Стекло

Чонгук вспоминает, про чей день рождения забыл. Он вглядывается в темноту, ожидая что она вот-вот рассеется от свечей, зажженных на именинном торте, и хор голосов затянет "с днем рожде-е-енья те-ебя-я-я". Других объяснений внезапной тишине и темноте у него нет. И хоть пауза на его взгляд затянулась, пора бы уже принести чёртов торт и включить свет. - Нас, кажется, разыгрывают, - шепчет Чимин. - Парни, это какой-то пранк. - На хер такие пранки. Мне страшно, - Хосок хихикает нервно, но Чонгук слышит, как дрожит его голос. - Такое чувство, что... Тишину взрезает треск и шум, словно игла скребёт по старой виниловой пластинке во время проигрывания, только многократно усиленный. Чонгук морщится и закрывает уши. - КИМ СОКДЖИН! - голос, произнесший имя, перекрывает шум "иглы" и одновременно кажется частью этого шума. Парни замерли, вслушиваясь. Голос повторил имя и в эту секунду из боковой стены отъехала дверь, из появившегося проема на пол упал прямоугольник света. - Мне надо выйти? - КИМ СОКДЖИН! - проскрипел голос в третий раз и Джин направился к выходу. Он почти переступил порог, когда Чонгук дернул его за подол пиджака. Он сам не понял почему, но ему стало страшно отпускать хёна в этот странный свет. - Эй, я разберусь, - Джин мягко улыбнулся, освободил пиджак из чонгуковой хватки и вышел наружу. Проем тут же закрылся и свет погас. Зато за стеклом стало светло и на студию это уже не было похоже. Комната где теснились мемберы, представляет собой бетонный пол, потолок, три глухие стены и четвертая полностью стеклянная. И теперь эта комната находится внутри другой, большей по размеру. Это зал для тренировок с обшарпанным полом и стенами, из мебели только пара старых стульев и раковина, а справа у стены большое грязное зеркало и гимнастический станок. - Что-то мне это напоминает... - Это же мои декорации с Fake Love! - радостно сообщил Чимин. - Оттуда сверху подавали воду, помните? - Ухтыш, как они здесь оказались? - Теперь понятно, почему света не было. Я и не заметил, как сменили обстановку. Ребята переговаривались и строили догадки, что же будет дальше, но Чонгук не слушал. Его интересовали звуки за дверью. За дверью, через которую минуту назад вышел Джин и которую Чонгук не может нащупать в стене, как не пытается. Ни одной выемки, никаких швов между плитами - голый цельный блок бетона. А за ним шорохи, пыхтение, словно кто-то с кем-то толкается. - Эй, это уже не смешно! Руки уберите, я сказал! За стеклом появляются четверо мужчин, одетых в чёрное с головы до ног, лица полностью скрыты балаклавами, в которых есть лишь прорези для глаз. Они не церемонясь выволокли Джина в зал, усадили на пол спиной к зеркалу и сейчас приматывают руки к брусьям станка металлическими цепями. Чонгук не считает, что Джин притворяется, они слишком хорошо знают друг друга, эти нотки паники не спутать ни с чем. - Так, довольно! Менеджер! Что за хуйня здесь происходит? - Намджун принялся колотить по месту, где недавно была дверь. - Открывайте сейчас же или... Эй! Тем временем фигуры в черном приковали Джина к станку и вышли из зала. Тот дергает руками, задыхается от негодования и противно дребезжит звеньями цепи о металлическую перекладину. Он совсем близко, Чонгук мог бы протянуть руку и коснуться пальцев хёна, если бы вместо стекла была бы, например, решётка. - Успокойся, хён! Мы на это не подписывались. Сейчас Намджун всё уладит. - Когда "сейчас"? Они мне чуть руки не вывихнули! - Ребят? Что это за звук? Звук сверху. Рокот. Как будто по трубам пустили сильный напор воды. Очень сильный, судя по приближающемуся грохоту. Джин и сам уже услышал, потому что зажмурился и отвернулся как раз в момент, когда сверху на зал обрушились два водопада, обдав его тяжелыми пенными брызгами. - Твою мать! - Хён! - Чёрт, что за нафиг! Чонгук принялся со всей силы пинать стекло ногами, рядом Тэхён и Юнги делают то же самое. Прошло не больше минуты, а вода с той стороны уже дошла парням до колен. А Джин-хён сидит. Чонгук слышит, как собственное сердце бьётся у него в горле, его прошиб пот, но ему некогда даже снять пиджак. Всё потом, сначала выбить чёртово стекло. Пожалуйста, пусть это будет злая шутка. Пожалуйста. Вдруг водопады резко прекращаются и от внезапной тишины Чонгук чувствует, словно оглох. Потом слышит за спиной тихий плач Хосок-хёна, и свое тяжёлое дыхание. Джин, весь мокрый, с прилипшими к лицу фиолетовыми волосами, сидит по грудь в воде и тяжело дышит. Чонгук видит, что он пытается себя сдержать, но нижняя губа предательски дрожит. - Это, блядь, нихуя не смешно! - Юнги-хён тоже весь мокрый, хотя в комнату не проникло ни капли. Чонгук медленно опускается на колени, обхватывает голову руками и слепнет от пелены слёз. Он ведь чуть не поверил. На смену страху пришла холодная ярость. Как они смеют? Чонгук не простит такой шутки ни стаффу, ни самым популярным мировым шоу, ни даже директору. Он не кричит и не психует, как Чимин и Намджун; не вздыхает, как Хосок; не матерится, как Юнги; не уходит в себя, как Тэхён. Он просто сидит на полу, смотрит на Джина и думает о том, что готов уйти из группы, что с него хватит, что всё это нездоровая фигня, что он хочет завести девушку и делать музыку в своей студии. Что ему нужна жена, а не шестеро мужиков. Джина так и не освободили до сих пор, но он уже не зовёт на помощь. Его волосы почти высохли, приобрели пепельно-сиреневый оттенок и чёлка стала чуть завиваться. Он молчит, откинув голову назад. Интересно, о чём он думает? Пронеслась ли у него вся жизнь перед глазами, когда накрыло водопадом? А ещё Чонгук думает, что у хёна очень красивый профиль. И что Чонгуку как можно скорее нужна жена. Должно быть ужасно неудобно сидеть на полу с раскинутыми руками почти по шею в холодной воде. Чонгук хмурится, присматривается к полоске воды по ту сторону стекла - почти метр натекло. Он просит у Намджуна бальзам, наносит на сухие губы и возвращает обратно. Какого чёрта хён стал пользоваться оттеночным? От него губы Чонгука сохнут быстрее, чем от бесцветного. Он прижимает большой палец к губам, потом подносит к стеклу и делает отметку у кромки воды.

