Ненависть?

      Проснулся Дмитрий уже в одиночестве. В квартире было пусто. В голове — тоже. Точнее одна мысль там всё-таки была: «У меня есть один шанс, и больше я его не просру». А на задворках ещё одна: «К чёрту, надо бросать напиваться».

***

      Андрей проснулся с кошачьим туалетом во рту и дикой головной болью. Боль была такая, словно его череп раскололи на мелкие кусочки, затем собрали и раскололи заново. Рядом спал Дмитрий, закинув руку ему на грудь. Воспоминания ввинчивались штопором в его несчастный мозг. Это было невыносимо стыдно. Он не должен был допустить повторения подобного. «Хорошо, что я ещё проснулся первым», — подумал он, выбираясь из-под руки Дмитрия. Выпив тонну воды и ополоснув лицо, Андрей быстро оделся и выскользнул из квартиры. На улице было, слава богам, пасмурно, солнца в глаза мужчина бы сейчас не выдержал. Он добрался до дома, по пути заскочив в аптеку и закупившись какими-то антипохмельными таблетками (провизор, посмотрев на Андрея, вынесла пачку дорогих, но очень действенных капсул).       Придя домой и более-менее приведя себя в порядок, Андрей со стоном упал на кровать. Он вёл с собой внутренний монолог, который в итоге сводился к нескольким пунктам: 1. Как он мог поцеловать парня? Диму?! 2. Как он мог возбудиться от поцелуя с парнем? С Димой?! 3. Как он мог позволить всё то, что произошло после? Диме?! 4. Как вести себя дальше? С Димой…       Всё, до чего он смог додуматься, — это игнорировать биолога и не позволять более этому повторяться. Не слишком оригинальное и хорошее решение, но другого у него не было. По крайней мере это было несложно с его нагрузкой: классное руководство, подготовка выпускников к экзаменам, ещё и руководство кружком рисования ко всему плюсом. Больше работы, меньше свободного времени — то, что доктор прописал. Боль утихла, нервы были немного успокоены, и Андрей смог уснуть. Он проспал почти сутки, вставая только для того, чтобы попить воды и сходить в туалет. В воскресенье мужчина сосредоточился на подготовке к урокам, игнорируя звонки и сообщения, сыпавшиеся со всех соцсетей и мессенджеров. Он удалял их, не читая. Надолго бы этого не хватило, но ему нужно было выиграть время. И ещё психолог. Ему нужен был внеплановый сеанс психотерапии. Придя к этой мысли, он позвонил своему психологу и назначил встречу на следующей неделе.       Дмитрий Евгеньевич вновь почувствовал себя учеником старших классов. Вот только теперь ему приходилось бегать не за девочками, а за взрослым мужиком, и убегал тот получше девчонок. Такое ощущение, будто он вообще никогда не оставался один, его было невозможно вызвать на конфиденциальный разговор, вечно находились какие-то отговорки и дела. Да он даже стал на работу постоянно ездить на машине, чтобы случайно в метро не пересечься! Помимо этого, подопечные Дмитрия Евгеньевича постоянно подкидывали ему проблем. То весь класс дружно лупает глазами и твердит, что никакого домашнего задания он не задавал (ага, конечно, не такой уж он и склеротик, да и классов не так много ведёт, чтобы не помнить, что и когда он кому задавал), то какой-нибудь оболтус сорвёт урок и доведёт особо истеричную даму до слёз, то кнопку на стул подложат (серьёзно? Могли бы и пооригинальнее что-нибудь придумать). А ведь учебный год только начался, всего месяц-то и прошёл. Разумеется, классному руководителю влетало по первое число, как будто это он подначивал учеников…       Напряжение росло. Всё это медленно, но верно начало его бесить. Наконец, он изучил досконально своё и Андрея расписания и нашёл удобный момент. У Андрея было окно между уроком и клубным занятием, у Дмитрия был урок в это время, но, видимо, десятому классу повезёт, и их отпустят домой немного пораньше.       Биолог отпустил класс и, закрыв свой кабинет, быстро прошёл в соседний. Андрей был там. Один. Наконец-то. Хозяин кабинета поднял голову от бумаг: — О, это ты. Извини, мне некогда, надо сходить в… — Ничего, — прервал его Дмитрий, — подождёт. Ты вроде только что никуда не торопился. А нам надо поговорить, я думаю. — Ох, правда надо? — спросил с самым несчастным видом Андрей. — Правда надо, — Дима облокотился бедром о стол, преградив путь отступления. — Хорошо. О чём? — он потёр переносицу. — О, ты знаешь, о чём. Нам явно надо поговорить о том, что произошло тогда в сентябре. И не говори, что не понимаешь, о чём речь. Ты всё прекрасно помнишь, иначе