Ненависть?

      Андрей тихо ненавидел весь мир. Может, древние были правы, веря в проклятия? Может, его просто кто-то проклял? Жена — меркантильная сволочь. Брат — маленький идиот, который только и делает, что совершает глупости: то мотоцикл завёл (куда только родители смотрят), то в гей-бар как к себе домой ходил, то на какого-то тупицу глаз положил (ещё и парня, ещё и абсолютно безмозглого и несерьёзного, кстати говоря). Теперь ещё и этот болван Дима прицепился. Почему нельзя просто тихо и спокойно жить? Кстати, про тихо и спокойно… Андрей уже в который раз задавался вопросом, почему он поцеловал этого парня, ведь мог просто толкнуть посильнее? Всё это было как-то непросто и утомляюще. Этот треклятый поцелуй не давал покоя. Как и тот, что был до этого. Про то, что было между ними, даже думать было стыдно. Впрочем, он старался и не думать, но сказать легче, чем сделать. Если и удавалось отвлечься от всего этого днём, то ночью загашенные мысли не просто возвращались, они ещё и визуализировались во снах. С ним и раньше, конечно, случалось подобное, и не сказать, что редко, но мужчины обычно в этих снах не появлялись. Теперь же они там не только появлялись, но и играли главную роль, точнее не они, а он. И приводило всё это к тому, что Андрей просыпался, и несколько минут уходило на решение вставшей у него проблемы. Самое интересное, что для решения этой проблемы мужчина использовал вполне себе классическое гетеро порно.       В школе всё было ещё хуже, чем в личной жизни. Один из этих малолетних идиотов умудрился разбить окно мячом. На третьем этаже. Со спортплощадки. И откуда у этих креветок столько силы берётся? Лучше бы у них мозгов было столько, сколько физической силы. А то как стихотворение больше, чем в три четверостишия выучить, так у нас: не получается, времени нет, кружки после школы, другая домашка. А как мяч захуярить в окно третьего этажа с двухсот метров, так пожалуйста. А все шишки, разумеется, классному руководителю. И родители ещё ко всему: «У нас такой хороший послушный мальчик. Да он не мог такого сделать, он вообще очень тихий». Ага, видели бы они, как этот «тихий» мальчик довёл учительницу математики до истерики. Она, конечно, сама по себе довольно эмоциональная и нервная дама, но такой истерики, если верить остальным учителям, ещё не было. Оно и понятно, к кнопкам, восковой доске и даже мышам в сумке она уже привыкла. А вот к вибраторам и съёмке процесса обнаружения на камеру — как-то не особо. Ну не нравится тебе математика, сиди тихо и не отсвечивай, пытайся как-то понять тему, на консультацию сходи в крайнем случае, зачем учителя доводить до белого каления? Она же не виновата, что, условно, система уравнений для тебя непостижимое тайное знание, а ей надо каким-то образом подготовить тебя хотя бы к минимальному проходному баллу ГИА, где надо знать чуть больше, чем «два плюс два — это что-то около четырёх, да?».       В общем, Андрею Борисовичу было не очень легко. Дмитрий Евгеньевич тоже, впрочем, не в потолок плевался целыми днями. У его класса была тотальная проблема с успеваемостью по всем предметам, кроме физкультуры. В каждой школе есть такой класс, где, будто специально, собраны самые взбалмошные, ленивые и необучаемые дети со всей параллели, но при этом они очень талантливы, что не особо им помогает в учёбе, зато спасает всю школу. Именно этих ребят отправляют на разные конкурсы и соревнования. Весь класс был условно поделён на две части: спортсмены и творческие личности. Вот из первых обычно набирают команды и отправляют на соревнования, а вторых — на творческие конкурсы. Нетрудно догадаться, что между собой эти ребята не особенно ладят, но справедливости ради стоит отметить, что это только внутренние распри, попробовал бы кто-нибудь извне наехать на творческую группу (как будто кто-то сунулся бы к спортсменам), вторая группа тут же наваляла бы обидчикам по первое число. Именно такой класс и достался молодому биологу. И несмотря на все заслуги перед школой, невозможно было бы выпустить необразованных обезьян в мир. Так или иначе все они должны были сдать экзамены хотя бы на минимум, чтобы получить свой несчастный аттестат. И вот заставить таких людей работать головой, мотивировать их было очень сложно. Они стремились к таким вещам, для которых, казалось бы, не нужны ни литература, ни