Black Mirror

— Тебе нельзя идти в таком виде. Ты вообще себя в зеркале видел? — сердится Старк. Питер покорно кивает, соглашаясь с его словами. Для Тони всегда был важен стиль — и Паучок перенял у него эту привычку, однако в последнее время она отходит на второй план. Потому что… Питер правда не смотрится в зеркало. — Репортеры наверняка будут поджидать тебя за углом, а ты хочешь предстать перед ними в таком виде, м? — Пальцы Тони развязывают его галстук, пробегаются по бокам, чтобы расправить белую рубашку, и он недовольно цокает. — Нужно быть опрятнее, Паучок, ну что ты как… — Если назовешь меня ребенком… — угрожающе начинает Питер. Старк в ответ лишь фыркает, мотнув головой, и оценивающе оглядывает Паркера с головы до ног, удовлетворительно кивнув. — С каких пор мне нужно следить за твоим внешним видом? — Он смеется, а Питер надувается, но не может сдержать виноватой улыбки. — Иногда ты сам одеваешься, как дитя. Нацепляешь на себя футболку с принтом любимой музыкальной группы, потертые джинсы… — Ох, а тебе хочется видеть меня только в черных рубашках, да? Питер порывисто целует его в губы на прощание, стараясь отвлечь его от обсуждения этой темы. Взгляд падает на черное зеркало рядом с кроватью, и он вздрагивает, ощущая тремор в руках, поэтому поспешно покидает комнату, надеясь, что Тони не почувствовал эту заминку. Однако он не замечает прищуренный и задумчивый взгляд Старка, направленный ему вслед.

***

Питер чистит зубы, остервенело нажимая на щетку, отчего начинают болеть десны, и пальцы подрагивают, словно Паучок держится за работающую стиральную машину. Ополоснув рот, он глубоко вздыхает и, пытаясь унять сердцебиение, смотрит прямо на свое отражение в зеркале. Так странно, что для этого нужно было столько усилий — будто бы вместо себя Паркер боялся увидеть изуродованное лицо зомби из ужастиков, но сейчас видит лишь свои испуганные широко раскрытые глаза — однако затем воспоминания начинают накатывать по новой, заставляя задрожать в приступе страха. Другой Старк, другой Питер, Мистерио, все произошедшее, боль, слезы, попытки разобраться в себе, опасность, сладкое наслаждение и странное ощущение, что в свою вселенную возвращаться не хочется… Питер закрывает глаза, отвернувшись от стекла. В грудной клетке разливается горькое разочарование. Он все еще не может это забыть и справиться со своими эмоциями. Слишком глубокий отпечаток оставили на нем эти события, этот Квентин Бек, который намеревался уничтожить их с Тони в каждой вселенной. По коже бегут ужасающие мурашки, а желудок неприятно сжимается — когда Паркер разбито идет в спальню, он ощущает себя героем фильма ужасов, на которого в любой момент нападет призрак. Ведь зеркала есть в каждой комнате, а в их спальне вообще висит черное зеркало, подаренное Вандой, каждый взгляд на которое вызывает этот приступ паники… Тони лежит на кровати, читая какую-то умную книгу и изредка облизывая пальцы, чтобы перелистнуть новую страницу, но по приходу Паучка останавливается и фиксирует внимание на нем. — Что-то случилось? — Старк тут же понимает, что с Питером что-то не так — еще бы, ведь на его бледно-белом лице нет ни кровинки. Паркер, однако, мотает головой, моргнув. — Ничего… нет. Давай просто… полежим рядом, хорошо? Питер видит, как Тони буквально сканирует его своим взглядом, анализируя интонацию, подрагивающие нотки и тремор в руках Паучка, но затем кивает, похлопав по месту рядом с собой. Паркер с готовностью залезает под одеяло, обвивая Старка руками и от этого практически сразу почувствовав себя лучше. Тони кладет свою голову на грудь Питера, шумно выдохнув, так что его горячее дыхание согревает выступающие под кожей ключицы, а Паучок зарывается руками в его волосы, притягивая его еще ближе к себе, и они замирают так на некоторое время. Тони здесь, он рядом, он спасет его в крайнем случае, они вместе, они все преодолеют, все позади, им уже ничего не угрожает… — Все хорошо? — осторожно бубнит Старк, не поднимая головы. Питер вдыхает его запах и позволяет себе расслабиться, раствориться в его объятьях. — Теперь да.