***

Чонгук просыпается от резкого "бум", вскидывается с колен Хосока, на которых задремал. Первый "бум" и последующие принадлежат Тэхёну, который видимо устал ждать свободы и принялся пинать стекло ногами. Чонгуку интересно, из чего оно сделано? Пуленепробиваимое что ли? Тэхён пинает со всей силы, а вода с той стороны даже не шелохнётся. Что, даже малейшей вибрации нет? Как любопытно. А если они вместе по пинают? И тут горячий липкий комок страха вылез из желудка и застрял в горле, застучал в ушах. Тэхён видел, как Чонгук сделал отметку отпечатком пальца. Сейчас перламутр блестит на пять сантиметров ниже уровня воды. За стеклом Джин, видимо, вышел из летаргического состояния, благодаря пинкам Тэхёна, Чонгук смотрит, как он выпрямляется, расправляя затекшую спину, как садится ровно, по глазам видит, что Джин замечает, что даже с ровной спиной вода почти до подбородка, как поворачивает голову и врезается взглядом в его, Чонгука, взгляд. Ловит страх и возвращает троекратно умноженный. Сколько времени они потеряли! Все шестеро долбят в стекло изо всех сил, все посрывали голоса, крича о помощи. Джин уже не сидит на полу, он приподнял бедра, насколько позволяют цепи, его лицо еще над водой, вены вздулись на длинной шее. Чонгук не может поверить, как можно находиться так близко, что видишь бьющийся под тонкой кожей пульс и ничего не можешь сделать. Вот же он - руку протяни. - Раз, два, давай! - удар. - Ещё! Раз, два, давай! Ещё! И Чонгук даёт. Он готов переломать себе все кости, разбиться насмерть, лишь бы стекло поддалось. "Хён, держись! Ещё немного. Сейчас всё получится. У Чонгука всегда всё получается, ты ведь сам говорил. Помнишь? Хён? Сокджин-хён!" Вода сомкнулась над его головой и вдруг стала прибывать с огромной скоростью. Только что Чонгук ловил миллиметры, а теперь над головой Джина почти полметра. Он задержал дыхание, он ещё жив и он поворачивает лицо к друзьям, Чонгук не видит выражение его глаз за сиреневой вуалью волос. Зато видит рой воздушных пузырьков, несущихся вверх, видит разлетающиеся края белоснежной рубашки, блеск серебристой цепи на запястьях, длинные пальцы, что-то хватающие, судорожно вскинутые бедра, выгнутую спину. Видит агонию. Видит смерть. И падает в темноту.