Ненависть?

      Молодой мужчина проснулся от громкого звука. Это был будильник. На дворе был конец августа. Сегодня был его первый день в школе. И если для школьников первый школьный день наступит только в сентябре, то для учителей это далеко не так. Лето выдалось на удивление тёплым, однако именно в этот день шёл дождь ещё с ночи, небо было серым и печальным. Настроение у мужчины тоже было немного серым и печальным, день не задался, вчера он перебрал на вечеринке, но работа не волк. Так что, выпив пару таблеток аспирина и умывшись, мужчина оделся, нашёл в шкафу зонт-трость и поторопился на работу.       День совсем не задался, по пути на работу мужчина наступил в лужу и промочил обувь. Хлюпая водой в ботинке, он добрался до школы, поговорил с директором, которая ему сообщила, что позже будет педсовет. Секретарь директора проводила его по школе, кратко повторила общие обязанности, в конце проводив его до кабинета биологии. Кабинет состоял из двух частей: собственно аудитории и лаборантской. Он заглянул в шкаф. Теперь было понятно, почему у школы такой высокий рейтинг. В шкафу стояли новенькие микроскопы, реактивы и прочие материалы. Очевидно, руководство не скупилось на оборудование для обучения. Подходило время совещания. Мужчина вышел из кабинета и пошёл к директору, по дороге осматривая школу внимательнее. Соседним кабинетом оказался кабинет русского языка и литературы. Мужчина слегка скривился, неприятные студенческие воспоминания всплыли на поверхность памяти. Этого человека он теперь никогда не забудет, как бы он ни хотел. «Этот мерзкий граммар-наци, аж злость берёт, — думал мужчина. — Надеюсь, мы больше никогда не встретимся». «Судьба — злодейка», — подумал учитель русского языка, зайдя в кабинет директора, он тоже надеялся никогда больше в жизни не встречать этого лягушатника во всех смыслах этого слова. — Ну что ж, все в сборе, — начала директриса. — Сегодня я хочу представить вам всем наших новых преподавателей. Это учитель русского языка и литературы старших классов — Андрей Борисович Шмелёв, — она показала на высокого светловолосого мужчину. — А это учитель биологии — Дмитрий Евгеньевич Соколов, — она показала на не менее высокого мужчину с тёмно-русыми волосами. — Оба закончили в этом году наш институт имени Герцена, мужчины очень перспективные и подают надежды. Прошу любить и жаловать, ну и помогать при необходимости.       Далее женщина рассказала о планах и задачах на грядущий учебный год. Спустя час, педсовет закончился, все разошлись по своим делам. На третий этаж поднялись двое. — Какого чёрта ты тут делаешь? — спросил Дмитрий своего нового коллегу. — Работаю, — холодно ответил Андрей. — Это ты-то перспективный и подающий надежды? — в его голосе явно читалось презрение. — Прям из языка сорвал, — ответил Дмитрий. — С, — поправил его Андрей. — Что? — С. С языка сорвал, — усмехнулся учитель русского языка. — Тц, я оговорился. Да плевать, в своей области я профессионал. По крайней мере, знаю, что быки не раздражаются от красного цвета, — вспомнил биолог позор Андрея годичной давности.       Андрей хмыкнул и скрылся в своём кабинете. Дмитрий немного постоял, заглянул в кабинет, забрал вещи и отправился домой, надо было подкорректировать учебную программу.       Дмитрий Евгеньевич лежал дома на диване, в памяти всплывали моменты из прошлого. Познакомились они с Андреем ещё на втором курсе на одной из практик и сначала даже не особо и общались. На третьем курсе они снова встретились в одной компании на дне студента, и одна очень неудачная шутка определила формат их дальнейшего общения. Дмитрий пошутил, выставив Андрея геем, а тот почему-то слишком остро отреагировал и более не мог нормально общаться с этим парнем. Дима же был парнем гордым, да и шутка была хороша, нечего так обижаться, однако с этого и началась их не слишком умная вражда.       