***

— Ты мог бы поговорить со мной, Питер, — замечает Старк, отхлебывая свежезаваренный черный кофе. Паучок поднимает голову, вопросительно уставившись на Тони. — Я же вижу, что с тобой что-то не так, но ты упорно молчишь и отнекиваешься. Взгляд Паркера начинает беспокойно бегать туда-сюда, хотя сам он напускает на себя безразличный вид. Он думает, что Старк ничего не видит. Ему даже становится обидно из-за этого — после стольких приключений, после того, как они нашли друг друга заново и поклялись никогда не отпускать, Питер хранит какие-то секреты и прячет что-то внутри себя. Да, им понадобилось время, чтобы принять друг друга снова и научиться доверять, но это все уже как два месяца осталось позади. В романтических комедиях пары скрывают друг от друга кольца, чтобы сделать предложение, однако Питер прячет только свои настоящие чувства, почему-то не желая делиться ими со Старком. Это печалит и вызывает волну непонимания. А в прошлый раз их недомолвки ни к чему хорошему не привели. — Все нормально, Тони. У нас все хорошо. — Питер хватает его ладонь и очаровательно улыбается, но в уголках его глаз появляются морщинки. — Честно-честно. Могу тебе это доказать. — В его карих глазах появляются смешные искорки, когда он кладет ладони на колени сидящего Тони, а затем ведет выше, сжав его бедра и наклонившись прямо к его лицу. — Как насчет утренней… разминки? Старк щурится — Паучок самым беззастенчивым образом переводит тему. — Ладно, ты сам напросился. — Тони сжимает его запястья, переместив руки Паркера себе на шею. — Пятница? — негромко зовет он, наслаждаясь мимолетным страхом в глазах парня. — Состояние Питера Паркера за последний месяц. — Повышенная тревожность, уровень стресса возрос на сорок пять процентов, следствием чего является дрожь в теле и в руках. Рекомендуется принимать медикаменты, такие как… — Анализ причин? — Наивысшие точки беспокойства достигаются в ванной комнате, в спальне и в школьном туалете. Рассматривая возможны причины данного происшествия, смею предположить, что поводом к росту уровня стресса служат зеркала. — Спасибо, Пятница. Тони вновь смотрит на Питера, который прячет взгляд в пылинках на полу. Его руки уже не обнимают Старка, а просто бессильно лежат на его плечах. — Зеркала? — понимая, что Паучок так и будет молчать, медленно произносит он. — В этом все дело? У тебя… эйсоптрофобия? — Нет, боже, нет, — раздосадовано отвечает Питер. — Я не боюсь зеркал, я боюсь… — Он мнется. — Того, что я там вижу. — И почему ты не хотел мне об этом говорить? — Потому что это глупо? — Паркер ведет плечами. — Ты видишь себя… или того Паучка? — продолжает допытываться Тони. — Тебе кажется, что он вновь занимает твое место? Что ты не в своей вселенной? Или ты видишь того Старка? — Он молчит пару секунд. — Ты все еще скучаешь по нему? — Ну вот, теперь ты начинаешь придумывать то, чего нет, и накручивать себя, — вздыхает Питер, закрывая лицо руками. — Поэтому я и не хотел тебе ничего говорить! — Ревность к самому себе, к своему альтер-эго — это уже какой-то новый уровень, да? — Тони замечает, что их разговор вот-вот пересечет грань конфликта, поэтому смягчается и идет на уступки, однако в груди все равно шевелится тугой черный комочек собственничества. Он представляет, как смотрит на себя и Питера со стороны — вот только понимает, что целует и трогает его во всех местах совершенно другой человек. — Тони, я просто не могу об этом всем забыть. — Питер плюхается на стул напротив, одернув свою белую футболку. — Я смотрю на тебя, такого спокойного и уравновешенного, не понимая, как