Black Mirror

— Питер, давай еще немного полежим, пожалуйста, — стонет Старк, когда Паркер резко распахивает занавески, так что солнечные лучи проникают в комнату и не очень ласково бьют прямо в глаза Тони. — Не могу, у меня колледж, я и так опаздываю на пять минут! — очень быстро, запыхавшись, даже как-то расстроенно. Тони приоткрывает один глаз, сощурившись и наблюдая за тем, как Питер пытается быстро натянуть на себя брюки, но, запутавшись в ногах, нелепо взмахивает руками и падает на пол, не успев нормально сгруппироваться. — Ох… — обиженно протягивает, потирая ушибленную ногу. — Вот видишь, я совсем ничего не успеваю! — Ты же Человек-Паук, черт возьми, возьмешь с собой свой костюм и домчишь до колледжа за три минуты, — недовольно бурчит, сладко потягиваясь и выгибаясь в спине, а затем принимая сидячее положение. Питер машинально окидывает его заинтересованным взглядом — Тони любил спать полуголым, именно поэтому Паркер уставляется на его накаченный торс, но потом смущается и продолжает переодеваться. — Там слишком людное место, не найду потом укромный уголок, где смогу переодеться обратно. — Улыбается, так искренне и мило, что Старку кажется, будто солнце сейчас не за окном лениво бросает яркие лучи на все живое, а прямо перед ним, в комнате, такое заспанное и взволнованное. — Мне правда пора бежать. Питер скользит по полу в носках, тормозя около зеркала, и пытается справиться с галстуком, но никак не может его завязать, поэтому отчаянно всплескивает руками, бормоча что-то о тете Мэй, которая так и не научила его это делать. Тони с улыбкой наблюдает за ним, но затем со вздохом поднимается и подходит к нему сзади, аккуратно перехватив шелковую красную ткань. — Смотри, вот так, — медленно двигает руками, довольно ловко справляясь с предметом гардероба. — Перекидываешь это сюда, потом затягиваешь вот сюда, оборачиваешь в одну сторону… Да, вот так. Потом в другую, затем через петлю… и затягиваешь! — Он видит, как Паркер в немом восхищении следит за его руками через зеркало, а потом довольно поворачивается к Старку, поправляющему воротник его рубашки. — Видишь, как все просто. Подается вперед и аккуратно, почти невесомо запечатлевает на носу Питера легкий поцелуй. Тот смешно морщится; на его щеках появляются озорные ямочки, а затем он берет лицо Старка в свои ладони и целует его в губы, сначала мягко, но потом более настойчиво. Тони улыбается краешком губ — ему только это и надо было — и отвечает на поцелуй, притянув Паркера за талию поближе к себе одной рукой, а второй зарываясь в его кудряшки. Уже через мгновение они снова оказываются на постели — Питер садится на него сверху, не прекращая целовать Тони, так что тому приходится совсем откинуться на подушки, нависает сверху и немного елозит на его бедрах, заставляя Старка шумно вдохнуть и впиться пальцами в его ногу. — Знаешь, хм, я бы мог правда не идти сегодня в колледж, — улыбается, когда Тони начинает целовать его шею, скользя губами от линии подбородка вниз, а затем обратно, прикусив мочку его уха. — Если ты меня отпросишь у декана. Уверен, ах, он тебе… не откажет. Тони останавливается. Серьезно смотрит на замершего Паркера, с лица которого медленно начинает пропадать улыбка, затем качает головой. — Тебе лучше хорошо учиться, Питер. — Голос почему-то немного дрожит, звучит неуверенно, виновато, и Паучок чувствует это (чертово паучье чутье!) — его глаза распахиваются, а рот приоткрывается, после чего его губы плотно смыкаются. — Пит? — окликает его, когда тот резко поднимается, разглаживая на себе белоснежную рубашку. — Я правда хочу, чтобы у тебя все было хорошо с учебой, дело не в том, что я не хочу, чтобы люди знали о нас… — Вечно ты так, Старк, — раздраженный голос совсем не вяжется с настроем, который был у обоих секунду назад, но Тони его не винит. — Хотя бы себе не ври, ладно? — Питер, давай хотя бы позавтракаем вместе и все обсудим! — говорит уже ему вслед, потому что тот находится в