террористов. Разумеется, все банды были предупреждены о таких «набегах», за что Тони получал немалые деньги — но главное, что люди считают его героем, купают в лучах славы и поклоняются ему. А внимание Тони всегда любил. Однако вскоре появляется самый настоящий злодей — Иван Ванко. Не сказать, что победить его было сложно, просто сам факт того, что у Железного Человека впервые появился настоящий враг, а не подставной актер из представления, выбивает из колеи. Тони одолевает этого странного русского, а потом, не долго думая, депортирует его в свою «пыточную». Оказывается, если пытать новых врагов, посмевших перейти ему дорогу, то на некоторое время наступает насыщение, будто жажда кого-то пытать является наркотиком похлеще кокаина. Поэтому, когда Ванко выдает Джастина Хаммера, Тони пытает и его. В пыточной появляется печь для сжигания — наигравшись, Старк бросал труп туда, а прах собирал в урны и выставлял в особом сейфе как трофеи. Туда же присоединяется Олдрич Киллиан — еще одно воспоминание из девяносто девятого — которого Старк пытал с особой жестокостью, потому что тот убил Пеппер. Затем идет Зик Стейн, хотевший отомстить за отца. И еще многие, многие жертвы… Знакомство со Мстителями (а Старку нравится это название!) Тони воспринимает без энтузиазма. Они — всего лишь команда, которая лишний раз рекламирует Старка как героя. Да, в стычке с Локи в две тысячи двенадцатом Тони правда чуть не погиб, но пообещал себе, что до такой крайности больше не опустится. Откровенно говоря, Мстители его даже бесили: и правильный до скрежета в зубах Роджерс (да что Говард в нем такое нашел? Обычный патриот-выпендрежник!), и двуличная Романофф (не двойной агент, а тройная дрянь!), и ненужный Бартон, и особенно Тор со своими инцестными разборками с братом… Только Брюса Беннера, его «брата-ученого» Тони правда ценил. Но иногда Старк осознавал, что Мстители дополняют его жизнь. С ними даже весело. Их можно считать не семьей или друзьями, но хорошими приятелями. Вот так постепенно проходят года. Днем — Мстители, ночью — подпольный бизнес, пытки и секс. Много секса, чаще всего без разбору: пусть очень многие девушки и мужчины желали оказаться в постели с самим Железным Человеком, но тяга к пыткам выработала определенный фетиш на БДСМ и довольно грубое поведение, так что очень мало кто желал продолжать такие отношения. Всех террористов Тони распределил на нужные места в своем бизнесе и даже в правительстве Канады и США (не без коррупции, разумеется). Старк даже с Гидрой пытался договориться, но Романофф и Роджерс прикончили ее раньше, чем он смог им в тайне помешать. Альтрон тоже стал неудачной затеей — зато появился Вижен, основанный на Джарвисе, и Пятница. Тони казалось, что все идет отлично, но он не замечал, как его душа становится засохшей, черствой, а сердце медленно превращается в потухший черный уголек. Питер Паркер стал тем, кто подарил этому угольку яркую искру.