Эти двое просто не могли находиться в одном помещении. Буквально каждая их встреча заканчивалась ссорой, одно хорошо — они ни разу так и не подрались. Их неприятие набирало обороты и превращалось в настоящее противостояние. Подколы превращались в словесные унижения, всё летело в тартарары. Дмитрий в итоге в погоне за тем, чтобы показать своё превосходство во всём, начал отбивать у Андрея всех его девушек. И то ли вкус на девушек у Андрея был не очень, то ли те были слишком падки на волевой подбородок и светло-карие, почти янтарные, глаза, но получалось у Димы всё просто и непринуждённо. Но так как сами эти девушки ему были не особо-то и интересны, да и здравый смысл подсказывал, что как-то легко они отказались от своего парня ради него, то бросал он их буквально спустя неделю. Более всего его забавляло, что весь институт, кажется, знал об этих круговоротах, а эти дурочки всё равно попадались. Каждая думала, что она особенная, и с ней уж так точно не будет. Наивные, интересно, если бы они знали, что он уже лет с семнадцати понял, что больше тяготеет к парням, нежели к девушкам, они бы всё равно пытались что-то с ним «построить»? Причём Андрей был не менее красив: высокий, статный, голубоглазый блондин (прям мечта Гитлера). Однако девушки предпочитали харизматичного Диму, в этом, наверное, и была проблема. Дима был очень стильным парнем в то время, как Андрей — очень серьёзным и, что называется, «застёгнутым на все пуговки». Шмелёву было сложно так сразу открыться перед человеком, а времени ему не давал Дмитрий, оперативно действуя на этом фронте. В итоге Андрей просто перестал пытаться завести хоть какие-то отношения, да и не до того стало.       На четвёртом курсе эти двое почти не пересекались, так как начались экзамены, практика, выпускная работа и прочие насущные дела. И вот теперь, спустя год после выпуска, они встретились на работе и вынуждены видеться ежедневно, что, разумеется, обоих немного напрягало. Однако эта «передышка» снизила накал их ненависти, и они в принципе могли работать вместе, если не слишком часто пересекались. Другой вопрос, что коллеги решили, что двое мужчин-ровесников, ещё и из одного института, просто обязаны дружить и хорошо общаться. Они будто и не замечали, что сами мужчины совершенно не горели желанием вести беседы и развлекаться вместе, и потому продолжали сажать их рядом на мероприятиях, корпоративах и застольях. Дмитрий с Андреем терпели всё это, тихо поскрипывая зубами, но не пытаясь при всех конфликтовать в открытую. Так шли день за днём. Им приходилось много работать вместе: то на дежурствах, то над мероприятием каким. Дмитрий Евгеньевич всё чаще ловил себя на мысли, что Андрей хоть и был несколько грубоват и остёр на язык, как настоящий мастер слова, но при этом честно и хорошо выполнял свою работу, а иногда и брал на себя часть его, Дмитрия, работы, если тот не успевал. Это и неудивительно, Андрей был слишком ответственным, он не мог позволить себе сделать работу спустя рукава из-за неприязни к коллеге.       Так прошёл год. В один из дней, когда Дмитрий Евгеньевич обдумывал план предстоящего мероприятия, ему в голову пришла интересная мысль — провести его в виде небольшого поэтического вечера с атмосферой открытого микрофона в кафе. И тут никуда не деться, ему была просто необходима помощь Андрея. Он собрался и пошёл к нему в кабинет. Распахнув дверь, он обнаружил нечто странное: — Давай домой, вечером поговорим, — устало сказал Андрей Борисович своему ученику. — Эм, я помешал? — стушевался Дмитрий, ситуация выглядела напряжённой, как будто муж с женой ссорились. — Я ушёл, — ответил Алексей и вышел из кабинета. — Эм, ты что?.. — Дмитрий никак не мог сформулировать мысль. — Что? — Андрей явно не понимал. — С этим парнем, ты… Ты живёшь с ним? Он же твой ученик… — растеряно бормотал Дима. — Да ты, блять, издеваешься, Соколов?! — взорвался учитель русского языка и литературы. — Это мой брат. И я не живу с ним! Я сегодня еду к родителям, где и живёт мой несовершеннолетний брат, прикинь? А ты просто больной идиот. — Ой, прости-прости, — у Дмитрия даже от сердца отлегло. — Не знал, что у тебя есть брат. Вы не похожи… — Он мне сводный брат, — голос Андрея Борисовича был способен заморозить всю планету разом. — Понял-понял, извини ещё раз, уже ухожу, — Дмитрий хорошо прочувствовал атмосферу. — Мог бы и не приходить тогда, — недовольно сказал ему в спину Шмелёв. «И всё-таки это слишком резкая реакция, — подумал Дмитрий. — Может, его брат прояснит мне ситуацию?»