дверях и несколько раз мотает головой. — Позавтракаю на ходу, — отрезает и скрывается с виду, а через несколько минут Тони слышит звук закрывшейся двери. Вздыхает. Ведет плечами, разминает шею, потирает глаза и идет на кухню. Аромат кофе приводит в себя, но одной чашки эспрессо становится недостаточно, поэтому Тони наливает еще одну, а затем еще и третью. Кажется, что крепкий напиток успокаивает нервы, вот только Старк не понимает, что делает только хуже — чрезмерное употребление кофеина тяжело сказывается на сердце в таком возрасте, и Питер не раз ему об этом напоминал. Вспомнив об этом, Тони грустно улыбается, отставляя чашку в сторону. И когда их отношения стали такими, что он, наконец, начал прислушиваться к советам Питера? Паркер заботился о нем всегда, только Старк это не осознавал. Как и не осознавал, что сам слишком сильно опекал его для простых отношений наставник-ученик. Питер влезал в неприятности, Тони его спасал, отбирал костюм, Питер исправлялся, отказывался вступать в Мстители и снова продолжал ввязываться в передряги, и все по кругу. Затем произошел Щелчок… Правильно говорят: имея — не ценим, а потерявши — плачем. Тони осознал, что не может спокойно жить, когда Питера не стало, поэтому угробил весь год на разработку «машины времени», только чтобы вновь почувствовать это приятное тепло в грудной клетке, когда обнял Питера на поле боя и услышал тихое «ох… это… приятно». Тони чуть не погиб тогда — неверно истолковал знаки Стрэнджа и сам надел ту злосчастную Перчатку, но, в итоге, подоспела Кэрол и щелкнула сама, причем даже не пострадала. На правой руке Старка появился легкий шрам, так и не заживший ожог. Тони лежал в больнице всю неделю, пропустил похороны Наташи и уход Роджерса, который даже не попрощался, прежде чем бросил его и Баки, уйдя в прошлое к Пегги… и Питер тоже пропустил все эти события, потому что почти не отходил от больничной койки Старка, а потом, набравшись смелости, признался в своих чувствах. Старк был совсем не против отношений с Питером. Ему почти восемнадцать, он достиг возраста согласия, что не мало важно для Тони — развращать малолетних он не собирался — а также крайне хорош в постели, заботлив, мил, умен и весел. Морально постарев после Перчатки, с помощью Паркера Тони быстро пришел в себя, у него снова появились жизненные силы, он смог пережить короткий распад Мстителей — уход Роджерса и Романофф сильно сказался на всей команде — и снова стал Железным Человеком, который был необходим миру, продолжил спасать Америку, строить Марки и ИИ… Питер всегда был рядом и поддерживал его, а Тони взамен дарил свою искреннюю любовь. Вот только без проблем тут тоже не обошлось. Тони боится. За свою жизнь, за жизнь Питера. Они оба чуть не умерли за последний год, и это становится причиной ночных кошмаров, а иногда и панических атак. Буквально каждый раз, когда Паркер отправляется на миссию, Тони с замиранием сердца идет следом. Просто не может отпустить его одного. Не может потерять его еще раз. На фоне этого появляются загоны и самобичевание. Правильно ли он поступает? Не слишком ли сильно ограничивает Питера? Дает ли ему достаточно пространства? Не вынуждает ли его делать то, что тот не хочет? Хочет ли сам Питер быть с ним так, как хочет Старк? Не смущает ли его то, что через пять лет Тони стукнет полсотни? Да и то, как на эти отношения смотрят другие люди, негативно влияет на Тони… Все эти вопросы крутятся в голове как старая заевшая пластинка, и, пусть Питер уже несколько раз заверял, что любит Старка таким, какой он есть, Тони не перестает ими задаваться. Из-за этого все чаще происходят ссоры. Вот и сейчас Питер уходит, хлопнув дверью, потому что Старк снова начинает загоняться. Их отношения, такие красивые и прочные поначалу, дают трещину, которая только расширяется и расширяется. И вроде бы они оба стараются все не усугублять, проводят много времени вместе, достаточно занимаются сексом, но этот пластырь рану не залечивает.