***

Питер возвращается домой после школы, когда видит Старка в своей гостиной. Изумление очень быстро сменяется настороженностью, подозрением, и паучье чутье бьет во все колокола, когда Тони начинает нести какую-то чушь про стажировку и стипендию. На губах — натянутая улыбка в адрес ничего не подозревающей тети Мэй, а внутри — какой-то липкий страх, когда Старк цепко сжимает его плечо и уводит в спальню. — Я не подавал заявку ни на какой грант, — честно заявляет, после того как Старк придирчиво осматривает его комнату. — Поэтому не понимаю, что ты… — А-а! — Предупредительно поднимает палец. — Я начну. Ты ведь слышал о всей этой ситуации с Роджерсом, верно? Этот мистер Сама-правильность не хочет подписывать гребаный Заковианский договор, — буквально выплевывает, ядовито ухмыльнувшись, — думаю, понятно, что все стремительно скатывается по наклонной, поэтому мне нужны союзники, которые помогут в случае чего. — А я тут причем? — не слишком дружелюбно, даже резко осведомляется Питер. — Мне семнадцать, и я не герой. — Да-да, конечно, ты — не то самое членистоногое паукообразное существо, — Старк закатывает глаза. Паркер шумно сглатывает, ощущая, как пульс бьет по барабанным перепонкам. Паника. Чертова паника. Только этого сейчас не хватало. — У тебя есть доказательства? Нет? Тогда на выход. — Питер злится, раздражается из-за вальяжного поведения Старка, поэтому его даже не останавливает его высокий статус, когда Паркер демонстративно указывает ему на дверь. Тот улыбается, хищно, как тигр, и эта улыбка только еще больше пугает. — А ведь все могло выйти по-хорошему, Питер. Он достает какое-то устройство и включает его, а Паркера мощнейшим флэшбеком отбрасывает назад на два года. Грабитель. Дядя Бен. Пистолет. Стеклянный взгляд родных глаз и тихое последнее «Питер…». Погоня. Слепая всепоглощающая ненависть. Короткая борьба. Питер не хотел убивать его, это вышло случайно, преступник сам сделал неосторожный шаг и выпал из окна… И умер. А Паркер почувствовал облегчение, пусть и долго себе в этом не сознавался. Затем страх, страх, что его раскроют, эта тревога, не исчезающая на протяжение всех двух лет… И вот сейчас Питер сталкивается с последствиями той ночи. Какая-то камера в том помещении все засняла, и сейчас это видео есть у Старка. — Не люблю прибегать к крайним мерам, но мне придется показать это видео твоей прелестной тетушке, а затем и полиции, если ты не пойдешь со мной, — вкрадчиво, почти что ласково, но торжествующе. Питер смотрит на миллиардера и не понимает, что стало с тем героем, которого он видит почти каждый день в старом телевизоре на кухне. Перед ним сейчас сидит совершенно другой человек — расчетливый, жестокий, холодный. И это одновременно пугает и притягивает еще больше. — Что, все-таки нет? — не дождавшись ответа, спрашивает Старк, а затем повышает голос. — Эй, Мэй, иди сюда, мне нужно кое-что тебе пока… — Ладно! — заявляет так поспешно, почти машинально, и только потом осознает весь ужас ситуации. — Я готов помочь! Тони встает с его кровати, из-за чего та протяжно скрипит, подходит ближе и кладет руку ему на плечо. Этот жест кажется ободряющим, ласковым, но Питера почему-то передергивает. Старк улыбается, обнажая зубы, и эта кошачья улыбка еще раз показывает, что Паркер вляпался по-крупному. — Вот и чудно! Видишь, как все просто? Перед тетушкой я тебя отпрошу, а пока пакуй чемоданы — завтра уезжаем в Берлин. Питер не отвечает, даже когда дверь захлопывается за Старком, лишь устало протирает глаза и тихо матерится. У Тони есть на него компромат. Значит, он может вертеть Паучком, как захочет, и остается лишь надеяться, что все обойдется только войной против Кэпа. Конечно, Роджерсом все не ограничивается. Питер выжимает себя на все сто, пока воюет против Стива, Бартона, того чувака с металлической рукой и Человека-Муравья — ему даже немного грустно сражаться с ними, потому что до прихода Старка он ими восхищался — и именно это становится роковой ошибкой: Тони решает, что такого полезного Паучка просто необходимо держать под боком, и поэтому даже не собирается его