математика, ни география, по крайней мере с точки зрения детишек. И Дмитрию Евгеньевичу постоянно приходилось напоминать, что для поступления в любой колледж нужен аттестат, что без образования они не смогут пробиться в любимом деле, даже если это спорт. Что любителям рисовать, как минимум, нужна биология (точнее анатомия), музыкантам, блогерам и геймерам неплохо было бы обратить внимание на информатику, а начинающим писателям и вовсе нужны литература, русский язык, география, биология, да практически всё, в зависимости от того, в каком жанре они хотят писать. Со спортсменами было ещё труднее. Все они живут мечтой, что закончат свою спортшколу, построят карьеру и будут жить припеваючи, и они совершенно не желают думать о запасном плане, о том, что что-то может пойти не так. Бодаться со всем этим не было никаких сил. Скорее бы уже каникулы.       Да, трудовые будни были не сахар, однако и при таком раскладе Дмитрий находил время и силы поприставать к учителю литературы. Проще всего было поймать его после занятий с кружком. Обычно он был очень уставшим и практически не способным сопротивляться соблазну пойти выпить пинту пива. Именно этим состоянием Дмитрий и пользовался. Он регулярно ловил Андрея, они ходили в бар, Дима присаживался на уши Андрею и иногда даже мог урвать короткий поцелуйчик, после чего получал по шее и был в целом доволен. Ну не потому что получал по шее, конечно, а потому, что Андрей уже даже почти не матерился в таких ситуациях, да и отбивался скорее для порядка. По крайней мере Диме казалось именно так. А потом наступили каникулы, и Андрей сам связался с Димой и предложил посидеть, поговорить. Тот был, честно говоря, в шоке. Что такого могло произойти у этого парня, чтобы он сам такое предложил? Впрочем, тайна раскрылась очень быстро, даже первый кусок пиццы не был ещё съеден, когда Андрей начал свой рассказ: — Слушай, Дим. У меня закрадываются какие-то подозрения. — О чём? — Я был у родителей, и уж больно Алексей довольный ходит. У него что-то произошло, и я волнуюсь, — на этих словах Дмитрий поперхнулся соком. — И с чем это может быть связано, как думаешь? — Дмитрий осторожно нащупывал уровень недогадливости Андрея. — Оставь свой ехидный тон. Понятное дело, не школьные успехи… — Ну тут как посмотреть… — пробормотал Дима. — Дело в том парнишке, да? — устало проговорил Андрей. — Да что с ним не так-то? — Не знаю. Мне кажется, он какой-то несерьёзный. — Ему шестнадцать! Каким он должен быть? — Да я не об этом. Я имею в виду по отношению к Алексею. Он как будто просто играется, а мой брат в этом отношении намного сложнее. — А тебе не кажется, что ты делаешь поспешные выводы? Ты же его не знаешь совсем. — Да ты видел, как он себя в школе ведёт? — Видел. И что такого страшного в его поведении? — Шуточки его эти, а ещё виснет постоянно на Алексее… — Вот так? — спросил Дима и обнял друга, повиснув у него на шее. — Именно. И слезь с меня. — Слезу, если ты меня поцелуешь. — Ни за что! — возмутился Андрей. — Тогда не слезу. — Не беси меня, Соколов. Опять же получишь. — Я уже привык. У меня была очень тяжёлая неделя. Я требую награды. — Тебе за это деньги платят. Причём тут я? Слезай, говорю. — Ну маленький поцелуй, и я отстану, честно. — Хорошо, отцепись сначала, — вздохнул Андрей.       Дмитрий отлип от мужчины и подставил лицо в ожидании. Андрей легонько чмокнул того в щёку. — И это всё? — разочаровано протянул Дима. — Ну ты же сам просил маленький поцелуй, всё по-честному, мы в расчёте. — Так не считается! — воскликнул биолог и самым наглым образом поцеловал Андрея в губы, после чего закономерно получил по голове и счастливо улыбнулся: — Вот это я называю маленьким поцелуем, а не этот детский сад, что ты развёл. — Соколов, мать твою. Прекрати покушаться на моё тело! — Да я ещё даже не начинал. Хочешь покажу, что значит покушаться на твоё тело? — Нет, спасибо. Обойдусь без этого знания. — Уверен? — спросил Дима низким слегка хриплым голосом, приблизившись к самому уху Андрея. — Кхм, — прочистил тот горло. — Нет. В смысле да. В смысле уверен. Отойди, будь добр. — Как скажешь, — ухмыльнулся Дмитрий и сделал вид, что не заметил, как покраснел учитель литературы.       Остаток вечера они болтали о всякой ерунде, после чего Андрей пошёл домой, а Дмитрий в душ. Успокаиваться. Этот парень сводил его с ума.