***

— Питер, что я тебе говорил? — Голос Тони звучит строго, но в нем проскальзывают обеспокоенные нотки. Питер расстроенно, испытующе смотрит на него, но затем отводит взгляд и нервно проводит рукой по волосам. — Брать с собой костюм Железного Паука, потому что он пуленепробиваемый, — повторяет как мантру, но потом вскидывает голову. — Но через него хорошо проходит ток, а тот странный чувак Макс, то есть Электро… ему только это и нужно! — Что я тебе еще говорил? — терпеливо и спокойно повторяет Старк. — В случае непредвидимых обстоятельств звать тебя, — наконец выдыхает Питер, скрестив руки на груди. — Верно, Питер. — Тони смягчается. — Потому что вместе мы справляемся с врагами быстрее. — Но Тони, я не могу постоянно дожидаться тебя, чтобы спасать невинных людей! — Заламывает руки и кусает губу, отчаянно смотря на Старка. — Я ведь… самостоятельный, в конце концов, а все газеты и так трубят о том, что «Человек-Паук не может справиться с заданием в одиночку». — Зачем ты читаешь этот наглый бред? Мы оба знаем, что это не так, а тебе должно плевать на то, что думают какие-то левые люди… — Но тебе ведь не плевать, — произносит тихо, но так пронзительно, что рот Старка невольно приоткрывается. Питер бьет в самое сердце, по больному, и слишком поздно осознает, что его слова ранят Тони, поэтому снова расстроенно отводит взгляд и делает шаг вперед. — Прости. Прости меня. Я не хотел этого говорить. Тони не отвечает, поэтому Питер прижимается к нему и устало кладет голову на его плечо, обвивая руками его талию. Со Старком так уютно и совсем не хочется ссориться, но в последнее время ссоры повторяются все чаще. — Ты же знаешь, что я хочу для тебя лучшего, да? — тихо произносит в кудрявую макушку Паркера, и Питер чувствует, как он криво улыбается. — Я просто не вынесу, если потеряю тебя еще раз. — Я тоже тебя чуть не потерял… Так испугался, когда ты взял ту злосчастную Перчатку. — Руки Тони скользят по его спине, и Питер блаженно прикрывает глаза. Хорошо. — Но я не ревную тебя к каждому встречному злодею. Потому что ценю твое личное пространство. Хм? — Ты прав. Я должен давать тебе больше места… Но только не сейчас. — Питер удивленно выдыхает, когда губы Старка неожиданно смещаются с макушки на его левую щеку, затем на скулу и на уголок губ Паркера, а руки как бы невзначай тоже спускаются ниже и обхватывают его ягодицы, заставляя привстать на носочки. — Сейчас я… предлагаю все-таки разделить какую-нибудь комнату на двоих. — Спальня подойдет? — чуть усмехается Питер, медленно расстегивая пуговицы на рубашке Старка, а затем охлаждая своими ладонями его торс. — Сначала душ, — жарко шепчет ему на ухо, легонько подталкивая его в сторону ванны. Почти все их ссоры всегда заканчиваются именно так — душ, секс, а потом они оба валяются в кровати, прижавшись друг к другу. Но в этот раз все почему-то происходит иначе.