отпускать. — Ты обещал мне. — Питера трясет в ужасе и гневе. — Ты обещал мне, что на этом все закончится. — Нет, Питер, — улыбается так самодовольно, снисходительно, что возникает огромное желание просто врезать ему по лицу, — я сказал, что ты должен пойти со мной, и ты пошел. Я не говорил, что это только для одной битвы. — Ты не можешь так со мной поступить, я не твой личный раб! — почти шипит, как озлобленный котенок, порывисто делает шаг навстречу и вглядывается прямо в глаза Старка, будто ищет в них хоть какой-то намек. Но взгляд карих глаз Тони остается насмешливо-холодным. — Вообще-то могу. У меня на тебя есть компромат, помнишь? К тому же, я знаю, что ты являешься Человеком-Пауком. — Каждое слово становится будто ударом под дых. — Думаю, никто из твоих друзей, в особенности тетя Мэй, не обрадуются, узнав правду… а вот полиция — наверняка. И даже не думай попытаться найти место, где я его храню: он записан на многих серверах, в двух папках Пятницы, даже в тайном архиве Вижена. У меня всегда есть запасной вариант. Питер поджимает дрожащие губы. Тони усмехается, довольный своей победой, но, когда он собирается уходить, Паркер внезапно срывается: — Ненавижу. Ненавижу тебя! — Он отворачивается от него, будто ему противно даже смотреть в сторону Старка. — Лучше бы я никогда с тобой не был знаком! Тони некоторое время молчит, а затем резко оказывается рядом с Питером и довольно грубо берет его за подбородок, заставляя того снова посмотреть в его глаза с тихой ненавистью. — Не думай, что ты один такой особенный, Паучок, — выдыхает прямо в его губы, смакуя каждое слово. — Меня ненавидят многие. И поверь, мне просто на это плевать. Питер просто не находит, что ответить. А через пару дней ему приходится переехать на базу Мстителей. Он оказывается прав, когда говорит о «быть пешкой Старка». Тони постоянно поручает ему задания, сначала какие-то незначительные, а потом более серьезные, и при этом не берет в Мстители. Паркер мечтал явно не об этом, когда грезил, что будет работать вместе с величайшими супергероями мира. Каждый день он ездит учиться в школу, где Нед, Мишель и даже Флэш восхищаются тем, что он «стажируется в СИ» — красивая отмазка, придуманная самим Тони — едва находит в себе силы улыбаться, чтобы казаться счастливым, а вечером спасает людей. Норман Осборн. Октавиус. Песочный Человек. Да, Питер помогает невинным людям, но он делает это вынужденно, под строгим надзором Старка. Может, поэтому вскоре спасение людей перестает быть его любимым делом, а душа черствеет. С Тони Паркер старается пересекаться как можно реже, потому что просто не может вынести его присутствия, а тот будто назло контактирует с ним все чаще, словно ему нравится мучить Паучка. Иногда даже разрешает поработать вместе с ним в лаборатории над новым костюмом Человека-Паука, вот только Питер не верит, что он делает это из лучших побуждений. Старк — сплошная загадка, темная лошадка, и Паркер не раз задумывается, знает ли сам Тони, каким он является на самом деле. Неосторожные вопросы вызывают у него лишь раздражение, попытки выбить выходной, чтобы провести его с тетей — категоричный отказ. Наверное, от безысходности Питер старается понять его, найти оправдание тому, что на людях он ведет себя дружелюбно, а с Питером — так грубо. Но не может. И это еще больше подстегивает интерес. Стервятник становится проблемой побольше Ящера. Паркеру просто не хватает возможностей справиться с ним. Именно поэтому, когда кажется, что корабль с людьми просто потонет, на помощь приходит Железный Человек. Чему Питер был совсем не рад. — Вот какого хрена ты там натворил? — Тони выходит из сорок седьмого Марка и смотрит на Питера так уничтожительно, что хочется втянуть голову в плечи, но Паркер упрямо вскидывает подбородок. — Я тебе приказал за ним следить? Приказал? Отвечай! — Нет, — со вздохом протягивает Питер. Он решил преследовать Стервятника сам, чтобы доказать Тони, что он самостоятельный. И облажался. Как глупо. — Не приказывал. — Тогда зачем ты полез? Хм? Ты должен следовать моим указаниям, а не бунтовать как подросток! — Старк