ты просто взял и абстрагировался от произошедшего. — Его пальцы впиваются в одежду, сминая ее так, словно он вот-вот оторвет от нее кусочек. — Потому что я все еще помню, как смотрелся в черное зеркало, пытаясь разглядеть там тебя, как переживал, что ничего не получится, как мучился из-за вины и совести… Он находит в себе силы затравленно взглянуть Тони в глаза. — Каждый раз, когда я смотрю в зеркало, я вижу все это. А у нас в спальне висит миниатюрная копия того страшного черного стекла, что еще больше меня нервирует. — Мы можем его снять. Если бы ты сказал раньше… я бы что-то придумал. — Тони смотрит на Питера без осуждения, максимально по-доброму. — Тебе же нельзя всю жизнь избегать зеркал, верно? — Нельзя, — покорно соглашается Паучок, начиная капитулировать. Кажется, что после того, как он признался, говорить ему стало гораздо легче. — Но я… гм, стараюсь с этим справиться, однако у меня это не всегда выходит. Тони наклоняет голову на бок. Его руки скользят вперед, аккуратно поглаживая ладони Паркера и принимая их в небольшой кокон из пальцев. Старк чувствует дрожь под тонкой кожей, которая постепенно сходит на нет и успокаивается. — Я подумаю, что можно с этим сделать. У Тони уже есть самые разнообразные идеи, которые можно воплотить в реальность.

***

Питер приходит домой через крышу. В последнее время у Базы Мстителей толпится столько репортеров, что Старк не может разогнать их никакими усилиями, поэтому Человеку-Пауку приходится надевать красно-белую маску и залезать на здание сверху, по воздуху. Паркер ни о чем не жалеет — он всегда знал, что раскрытие отношений вызовет массу сложностей и напор со стороны желтой прессы, поэтому жаловаться не будет. Это было их с Тони решение, и они со всем справятся. — Старк? — зовет он, снимая маску и слегка встряхивая кусок ткани. — Ты здесь? Питер едва ли не подскакивает на месте, когда чувствует чьи-то крепкие руки на своей талии и прерывистое дыхание на макушке. — Тони? — Это я, малыш. Паучку удается извернуться в его объятьях, и, когда он оглядывает Старка, у него на секунду задерживается дыхание. Тони одет в черные узкие джинсы, такую же темную рубашку и ярко-красный галстук — Паркер даже не сразу понимает, что находится в своей вселенной, отчего вздрагивает и непроизвольно делает шаг назад. Старк выглядит ну совсем так же, как тот Старк — разве что в его глазах плещется все то же привычное спокойствие. — Что ты… — Питер не договаривает, запнувшись и широко раскрыв глаза. В голову ударяют воспоминания — черная комната, то странное приспособление, наручники на руках, хаотичные толчки с жаркими поцелуями… Становится нестерпимо жарко, и он отводит взгляд, стараясь не выдавать свое смущение. — Помогаю тебе справиться со своими фобиями достаточно оригинальным способом. — Старк как назло шагает прямо к нему, встав почти вплотную. — Нравится? — Да, — чересчур поспешно выдыхает Питер, моргнув. — То есть… я имею в виду… Тони низко смеется, подцепляя Паучка за локоть. — Пойдем. Мне нужно, чтобы ты меня слушался и был хорошим мальчиком. «Вот и все», думает Питер, когда на ватных ногах следует прямо за Старком, внезапно осознавая, что эти слова будят в нем что-то старое, знакомое, темное. «Сейчас точно что-то будет… что же он задумал?». Тони идет уверенно, торопливо, однако его рука сжимает локоть Паркера мягко и осторожно, и на этом Паучок и концентрирует свое внимание, чтобы окончательно не потеряться в этих вселенных. В грудной клетке клокочет заросток паники — ощущение, что он снова вдали от своего Тони, не приносит никакого