***

— Ты только не переживай, ладно? — Голос Питера слегка дрожит, а холодные ладони гладят его лопатки. Тони не отвечает, закрывает лицо рукой и болезненно выдыхает. — Сам говорил, с мужиками такое случается. — Улыбается, но видит, что Старку совсем не смешно, поэтому покрепче прижимает его к себе. — Тони, здесь правда нет ничего страшного. Мы можем… попробовать еще раз. — Уже пятая попытка? Нет уж, извини, — довольно резко отрезает, но затем качает головой. — Я просто… не понимаю? — Мне тетя Мэй как-то говорила, что можно попробовать съесть орешки со сметаной для улучшения потенции. — Краснеет, но продолжает внимательно смотреть на Старка. — Я не пробовал, но… Наверное, это работает. Старк неопределенно машет рукой. Затем как-то отчаянно, дико смотрит на Питера, а потом внезапно переворачивает его на спину, поспешно целует, заглушая удивленный возглас, затем начинает хаотично целовать его грудь, соски, спускаться ниже, опаляя своим горячим дыханием его бедра… — Тони, хватит. Старк послушно останавливается. Против воли Паркера он ничего не собирается делать. Питер подтягивается, принимает сидячее положение и как-то стыдливо прикрывается одеялом, продолжая то ли с изумлением, то ли с ужасом смотреть на Тони. — Я… я просто хотел сделать тебе приятно, — бормочет неожиданно севшим голосом. — Мы с тобой договаривались с самого начала, что каждый раз удовлетворенными будем оставаться оба. — Питер звучит обвиняюще, но в его глазах читается сочувствие и печаль. — Знаю. Просто подумал… не важно. Они долго смотрят друг на друга. Будто бы общаются без слов, одними лишь взглядами, мыслями, эмоциями. Руки Питера нервно сжимают одеяло, и Старку кажется, что его ногти могут просто порвать его, если Паркер надавит посильнее. — Питер, сколько мне лет? — вдруг спрашивает Старк, внимательно наблюдая за его реакцией. Тот мотает головой. — Тони, не нужно. — Сколько. Мне. Лет? — повторяет с нажимом, более резко, не терпя отказов. Питер закатывает глаза. — Сорок пять. Но Тони… — А тебе семнадцать. Вся жизнь еще впереди. — Хватит об этом говорить. — Злится, но не хочет этого показывать. — Мне скоро будет восемнадцать, и я… — Ты молод, полон сил, — продолжает, не обращая внимания на его вялые потуги прервать эту речь. — А мне скоро будет пятьдесят. Ты едва успеешь устроиться на работу, а я буду стариком… Я, черт возьми, уже импотенцией страдаю! — неожиданно взрывается, но тут же исправляется: — Тебе оно нужно? — Нужно, Тони, и ты это знаешь. — Поджимает губы, неуверенно пододвигаясь поближе, но Старк лишь сухо улыбается, качая головой. — Мне плевать, сколько тебе лет, я люблю тебя не за это. Ты ведь тоже меня полюбил не за возраст… верно? — Последнее слово произносит так неуверенно, что Старк поспешно заверяет: — Конечно нет. Но я не могу не смотреть на цифры. — Почему? — Питер не понимает. — Почему ты просто не можешь забыть об этом, наплевать, не думать, не вспоминать, а? Почему не можешь жить, наслаждаясь происходящим, а не думая о далеком будущем? — Не могу и все! — довольно холодно цедит, поморщившись. — Я не такой человек, ясно? Я всегда думаю о будущем, всегда имею план Б, всегда могу распланировать все в свою пользу, но со временем шутить опасно… Мы уже пробовали и чуть было не поплатились за это. За временем просто не угнаться. — Понимая, что ударился в философию, замолкает. — Зачем ты это говоришь? — Я всего лишь хочу, чтобы ты понял, что я не самый лучший из всех вариантов. — Чихать я хотел на другие варианты. — Питер, я забочусь о тебе! Слишком резко, громко, так что у самого закладывает уши. Паркер разочарованно отводит взгляд. Он не любит, когда на него кричат, а Старк только что перешел границу. — Значит, поговорим, когда ты будешь в первую очередь заботиться о себе, а не обо мне. Он резко поднимается, заворачивается в одеяло, подхватывает свои вещи и уходит. Тони не задерживает его, хотя очень хочет. Лишь задумчиво смотрит в его след и надеется, что поступает правильно.