подходит ближе. Его лицо мрачное, хмурое, губы плотно сжаты, а глаза мечут молнии. Питеру кажется, что перед ним чертов Люцифер, Дьявол во плоти, который просто сейчас его убьет. Наверное, Паркер — мазохист, но сейчас ему словно хочется, чтобы это произошло. — Я не собираюсь подчиняться тебе! — цедит в ответ, наслаждаясь изумлению в глазах Тони. Давай. Покажи своих демонов. — И никогда не буду! — «Укрощение строптивой», значит? — Старк резко шагает вперед, стремительно сокращая расстояние между ними, подходит почти вплотную к Паучку и высокомерно смотрит сверху вниз. Ждет, что ему будет страшно и он сломается. Но нет, Паркер будет стоять до конца. — Хочешь, чтобы я преподал тебе урок? — Попробуй! — почти шепчет Паучок, чувствуя, как по венам бежит странный адреналин. Напряжение между ними становится невыносимым, еще чуть-чуть — и воздух заискрит, воспламенится, взорвется, поэтому Питер даже не успевает понять, кто делает первый шаг, когда их губы сталкиваются в страстном поцелуе. Тони впивается в него, как вампир, чуть ли не кусает, грубо проникает языком в его рот и вытягивает из него сдавленный стон, а Паркер едва ли успевает отвечать на этот натиск, чтобы не быть подавленным окончательно и бесповоротно. Когда Старк тянет его на себя и буквально вжимает его в свое тело, Питеру кажется, что они сейчас просто загорятся, как спички, чиркнувшие о спичечный коробок, потому что почти может прочувствовать эту неожиданно вспыхнувшую страсть, именно страсть, никакую не любовь. Непонятная смесь чувств никак не может распутаться, поэтому Паркер решает сдаться и прижимается к Старку в ответ, обвивая его шею рукой и даже попытавшись проявить инициативу, но все попытки остаются безуспешными. Тони слишком любит доминировать, поэтому берет ситуацию в свои руки. Когда уже на базе Тони прижимает Питера к стене и разводит коленом его ноги в стороны, слегка нажав на его пах, Паркер осознает весь ужас ситуации. Господи. Он делает это со Старком, которого должен ненавидеть. Это неправильно, это ошибка. Питер кладет ладони на его грудь и отталкивает от себя, но Тони не позволяет ему это сделать — заводит его руки наверх и придавливает их к стене. — Я… я не хочу этого, — каким-то севшим голосом бормочет Питер, пытаясь вырваться из его хватки, когда Старк обхватывает губами нежную кожу на его шее, с пошлым звуком оставляя на ней багровый засос. — А мне плевать, что ты хочешь, ясно? — буквально рычит, потеревшись низом живота о его ногу. Паркер явно чувствует его эрекцию, отчего становится совсем противно. — Нет… нет! Хватит! — Он борется до последнего. Пытается лягнуть Старка, когда тот валит его на свою кровать. Пытается расцарапать лицо своими ногтями. Пытается ударить, наплевав, что Тони может быть больно, когда тот стаскивает с него штаны. А Старку все нипочем. Он будто упивается тем, что Паркер безрезультатно сопротивляется. Будто ему нравится подавлять его волю. Поэтому, когда Питер все же оказывается перевернутым на живот и придавленным к кровати, ему остается лишь расслабиться и пытаться получать удовольствие. Так ведь говорят делать жертвам насилия, верно? Тони разрабатывает анус Питера слюной — спасибо, что хоть не насухо — а затем входит и начинает размеренно двигаться. Это не был первый раз Паркера, но он все равно глухо вскрикивает после первого толчка и падает на подушки. Член Старка кажется большим, каждое движение отдается дискомфортом и заставляет крепко сжать простынь в кулаке, особенно когда Тони наваливается на него сверху, впечатываясь сильной грудью в выгнувшуюся спину Паркера. Питер тихо хнычет и старается сосредоточиться на чем-то постороннем, отвлечься, но хлопки кожи об кожу, хлюпающие звуки и постанывания сзади не дают ему это сделать. Хочется заплакать, когда Тони в очередной раз сжимает его талию слишком сильно, но в какой-то апатии Питер осознает, что Старку только этого и надо. Он хочет его сломать, но Питер ему не дастся. Питер будет сильным. Питер сможет вырваться из этой ловушки. Поэтому, когда Старк в каком-то исступлении начинает покусывать его лопатки, оставляя