не бегал бы от меня весь месяц. И насколько я помню, тебе кажется понравилось? — он невольно облизнулся. — Дима, мать твою… — учитель литературы смутился, но тут же взял себя в руки: — Это просто физиология, ничего больше. — Вот как? — биолог слегка склонил голову. — То есть это была спонтанная эрекция? Или же, целуясь со мной, ты думал о какой-то женщине? Вспоминал секс с бывшей подружкой? Или же губы — это твоя эрогенная зона, и ты всегда возбуждаешься от прикосновения к ним? — Да нет вообще-то… — Тогда у меня для тебя новости. Ты возбудился из-за меня. Поцелуй со мной вызвал у тебя мысли сексуального характера, и, как мы уже узнали, не о женщине. Значит, ты думал о нашем поцелуе и обо мне, и тебе хотелось большего, иначе эрекции бы не возникло. Чисто физиологически ты мог только эякулировать от моих действий, и то только при условии, что тебе не было противно. И, как мы опять же знаем, ты успешно кончил. Что значит, что тебе очень даже понравился такой ход действий. И поэтому у меня только один вопрос: что мы будем дальше? — Да ничего мы не будем делать, Дима. Скоро звонок, мне пора, — действительно раздался звонок с урока. — Давай просто забудем это всё. — Я не согласен. — Что, прости? — Андрей не верил своим ушам. — Я не согласен. Я не хочу ничего забывать, — он подошёл вплотную к Андрею и продолжил, понизив голос: — И я хочу зайти дальше.       Дмитрий наклонился и поцеловал Андрея. Тот очнулся только спустя пару минут и оттолкнул биолога. — Ты покраснел. Понравилось? Продолжим? — взгляд Дмитрия растопил бы айсберг. — Проваливай! — не выдержал «айсберг». — Всё равно я добьюсь своего, — твёрдо сказал биолог и вышел, чуть не сбив в дверях ученика.       Он бесился. «Физиология, блин! — бушевал он про себя. — Конечно, это, мать его, физиология! Всё, что происходит в нашем организме, есть физиология. Вопрос в том, что именно запустило процесс. Так, спокойно. Теперь мы знаем, что ему, как минимум, нравится целоваться со мной. И теперь я ни за что не отступлю». Дмитрий морально готовился к затяжной борьбе. Не так уж просто убеждённого натурала (по крайней мере совсем недавно было именно так), да ещё и бывшего гомофоба уговорить на отношения с мужчиной.       День учителя потихоньку становился самым любимым праздником Соколова. Он всегда был вовремя и был отличным поводом к чему угодно. Пропустить корпоратив было невозможно, иначе бы другие преподаватели обиделись, но при этом всегда наступал такой момент, когда ты никому особо нафиг не сдался, и про тебя уже забыли. Так получилось и в этот раз. Женщины увлеклись караоке. Заставив один раз спеть Дмитрия, они успокоились и быстро о нём забыли, пытаясь растормошить Андрея. Андрей активно сопротивлялся, тем самым продолжая собственную моральную экзекуцию. Дмитрий тихо посмеивался в уголке, наблюдая за этим действием, сегодня он пил сок, напиваться совсем не вписывалось в его планы, а пить немного у него плохо получалось. Наконец, выдался удобный момент: Андрей, устав отбиваться от женщин, улизнул в туалет. Дмитрий незаметно для остальных вышел следом.       В туалетной комнате было чисто, играла негромкая музыка и приятно пахло цветочным освежителем воздуха. Одна из двух кабинок была занята, Дмитрий зашёл во вторую и прикрыл дверь. Вскоре послышался щелчок щеколды, Андрей включил воду. Дмитрий вышел из своего укрытия и подошёл сзади. Облокотившись руками на столешницу по обе стороны от тела Андрея, он шепнул ему на ухо: — Привет. — Блядь! — испугался учитель литературы. — Что ты делаешь? Отпусти! — Ну уж нет, ты снова сбежишь. Ты меня опять игнорируешь. Мне обидно. — Соколов, дырку над тобой в небе, отпусти, кому говорю. — Отпущу, если сможешь развернуться. — Что за глупости? Конечно, я смогу… — он развернулся и понял, что попал в ловушку, оказавшись лицом к лицу с биологом.       Дмитрий тут же сцепил руки в кольцо вокруг Андрея и, прижавшись, поцеловал его. Андрей пытался вырваться, но не слишком активно. — Отпусти, — шипел он. — Сюда могут войти. — То есть тебя только это смущает? Тогда поцелуй меня нормально, пока никто не вошёл, и я тебя отпущу. — Блядство… — прошептал Андрей и поцеловал Диму, ощущая его тёплый влажный язык и возбуждаясь на ровном месте. Дмитрий ослабил хватку, растворяясь в столь желанном поцелуе. Андрей тут же отпихнул биолога и сбежал, оставив того наедине со своими мыслями, чувствами и каменным стояком.