***

— Слушайте, мне нужно учиться в колледже, почему вы не можете взять кого-то другого? — Питер умоляюще смотрит на Фьюри. Не то что бы он не хочет ехать в Европу, даже наоборот — он всегда мечтал побывать в Париже и в Праге, и Тони обещал его как-нибудь туда свозить, но пока не представлялось хорошей возможности — но вот лететь туда ради сражения с какими-то природными монстрами у него явно нет желания. — Тор? Стражи? Клинт? Капитан Марвел? — Одинсон колесит вместе со Стражами по Вселенной, Клинт со своей семьей, про последнюю лучше вообще не говори… — Ванда? Стрэндж? Халк? — Оправляется после смерти Вижена, Стивен не выходит на связь, а Брюс отдыхает после Щелчка. — Тони? — Имя Старка приходит на ум сразу же, но Питер решает назвать его самым последним. Просто не хочет о нем вспоминать прямо сейчас, но, раз дело такое серьезное, лучше напомнить Николасу, что есть защитник куда получше. — Так и скажи, что боишься. — Фьюри сощуривает один глаз и бьет по самому больному. Питер тут же вскидывает голову. — Еще чего. — Тогда сегодня вечером вылетаем. Тебя еще предстоит кое с кем познакомиться. — Но я все же не понимаю, почему именно я, — как-то озадаченно, неуверенно и немного опасливо. — Тони бы справился с этим лучше. — Тони пора отдохнуть, — наконец протягивает Фьюри. — Я в курсе, что он все еще является Железным Человеком и не собирается отказываться от этого статуса, но мир меняется, к тому же, новичков вроде тебя нужно тренировать. Питера такой ответ совсем не устраивает, но он предпочитает молчать. С Ником лучше не спорить, пусть он чего-то и не договаривает. К тому же, предстоящая поездка представляется отличным шансом доказать Старку, что он еще какой самостоятельный, а это звучит крайне заманчиво. В Европе Питер знакомится с Квентином Беком. Квентин кажется дружелюбным, милым и обаятельным, наверное, поэтому Паркер так стремительно попадает в ловушку своего доверия и падает в пучину глубокой беспросветной лжи Бека. Он плетет красивые небылицы о параллельных вселенных — а Питер верит. Верит, потому что сам никогда там не бывал, а по рассказам Старка это звучало максимально интересно. Верит, потому что Бек кажется таким же как Тони, только мягче и не таким озабоченным мнением людей. Верит, потому что очень устал и не находит в себе достаточно сил, чтобы сопротивляться его влиянию. Поддается. Оступается. Ошибается — и чуть не погибает. Питер находит злосчастный проектор и все становится на свои места. Бек — обманщик. Простой иллюзионист, вдобавок раньше работавший со Старком и пытающийся отомстить ему через Паркера. Вроде бы и гений, но в то же время чертовский идиот. Как и сам Питер, который поверил во всю эту чушь с Элементалями и параллельными вселенными. Вроде бы он не один такой, кого Квентин смог обхитрить, но все равно это предательство становится слишком личным. Питер доверял ему. Как с другом обсуждал геройство и даже Старка, а тот давал какие-то советы и улыбался. Паркеру даже в какой-то момент казалось, что между ними что-то промелькнуло… Но теперь все накрывается медным тазом, потому что Квентин всех просто облапошил, а Питер не знает, как избавиться от чувства вины за все происходящее. Пытается сражаться против него, но ничего не получается — иллюзии слишком реалистичные, натуральные, особенно та с мертвым Старком. Питер просто теряется, пугается, из-за чего паучье чутье отказывает ему… поэтому чуть не погибает, когда его сбивает поезд. Даже когда Паркер забирается внутрь и забывается беспокойным сном, на обратной стороне век — мертвый Железный Человек, восстающий из могилы. И это чертовски мотает нервы и выводит из равновесия. Просыпается Питер уже на частном самолете Старка.