багрово-красные засосы и продолжая размеренно втрахивать Паучка в матрас, Паркер закусывает наволочку подушки и старается заглушить какие-либо звуки, вырывающиеся наружу, а также подмахивать движениям Старка — пусть думает, что Питеру нравится происходящее. Возможно, тогда эта пытка вскоре кончится. Тони и правда кончает минут через пять и в изнеможении падает на подушки рядом с Питером. Говорит о чем-то, но Паркер не разбирает слов. Окликает его, но Питер не слышит. Потом откуда-то достает салфетки и почти что нежно вытирает всю сперму на теле Питера, а затем и сам направляется в душ. Питер продолжает отстраненно глядеть в никуда, даже когда Тони возвращается, гасит свет и ложится рядом. Ему, кажется, плевать, что Паучок буквально лежит как мертвый голой задницей наверх, потому что вскоре Паркер слышит размеренное дыхание. Он спит. Спокойно заснул после всего произошедшего. И от этого осознания снова становится противно и тошно. Паркеру так и не удается заснуть. Ближе к рассвету он находит в себе силы встать, надеть трусы и джинсы и даже двинуться на кухню, где он несколько раз умывает лицо холодной водой и залпом осушает четыре стакана. Что-то внутри точно сломалось, потому что становится как-то все равно. Затем взгляд Питера падает на крупный нож, и, поддавшись какому-то порыву, он берет его с собой, а затем ступает обратно в комнату Старка. Питер аккуратно садится на кровать так, чтобы голова Тони была повернута к нему. Его лицо безмятежно, разглажено, рука лежит под подушкой. Для него все произошедшее было совершенно нормальным, обыденным. Питер смыкает дрожащие губы и подносит нож прямо к его горлу. Зависает. Мешкается. Нужно сделать всего лишь одно движение и нажать посильней — и все. Но он не может. — Что, тяга к острым предметам в постели? — слышит голос Старка и вздрагивает от неожиданности. Тони открыл глаза и сидит напротив него, а к его горлу так и приставлен нож. — Что ж, это можно устроить, но учти, использовать их буду я, а не ты. — Я… — Питер теряется, то ли от реакции Старка, то ли от своей реакции. — Я собираюсь тебя убить! — гневно выпаливает он, нахмурившись. — Я сейчас тебя убью! — Не убьешь. — Тони наклоняет голову на бок. Его смешит эта ситуация, забавляет, он откровенно смеется над Паучком. — У меня на тебя компромат, помнишь? Пятница все равно отправит его куда следует, даже если я умру. — Ты врешь. — Я никогда не вру. — Его голос становится жестче. — А за эту выходку ты еще получишь. Поэтому опусти нож, пока я не придумал наказание пожестче. — Убью — и никакого наказания не будет! — Что ж, валяй, — неожиданно меняет тактику, — заляпай свои руки в крови, Брюс Уэйн. Соверши свое первое намеренное убийство, убей меня. Иначе пожалеешь, что не сделал этого. Иначе я тебя сломаю, — последнее слово он произносит с явно чувствующимся предвкушением. Питер снова теряется. Молчит, кусает губу, раздумывает, но затем убирает нож. — Ты этого не достоин, Старк, — бросает со всей возможной желчью и упреком. — Влачи свое жалкое существование дальше. Паркер уходит, оставляя Тони одного. Он сумел запугать Старка, показать, что ни за что не поддастся его провокациям и что тому не удастся его сломить. А это уже большой шаг.

***

Их отношения, если это можно назвать так, складываются просто… ужасно. Тони пытается сломать Питера, а тот не сдается. Тони пытается подавить его волю, сделать его покорным и послушным, а Питер упрямо продолжает делать вид, что ему все нипочем. Чего только Старк не перепробовал — и связывал его, и наклонял третий раз за день, и пытался не кормить двое суток (с учетом того, что у Паучка зверский аппетит), и использовал всевозможные игрушки, начиная от ошейника и заканчивая кляпом в виде красного шарика, а тот лишь с ухмылкой отвечает «не больно», когда Тони шлепает его стеком по животу и рукам. Тони кажется, что Питеру просто нравится это терпеть — иначе как объяснить то, что он никогда не просит его остановиться, прекратить, закончить эту пытку? Или он слишком горд, или просто-напросто мазохист. Даже те «злодеи», которых Тони пытает по ночам, раскалываются