удовольствия — и он только еще больше разрастается, когда Питер входит в спальню и подавляет испуганный крик. На стене висит огромное черное зеркало, а прямо перед ним стоит черное большое кресло. Питер инстинктивно отводит взгляд, вцепившись в руку Старка, который осторожно подталкивает его ближе к жуткому стеклу. — Тони! — Паучку не хотелось, чтобы голос его подвел в такой момент и звучал максимально жалобно. — Знаешь, иногда принцип «столкнуться со своими страхами в одиночку лицом к лицу» приносит лишь вред… — Но ты не один, — тихо замечает Старк, остановившись и поглаживая плечи Питера. — Ты со мной. И мы встретимся с твоими страхами вместе. Понимаешь? Питер стоит на месте, неуверенно кивая в такт его слов. Он все еще не понимает, что Тони задумал и зачем притащил его в спальню, но все сомнения развеиваются, когда тот вновь кладет руки ему на талию и властно шепчет на ухо: — Раздевайся. — Что? — Паркер поднимает брови, упорно смотря в пол. — Я… — Сними с себя одежду, Питер. — Он вздрагивает, когда слышит знакомую хрипотцу в низком голосе Старка, а его руки сами неуверенно расстегивают первую пуговицу белой рубашки. — Тебе нужно довериться мне. Ты мне веришь? Паркеру хочется сказать, что Тони ставит его в цугцванг, безвыходное положение, однако что-то внутри подталкивает послушно подчиниться ему — наверное, отголоски прошлого, когда полная передача инициативы приносила желанное фантастическое удовольствие. Ведь Старк не просто так надел эту рубашку и галстук, он что-то задумал, и легкое возбуждение подстегивается хлестким любопытством узнать, что будет дальше. Губы Тони касаются нежной кожи на шее Паучка, а руки ползут по животу, помогая справиться с рубашкой. Питер прикрывает глаза, вжавшись спиной в сильную грудь Старка — так справиться с волнением из-за зеркала становится проще. Тони словно забавляется с ним — покрывает ненавязчивыми поцелуями скулы, плечо, шею, иногда тихо посмеиваясь, поглаживает его пресс, упорно не касаясь нижней части живота, и настойчиво пододвигает его все ближе и ближе к черному зеркалу. Питер отдается процессу, начиная заводиться, однако кожей чувствует присутствие холодного мрачного стекла даже с закрытыми глазами, и это мешает сосредоточиться на попытках ответить Старку взаимностью. Тони специально держится позади, так, чтобы не закрывать собой зеркало. С каждой новой частью одежды, летящей на пол, Питер чувствует себя еще более уязвимым, беззащитным, открытым перед судьбой, а страх поднять глаза только усиливается, но отвлекающие-успокаивающие поцелуи Старка помогают держаться. Когда Паркер остается совершенно обнаженным, Тони внезапно отрывается от него и в одно мгновение садится в черное кресло, закинув ногу на ногу и любовно осматривая Паучка с хищным интересом, так что ему очень хочется прикрыться руками. — Иди ко мне, Питер. — Старк похлопывает по своим бедрам, нетерпеливо кусая губу. Он все еще в одежде, все еще в этой чертовой рубашке и галстуке, который очень хочется снять, несмотря на то, что это придает Тони более сексуальный и темный вид. Паркер сглатывает вязкую слюну. — Зачем? Что ты… — Доверься мне. Тони протягивает ему руку, и Питер со вздохом принимает его приглашение. Рывок — и Паучок валится на кресло, оказавшись придавленным спиной к груди Старка, который пошире разводит бедра, чтобы Питер уместился между ними. Он вздрагивает, ощущая приятный шелк, щекочущий позвонки и шею, но все еще смотрит куда-то вниз. Старк медленно гладит ноги Паркера, разводя их пошире. Вес тела переносится куда-то на копчик, вынуждая Питера завалиться