***

— Как ты нашел меня? — Его голос дрожит. Тони понимает, что Паучок буквально собрал всю свою храбрость, чтобы заговорить первым. — Увидел в новостях подозрительную «черную мартышку» и сразу понял, что ни к какой тете ты не ездил. Мигом прилетел к Фьюри и вытряс из него всю душу. — Пальцы быстро порхают по плечам Питера, держа иголку и зашивая особо глубокую рану. Иногда Паркер тихо вскрикивает, шипит, как раненая кошка, но терпит. Доверяется.  — Он дал мне код от файлов твоего нового костюма, через них я отследил твое местоположение… С Беком я уже разобрался, даже ЭДИТ отобрал, можешь не беспокоиться на этот счет. Они снова замолкают. Тони не торопит его, ничего не говорит, дает время все обдумать. Тишина прерывается лишь постоянным звуком самолетного мотора и тихими болезненными вздохами Питера. Он дергается, нервно елозит на месте, но позволяет Старку и дальше заштопывать его рану. Пальцы нервно тарабанят по столу, то и дело впиваясь в его край. — Тони, я… Прости меня, — наконец сипло выдавливает Паучок. Старк откладывает медицинские принадлежности в сторону и бездумно смотрит в окно, за которым быстро проносятся облака. — Я просто хотел… я думал, так будет лучше. Тони усмехается. Как иронично. Старк сам постоянно так думает. Только вот правильно ли? — Я думал, что справлюсь, но был невнимательным, а потом получил нож в спину. — По ушам режет судорожный всхлип. Тони устало протирает глаза, позволяя Питеру закончить. — Я доверял ему, а он, а он… Я так сильно все испортил, это моя вина, Тони. Квентин наводит иллюзии, даже не используя своего оборудования и команду, но все же те… те видения, они были такие реалистичные… Тони видит, что Питер уже не просто елозит на месте, а дрожит, дрожит всем телом, и в груди становится так тоскливо, что он не выдерживает — аккуратно поворачивает Паркера к себе, подсаживается рядом и берет его лицо в свои ладони. — Что за видения, Питер? — ласково спрашивает, большими пальцами вытирая слезы, текущие по его щекам. Тот не отвечает, мотает головой, но не отворачивается. — Пит, что он тебе показал? — Он показал, что ты… ты… — Почти задыхается, а в глазах такой неподдельный ужас, что Старк просто жалеет о своем вопросе. — Не отвечай. Все хорошо. Я здесь, с тобой. — Он притягивает Питера к себе, и тот послушно утыкается носом в его плечо, шмыгнув и позволяя себе расслабиться. — Все хорошо. — Прости меня, ладно? Я не должен был так поступать. Если бы не я, никто бы не пострадал… — Фьюри тоже виноват. Он подбил тебя на это. Да и Хилл поддержала его в эксплуатации подростка. — Старк гладит его по голове одной рукой, а второй обвивает его талию и легонько сжимает ее в ободряющем жесте. Так хорошо. Так тепло и невыносимо приятно, когда кудряшки Питера щекочут его нос, а губы касаются щеки, шепча слова извинения. — Но и я, не скрою, облажался. Если бы я не контролировал тебя так сильно, ты бы не старался мне что-то доказать. — Значит, мы оба дураки. — Улыбается, тычет кулаком в бок Старка, а тот в ответ смеется и согласно кивает. — Еще какие дураки. — Которые постараются исправиться и больше не совершать подобных ошибок? — Питер смотрит в его глаза выразительно, но с тревогой закусив губу и ожидая ответа. — Тони, нам придется как-то уживаться вместе. — Конечно придется. И я постараюсь сделать все возможное, чтобы с этим не было никаких проблем. — Произносит серьезно, как следует взвесив все «за» и «против» и прислонившись лбом ко лбу Питера. — Доверяешь мне? — Доверяю, — почти не размышляет, а затем прикасается к его губам своими губами и целует, так счастливо, страстно, но одновременно нежно. Все у них будет хорошо. Во всяком случае, Тони хорошо постарается, чтобы так было.