уже на третий день, а Питер даже не собирается это делать. Более того, будто бы получает от всего происходящего удовольствие. Иногда даже перенимает инициативу в постели, садится сверху, медленно двигается на его члене и жарко впивается в его губы, будто делает это в последний раз. Разумеется, Старк никогда не дает перехватить инициативу полностью — в постели главной фигурой является только он, никто больше — но тот факт, что Паркер пытается это сделать, заставляет задуматься, получится ли его сломать или Паучок совсем несгибаемый. Тони бы наплевал на все это. Бросил бы Питера, послал его куда подальше — в нем нет ничего особенного, чего Старк не может найти в других своих любовниках. Но ему интересно. Интересно, кто из них двоих победит в этой схватке под названием «отношения». Старк издевается над Питером, а Питер издевается над Старком. Грубит ему. Желает смерти. На все приказы твердо говорит «нет». Показывает свою ненависть к Тони всеми возможными способами. А по ночам все равно засыпает в его постели и сонно прижимается к его спине, блаженно расплываясь в улыбке. Мазохист. Определенно. На его день рождения Старк издевательски дарит ему пирожное с одной маленькой свечкой, как бы показывая всю свою «нежность». Питер задувает свечу и после грубого вопроса «что ты пожелал?» поднимает холодный взгляд карих глаз, без тени улыбки отвечая «чтобы ты наконец-то умер». Тони не хочет признаваться себе, что привязывается к Питеру. Эта связь как минимум странная и неправильная, но каждый раз, когда Паркер уходит в школу, Старк чувствует, что его не хватает. Даже подпольный бизнес по продаже оружия и пытки неугодных ему людей уже не настолько интересны, как попытки сломать Питера. И Старк не осознает это вплоть до войны против Таноса. Не осознает, когда из портала вываливается Стрэндж, а затем они летят на богом забытую планету на странном инопланетном пончике. Не осознает, когда маг говорит, что победный вариант всего один. Тони вообще предпочитает не верить этому доктору — о нем ходят не самые хорошие слухи, такие как сделка с Дормамму, убийство какой-то старейшины и еще какая-то муть. И сполна платится за это, когда Танос сначала протыкает Старка насквозь его же оружием, а затем и стирает с лица Земли половину вселенной… в том числе и Питера. По щелчку пальцев Тони теряет абсолютно все. И вроде бы перед смертью Паркер выглядел напуганным, непонимающим, слабым, особенно когда удивленно спрашивал Тони «я ведь не умру?», но от такой «победы» Старку совсем не весело. Когда Тони с помощью Капитана Марвел возвращается на Землю, встречает Мстителей и понимает, что весь подпольный бизнес пошел к чертям, он осознает, как сильно хочет вернуть все обратно. Как сильно ему не хватает Питера под боком, с которым можно провести свое время, когда все остальное в жизни катится по наклонной. Поэтому Старк, почти не раздумывая, объединяется со Мстителями (даже прощает Роджерса — в конце концов, Тони никогда не любил своего отца, поэтому его убийство его не особо колышило), уже через год летит в прошлое, собирает Камни Бесконечности… и дает щелкнуть перчаткой Кэрол. Видишь, Стрэндж, вариант с моей гибелью был необязателен. Все возвращается на свои круги, разве что теперь нет Клинта, который пожертвовал собой на Вормире, и Роджерса, благополучно свалившего в прошлое к своей бывшей. Мстители все еще существуют, пусть потрепанные, усталые, но живые. Даже Дэнверс не умерла — ох уж эти ее суперспособности. Но главное, существует Питер. И Тони, провернувший все это буквально ради него, просто не знает, как себя с ним вести. Хочется обнять его, сказать, что все-таки скучал по его паучьей заднице, даже прекратить эти все его страдания, стоит ему только попросить! Но Паркер ведет себя как обычно: по утрам уходит теперь уже в колледж, вечером приходит обратно на базу Мстителей, спасает людей, не раскрывая свою тайну личности и снова морально пытает Старка. Поэтому вскоре Тони понимает, что ничего менять не нужно. Питер не сломался. Умер, возродился, но остался таким же. А это значит, что Старк плохо старается.