спиной на Старка и тихо охнув, когда нижние части ног оказываются перекинутыми через бедра Старка. Внизу живота начинает ныть, и он пытается принять более удобную позицию, чтобы чувствовать себя менее уязвимым, однако Тони не дает ему это сделать. Есть что-то такое особенное в том, что Питер передает ему инициативу, позволяя сделать с собой все, что ему вздумается, даже если ему страшно — наверное, это является доказательством их доверительных отношений. Тони целует его шею, гладит живот, пока Питер млеет от его прикосновений и пытается незаметно притянуть ноги к себе, однако затем его рука оказывается на шее Паучка и слегка ее сжимает. Паркер тихо стонет — по ушам ударяет пульс, противясь нехватке кислорода, а ягодицы чувствуют возбуждение Старка даже сквозь его одежду, и их так хочется сжать, чтобы потереться о его член… Рука идет выше — и Питер осознает, что Тони упорно поднимает его подбородок выше, заставляя посмотреть наверх, прямо перед собой, в бездонный черный омут, который пытается затянуть его в себя… — Тони… — Посмотри в зеркало, Питер, — ударяют по ушам властные пронзительные нотки. Свободная рука Старка как бы невзначай задевает член Паркера, так что он вновь непроизвольно стонет, распахнув глаза. — Ты должен в него посмотреть. — Я не могу. — Постарайся, Паучок. Я здесь, с тобой… тебя никто не тронет, пока я рядом. Питер всхлипывает от контраста ощущений внутри. Тони дразнит его, специально останавливается, хотя сам еще как хочет двигаться дальше, перестает касаться его и лишь поддерживает его подбородок, чтобы парень не опускал голову. Паркер хочет сказать, что боится, что впервые трусит перед лицом опасности, но гордость просто не позволяет ему это сделать, поэтому он, скрепя сердце и порывисто дыша, мучительно-медленно бредет взглядом по рамке и останавливается на черном стекле. Его будто бы пронзает током, подбросив и тряхнув в объятьях Старка. Открывшаяся картина вызывает не малую долю смущения — Питер сидит на Старке совершенно голый, с разведенными в сторону ногами, отчего открывается вид на его стоящий колом член и мошонку. Паркеру отчаянно хочется отвести взгляд от себя и скрыть стыдливое выражение лица, но Тони держит его крепко, уверенно, вынуждая смотреть прямо на себя. Его голова лежит на правом плече Паучка, и в зеркале можно разглядеть его черную рубашку, сливающуюся со стеклом, и кусок красного галстука, проглядывающий за выделяющейся ключицей Паркера. Старк выглядит хладнокровным, уверенным, немного высокомерным, и от этого так сильно напоминает того Тони, что Питер невольно открывает рот, поразившись открывшейся картине. Противоречие в груди возводится в высшую степень. Паркер тонет в новых ощущениях, вспоминает старые, пытается понять, что чувствует, но лишь ощущает, как за этой суматохой паника и страх отходят на второй план. Он смотрит на себя, голого, беззащитного в объятьях Старка, который выглядит как коршун, сжимающий жертву с своих когтистых лапах, и полностью отдает себя его умелым движениям, поглаживаниям, краткой ухмылке и горячему дыханию. Питер видит себя в объятьях другого Старка, вот только сейчас ему совсем не страшно, а очень даже хорошо. Он нетерпеливо елозит на бедрах Тони, когда он обхватывает ладонью его член и неторопливо двигает рукой вверх-вниз, зарывшись носом в кудрявые волосы Паркера. — Посмотри на себя, — шепчет он, — посмотри, какой ты красивый, сильный и желанный. — Паучок выгибается, застонав: рука Старка все еще поддерживает его подбородок и сжимает шею, рассчитав силу так, что кислород все еще поднимает в мозг