***

— Стрэндж позвонил. — Тони присаживается на край кровати. Питер сонно протирает глаза и уже более осмысленно смотрит на Старка. — Попросил оказать ему услугу. — Вы общаетесь? — довольно ревностно осведомляется, так что Старк не может сдержать улыбки. — Мы поговорили. Просто вышло недопонимание. Я думал, что должен был умереть, а он пытался сказать, что я должен передать Перчатку Кэрол или взять один из камней. В этом и заключалась моя роль во всем этом «фильме». Другое дело, что он не предупредил меня о твоей смерти, хотя она дала мне хороший стимул работать над параллельными вселенными… Не важно. И я не могу злиться на него вечно, не ревнуй. — Не ревную. — Нет, ревнуешь, — веселится, наклоняясь ближе и похлопав обиженного Питера по плечу. Паркер хмурится, в ответ ткнув его в бок, но затем улыбается. На Тони невозможно злиться долго. — Но не будем об этом. Суть в том, что он просит спасти его учеников… там долгая история, но он не может сделать этого сам. Что скажешь? Поможем его магической заднице? — Ты предлагаешь сделать это вместе? — Прищуривается, будто хочет прочитать его мысли. — Мне казалось, мы договорились, что я… — Что ты не будешь дергаться каждый раз, когда я предлагаю пойти на миссию вдвоем, — перебивает его, вяло усмехнувшись. Питер согласно кивает. — Ты прав. Я себя накручиваю. Пойдем вместе. — Крепко сжимает ладонь Тони в успокаивающем жесте и улыбается. — Если это маленькие дети, то подмога не помешает. — Понятия не имею об их возрасте… Что ж, тогда выдвигаемся прямо сейчас? — А куда мы вообще…? — Гурон. То самое озеро, которое считают «зеркалом мира». Красивое место, о котором ходят множество легенд… не самое подходящее, чтобы хранить там заложников. — Локи один раз держал в заложниках целую твою Башню, что тоже было неподходящим местом, — слабо улыбается, начиная одеваться. Они вылетают на частном самолете Старка, которым управляет Хэппи. Летят недолго, от силы два часа, которые пролетают по щелчку пальцев, потому что Тони всячески развлекает Питера интересными рассказами и легендами об этом озере. Паркер волнуется — как всегда перед миссией — но рядом со Старком чувствует себя увереннее. Кто знает, как их встретит это загадочное озеро Гурон? Они высаживаются на удобной площадке и решают исследовать остров целиком — он слишком огромен, чтобы сразу понять, где могут находиться дети. Тони запрашивает у Пятницы, но пока что не получает ответа даже о приблизительном местоположении детей. — Природа, что сказать. Цивилизации почти нет, соответственно, Интернета и связи тоже… даже мой спутник как-то плохо работает. — Хочешь свалить все на магические свойства этого места? — Питер видит, как Старк открывает шлем и протирает лоб, и решает последовать его примеру. — Иначе зачем тебе было трепаться всю дорогу о всех этих легендах… — О, то есть тебе было неинтересно? — притворно-обиженно, даже надувая губы, так что Паркер смеется. — Ладно, больше с тобой не буду разговаривать. — Эй, не злись. — Они продвигаются дальше, но Питер обходит его спереди и преграждает путь: кладет руки в железных перчатках прямо на реактор восемьдесят пятого Марка и слегка нажимает, приостанавливая Старка. — Будем ссориться, это помешает нашей миссии. — А нашей миссии не помешает то, что ты самым наглым способом отвлекаешь меня от работы? — вкрадчиво, тихо и с явным интересом. Краешек губы поддергивается вверх, когда Тони наклоняется к нему, тянется к губам… а затем внезапно толкает прямо за дерево и зажимает рот. — А… что ты…? — Питер не успевает среагировать, но Тони тихо шикает и аккуратно выглядывает из-за дерева, а через несколько секунд Питер слышит бодрые голоса людей. — Туристы… черт бы их побрал, что они тут делают? — Голос Старка звучит раздраженно и слегка разочарованно. Паркер наконец освобождается от его хватки и хочет посмотреть на людей, но Тони снова крепко вцепляется в его плечи и удерживает на месте. — Да что ты делаешь? Они же могут быть в опасности на этом острове, нужно их предупредить! — шипит Питер, непонимающе воззрившись на Тони. Тот кусает губу и отводит взгляд. — Им лучше нас не видеть. — Но почему… И замолкает. Подозрение неприятным комочком шевелится в груди, заставляя нахмуриться и почувствовать тупую болезненную обиду. Становится тоскливо. — Тони, ты что… — Все, идем, они ушли — резко обрывает его, отпуская Питера и двигаясь в прошлом направлении. Паркеру остается лишь последовать за ним, теряясь в догадках. Настроение испортилось совсем, и мысль о том, что лучше бы Паучок пошел сюда без Старка, неприятно пульсирует в мозгу, отчего становится противно. «Может, просто показалось?» спрашивает себя Питер, но понимает, что слишком не уверен в ответе на этот вопрос. Они идут дальше, иногда летят, обследуют заливы и пещеры, пока почти что не врезаются в странную фиолетовую стену, и только потом Питер понимает, что может видеть через нее, будто