***

— Вставай. Стрэндж сказал, что у нас есть дело. — Голос Тони звучит сухо и без эмоций, когда он кидает Питеру его джинсы и поспешно одевается сам. Паркер потягивается, наблюдая за тем, как Старк натягивает на себя штаны, застегивает ремень, а потом быстро накидывает футболку. — Надеюсь, достаточно опасное, чтобы ты там наконец-то сдох, — медленно протягивает, наблюдая, как на лице Тони появляется складка, а глаза становятся мрачнее тучи. — И не надейся, Паучок, — не поддается этой провокации, деланно усмехнувшись. — Как раз-таки и беру тебя, чтобы прикрыть свою спину. Стивен сказал, что парочку из его подопечных похитили и держат в заложниках, какое-то заклятье сдерживает его магические силы, так что мы с тобой идем с этим разбираться. — Значит, ты точно сдохнешь, — хмыкает Питер, начиная лениво собирать вещи. Тони презрительно окидывает его взглядом, но ничего не говорит. — Так куда мы направляемся? — Литл-Керрент. Остров в озере Гурон. Интересное место, чтобы держать заложников. — О, то самое озеро, которое считают зеркалом мира? Красивое место. — А еще там затонули двадцать пять тысяч кораблей и лодок. Романтика, ничего не скажешь. — Прямо создано для нас с тобой. Они садятся на частный вертолет Старка и довольно быстро перемещаются до нужного места высадки. На груди обоих — реакторы, в одном из которых хранится восемьдесят пятый Марк, а во втором — Железный Паук. — Знаешь, почему это озеро настолько необычно? На его островах находятся еще больше маленьких озер. А еще его назвали зеркалом мира, потому что, по преданию индейцев гуронов, изначально… — Мне, честно, плевать, почему, — раздраженно заявляет Питер, нажав в центр реактора и облачаясь в костюм. — Я сюда приехал, не для того чтобы выслушивать твою занудную экскурсию о достопримечательностях этого района. — Какие мы страшные… Когда я тебе позволял со мной так разговаривать? — строго, высокомерно произносит он и хватает Питера под локоть, отчего тот шипит. — Обсудим еще эту тему, ясно? Пора тебя научить общаться со старшими… — Что-то в прошлый раз у тебя это не получилось, — нагло заявляет в ответ, и Тони буквально чувствует, как он улыбается под маской, поэтому лишь грубее сжимает его локоть и тащит за собой. Остров кажется большим, просто огромным, поэтому они принимают решение просто исследовать каждый метр его земли, каждый камень и в особенности пещеры и гроты. Старку, по большему счету, плевать, смогут ли они спасти этих заложников или нет, даже наоборот — сейчас бы он мог заниматься восстановлением своего бизнеса после второго Щелчка, а не спасать каких-то малолеток — но заманчивое предложение Стрэнджа о том, что маг будет должен ему услугу, заставляет идти дальше. Еще одна пешка, которой можно управлять, да еще и обладающая магией, — вещь полезная. — Старк, сюда иди, — слышится голос Питера впереди. — Кажется, это здесь. Тони подходит ближе и недоуменно останавливается у какого-то силового поля, полыхающего фиолетовым цветом. Делает шаг вперед и аккуратно касается его рукой, чувствуя, как по телу проносится электрический заряд, затем тянется дальше… и проходит сквозь него. — Как Стрэндж и говорил, на нас это не действует. — Машет рукой, подзывая Питера к себе. — Идем. Нужно быть начеку, тот похититель может быть близко. Паркер тоже шагает через это поле, на секунду замерев от страха, но потом бодро прошествовав вперед Старка, как бы показывая, что ничего не боится. Тони осторожно ступает следом, то и дело оглядываясь, чтобы враг не напал со спины. Едва Питер заглядывает за угол, то недоуменно останавливается, воззрившись на огромное зеркало, покрывающее всю каменную стену этой странной пещеры. Более того, оно выглядит довольно искусным: окаймлено темно-фиолетовой рамкой, которая красиво сочетается с черным стеклом. И это черное зеркало, в котором Паркер видит свое отражение, как-то странно манит, завлекает, гипнотизирует, поэтому Питер открывает свою маску и завороженно делает шаг вперед. — Питер, — слышится напряженный голос Старка. — Отойди от него. Мы не знаем, что это такое. Приказной тон Паркеру не нравится, поэтому он криво улыбается и делает еще один шаг вперед, потянувшись рукой к стеклу. — Вот к нему не подходить, да? — Питер, не смей его касаться, — почти злобно шипит Старк. — Хватит вести себя как обиженный ребенок! — А обиженный ребенок сделает вот это? — Питеру нравится его бесить, поэтому он делает еще шаг, а его пальцы касаются холодного черного стекла. — Питер! — успевает услышать он, прежде чем его внезапно что-то толкает вперед, прямо в зеркало, а то становится мягким, тягучим, буквально всасывает ничего не понимающего Паучка в себя. Паркер успевает почувствовать прохладу жидкого стекла, закрыть глаза, а потом… его резким толчком толкает обратно, и мир перед глазами кружится с бешеной скоростью. Раздается взрыв.