свободно. Питер смотрит в зеркало на себя, на Тони, осознавая, как до невозможности правильно выглядит эта картина, когда они сливаются в единое целое и растворяются в темном черном стекле. — Посмотри, как мы смотримся вместе. Ты сейчас видишь того Старка, чувствуешь, что находишься в той вселенной, но тебе не страшно, верно? Голос Тони подрагивает, меняя интонацию на вкрадчивую и низкую, потому что он сам еще как возбужден, но сейчас ставит на первое место удовольствие Паучка. Его большой палец проскальзывает между мягких губ Питера, и тот инстинктивно облизывает его, вбирая в рот, толкнувшись бедрами в кулак Старка. Сделать это становится крайне проблематично, потому что ноги Питера разведены в стороны, и это еще раз доказывает, что ситуация находится под полным контролем Тони. А Паучку еще как это нравится. Старк двигает рукой быстрее, почти доводя Питера до оргазма, но потом, играясь, замедляет движения, чтобы растянуть эту пытку. Паркер смотрит на него в зеркале, тихо заскулив от перевозбуждения. Глядеть в черное стекло совсем не страшно — даже наоборот, хочется смотреть еще больше, чтобы разглядеть каждый проблеск эмоции на довольном лице Тони, каждую краткую ухмылку и каждый признак того, что Старк получает удовольствие не меньше самого Питера. Вся ситуация кажется чересчур странной: они сидят напротив большого зеркала, и Тони дрочит Паучку, который откровенно готов кончить только от одного взгляда на черное стекло — но вместе с тем она является такой пикантной, а поцелуи в шею, в плечо и скулу только еще больше распаляют знакомый пожар в солнечном сплетении. — Тони, — хнычет Питер, попытавшись повернуть голову, чтобы поцеловать его, но Старк упорно фиксирует его голову на месте, двигая рукой быстрее. — Смотри на себя, Питер. Смотри в зеркало и скажи, боишься ли ты смотреть на себя или нет. Паркеру хочется выть — но все, что ему остается, это умоляюще смотреть на Старка в черное стекло и задыхаться от ощущения, что вселенные вновь столкнулись, что грань между ними с каждой секундой становится все тоньше и тоньше. — Нет, Тони, нет, пожалуйста… Он вспоминает, как Старк в другой вселенной трахал его жестко, грубо, жадно, пока Питер был привязан к тому странному приспособлению, и это становится точкой невозврата — пара движений, и Паркер со стоном кончает в ладонь Тони, вздрогнув всем телом. Мышцы напрягаются и сразу же расслабляются, поэтому Питер, обмякнув, откидывается на грудь Старка, тяжело дыша. Тони кладет подбородок ему на голову, так что Паркер чувствует своей макушкой его бешеное сердцебиение в крупной вене на шее, постепенно становящееся спокойней. Хочется что-то сказать — но накатывает посторгазменная усталость, растекающаяся сладкой ленью по всему телу. — Тони? — хрипло зовет он, прикрыв глаза. — М-м-м? — Такая терапия мне по душе. — А я не против делать это почаще, — в той же манере отвечает Старк, сжав его бедра. — Но Паучок… — Он немного медлит. — Это тебе помогло? Вместо ответа Паркер потирается щекой о его щеку Тони, поворачивает голову и все-таки припадает к его губам долгим поцелуем. Морок спадает — он снова чувствует себя в своей вселенной уютно, безопасно, особенно когда покрепче прижимается к Старку. — Думаю, для лучшего эффекта нужно повторять это как минимум два раза в неделю. — Только в следующий раз я не останусь неудовлетворенным, — говорит Тони прямо ему на ухо. Питер смеется, глядя прямо в черное зеркало. Забыть такое приключение не получится, но превратить его в приятные воспоминания, которые будут навевать чувство ностальгии — почему бы и нет?