она является каким-то энергетическим щитом. — Видимо, это — то, о чем говорил Стрэндж, — невнятно бубнит Старк. Питер поворачивается к нему, и тот поясняет: — Он не мог прийти сюда сам, потому что какая-то магия мешает ему пройти. Кажется, мы сейчас перед ней, а значит, движемся в правильном направлении. Питер кивает, опасливо тянет руку вперед, пытаясь коснуться этого странного сгустка, но Тони перехватывает его руку. — Я сам. Стой здесь, это может быть опасно. Паркер дергается, хочет что-то сказать, однако Старк отворачивается, закрывает шлем и одним движением проходит через стену, немного стоит на месте, из-за чего Питер начинает волноваться, но затем машет рукой, приглашая последовать за собой. — На нас это, как и ожидалось, не действует. Но интересно, действует ли на учеников Стивена… нужно отыскать их как можно скорее. — Может, разделимся? — предлагает Питер. — Так мы обойдем все гораздо быстрее… — Не стоит. Лучше держаться вместе. — Паркер ожидал этот ответ, но новая волна обиды вновь захлестывает с головой, поэтому он ускоряет шаг в надежде, что Старк не заметит его расстроенного лица Пещера кажется большой, и Питер просто уверен, что где-то здесь находится таинственный злодей с заложниками, поэтому осторожно ускоряет шаг, то и дело оглядываясь по сторонам. Выглядывает из-за угла, но никого не видит, движется дальше и… уставляется на огромное черное зеркало на стене. Темно-фиолетовая рамка и странный цвет самого стекла, в котором отражается удивленный Паучок, как-то странно притягивают, гипнотизируют. Дыхание Питера сбивается, он наклоняет голову и завороженно делает шаг вперед. — Питер, стой на месте! Паркер поворачивается к испуганному Тони, и весь морок спадает, но обида снова ударяет по голове. — Питер, отойди от него и даже не думай трогать. Кто знает, что это за артефакт и какую силу в себе таит. Паркер смотрит на Старка, а руки сами сжимаются в кулаки. Острое осознание бьет прямо под дых и заставляет задохнуться от гнева и нехватки воздуха. — Ты ведь не изменился, правда? — тихо спрашивает он. — Что? — Не понимает, опасливо косится в сторону черного зеркала и пытается его облагоразумить. — О чем ты? Просто отойди от стекла. — Ты продолжаешь опекать меня как собственного ребенка! — Голос непроизвольно срывается на крик. — Ты снова делаешь это, ты снова бросаешься в опасность с головой, чтобы спасти меня, ты снова не хочешь, чтобы люди видели нас вместе, ты снова… идешь на миссию со мной! — Краем глаза видит, что зеркало почему-то полыхает красными огнями, поворачивается к нему, поэтому Старк делает осторожный шаг вперед. — Питер, я просто хочу, чтобы ты отошел от зеркала, — мягко, ласково, и именно поэтому ситуация усугубляется. — Я не имел в виду ничего плохого. — Ты даже не понимаешь! — горько качает головой, разводит руками и фальшиво смеется. Зеркало снова полыхает красным, будто бы отвечает на его эмоции, таким образом поддакивает его словам, и из-за этого Паркер злится еще сильнее. — Даже не осознаешь, что делаешь не так! Ты обещал мне! Обещал, что перестанешь меня постоянно защищать! — Слушай, — глаза Тони выдают вину, но он старается говорить спокойно, — давай обсудим это после того, как спасем детей, ладно? Сейчас не время отвлекаться… Питер, — предупреждающе вскидывает руку, когда видит, каким взглядом тот смотрит на зеркало, — даже не думай… Губы дрожат, руки сжимаются в кулаки, а гнев переходит точку невозврата. Будто бы все чувства в один момент обострились, увеличились, выплеснулись на Старка, а затем вернулись сторицей, затмив всю привычную собранность, рассудительность, заменив ее вспыльчивостью и агрессией. Питер понимает, что не может успокоиться — поэтому делает шаг к зеркалу и замахивается. — Я. Не. Ребенок! — яростно кричит он и бьет в самый центр. Кулак касается холодной поверхности… а затем почему-то проваливается в нее. Питер удивленно икает, а затем чувствует, как черное мрачное стекло становится жидким, густым, мягким и неумолимо затягивает его вперед, принимая не успевшего среагировать Паучка в себя. Все тело погружается в эту скользкую массу, обмякает, становится невесомым. Питер закрывает глаза, полностью отдавшись этой темноте… потом чувствует, как его толкает обратно, и вываливается из него, больно ударившись об пол. Раздается взрыв.