Стекло

И Хосок падает в темноту вместе со всеми. Комната пришла в движение, снова поползла куда-то вниз, в преисподнюю. Вокруг такой мрак, что Хосок не видит собственных рук. Всё, что он сейчас чувствует, это жестокий, выворачивающий наизнанку ужас. Слишком темно, спуск кажется бесконечным, Хосоку нужен хоть проблеск света, чтобы не сойти с ума. Он слышит тяжёлое дыхание ребят, но боится протянуть к ним руку. Боится, что коснется лишь пустоты. Он просто лежит на полу и пытается унять бешеное сердце, дышать глубже, ровнее. Не получается. В борьбе с паникой Хосок не замечает, как спуск заканчивается. Перед глазами всё ещё стоит зал-аквариум и бьющийся в цепях хён. Стоп! Не надо. Это кошмарный сон, скоро Хосок проснётся и… Скрип иглы по пластинке разрывает перепонки, как ножом вспарывает до предела натянутые нервы, Хосок вскрикивает и закрывает руками уши. - Нет! Не убивайте меня. Нет, пожалуйста, - в исступлении бормочет он себе под нос, - только не меня, нет, нет… - МИН ЮНГИ! Горячие слезы облегчения заливают лицо, Хосок улыбается в темноту. Он будет жить! Он даже хихикает вслух, но никто не слышит, потому что голос повторяет имя и из стены с шорохом выдвигается дверь, ослепляя светом извне. Внезапная мысль пронзает мозг: а если Юнги-хён не выйдет? Голос назовет другое имя? А вдруг Хосока? Что же делать? - МИН ЮНГИ! - Пошёл нахуй, блядь! - Иди и возьми его, тварь! Попробуй! - Нет-нет, это неправильно. Хён должен идти, - шепчет Хосок, но его опять никто не слышит. Ребята поднялись на ноги, выкрикивая угрозы и заслоняя собой Юнги. - Хрена лысого я отсюда выйду, сам зайди, давай! Долго просить не пришлось. Свет в дверном проеме загородила высокая фигура в мантии и надвинутом на лицо капюшоне. Хосок почему-то думает, что если бы источник света был перед фигурой, а не за ней, он бы непременно увидел на лице белую маску. Намджун делает шаг вперёд, поднимает руки в примирительном жесте: - Пожалуйста, давайте поговорим. Чего вы хотите? Фигура стоит в проёме, неподвижная и немая, как статуя. У Хосока кровь стынет в жилах, он отползает подальше от двери. Намджун говорит что-то ещё, ребята молчат, Хосок смотрит на их лица – все испуганы, но решительны. Он понимает, что должен встать рядом с ними, плечом к плечу, но страх его буквально парализует. Он только и может, что прижимать колени к груди и пытаться вжаться в угол как можно теснее. Фигура никак не реагирует на слова Намджуна и вообще не ясно, понимает ли она его. А дальше Хосоку показалось, что он сходит с ума. Фигура двинулась вперёд. Просто поплыла, словно невидимый гигант-шахматист медленно потащил её по гладкой шахматной доске. Складки мантии даже не шелохнулись, но из-под подола по полу заструился чёрный дым. Чонгук прыгнул вперёд наперерез фигуре, но просто прошел сквозь неё, как сквозь тень. Тэхён попытался пнуть её ногой, Чимин ударить, но это всё равно, что ударить голограмму. Фигура остановилась на расстоянии вытянутой руки от Юнги, который застыл, как кролик перед удавом, вжимаясь в стеклянную стену. Попытки мемберов заслонить его или отпихнуть врага не приносили никакого результата. Тень молниеносно вскинула руку вперёд, схватила Юнги за горло и резко по той же прямой траектории задвинулась обратно в дверной проём, волоча за собой хрипящего хёна. Прежде чем дверь закрылась, перекрыв доступ света, Хосок увидел на полу быстро рассеивающийся черный дым.

***

«Нет, он не будет смотреть. Пусть делают, что хотят, но они не смогут заставить его смотреть», - думает Хосок, но голова сама поднимается и поворачивается в сторону света. Судя по разметке на полу, они в тёмном спортзале, свет падает сверху от двух прожекторов, но светит почему-то тускло, призрачно. Это место Хосоку тоже знакомо, но он не помнит, когда и что они здесь могли снимать. Юнги лежит на полу, в нескольких метрах от стекла, потом медленно поднимается на ноги, шатаясь и держась за горло. - Хён, беги! Юнги стоит, смотрит куда-то за пределы видимости Хосока, прислушивается. Теперь и мемберы слышат этот звук. Тяжёлые шаги эхом разносятся по пустому залу, к ним добавляется звук деревяшки, которую тащат по полу. Шаги приближаются и мимо стекла, прямо перед ребятами, проходит человек. Ростом он около двух метров, а может и выше, тоже весь в чёрном, лицо скрыто маской, на ногах берцы. Человек волочит за собой биту. Младшие начинают долбить кулаками по стеклу: - Хён, не стой! Убегай же! Ну! Юнги делает несмелый шаг назад, потом другой, разворачивается и даёт дёру. Человек кидает ему вслед биту и, судя по вскрику и грохоту, попадает в цель. И хоть расстояние между ними не маленькое, цель из Юнги прекрасная – белая одежда хорошо видна из любой точки тёмного зала. Человек спокойно и неторопливо идёт в сторону Юнги, подбирает биту. - На место! – говорит негромко, но в пустом зале слова почти оглушают. – Сам дойдешь или тебя пинками пригнать? Юнги, прихрамывая, возвращается в центр спортзала, на точку перед комнатой мемберов. В их сторону не смотрит. Человек следует за ним, постукивая битой о ладонь. Встает напротив, наклоняет голову, словно прикидывая, куда бы лучше вдарить. А Юнги делает поклон и максимально вежливо спрашивает: - Хённим, что вы хотите? Я могу вам чем-нибудь помочь? Бита обрушивается на спину Юнги и тот падает на колени, а Хосок, кажется, кричит. Кричит от ужаса и от стыда за себя. Он не этого хотел! Юнги-хён кажется ребёнком на фоне огромного чёрного человека. Это не честно, не справедливо, у него нет ни единого шанса защитить себя. - Встать! – человек без малейших усилий рывком поднимает Юнги на ноги, тот тяжело дышит, стоит, шатаясь и втянув голову в плечи. Второй удар приходится по рёбрам, Юнги отлетает в сторону и падает. – Встать! - Не надо! А! – Юнги получает удар в живот, сгибается пополам и харкает кровью. - Встать! – на этот раз поставить Юнги на ноги не получается, он каждый раз со стоном падает на пол. И человек принимается бить его ногами по животу, по почкам, по лицу – куда попадёт. Хосок закрывает глаза, затыкает уши. Не помогает. Он слышит каждый удар, каждый хруст костей, каждый стон, вскрик, мольбу остановиться. Хосок молится, чтобы этот ад поскорее прекратился. Из транса его выбивает оглушающий удар по стеклу. Хосок вскидывает голову и шарахается к противоположной стене – в его лицо летит бита и ударяется о стекло с такой силой, что в голове просто не укладывается, как оно не разлетелось вдребезги. На нём даже царапины не осталось. - Сюда смотреть! – Снова удар по стеклу, теперь уже напротив Намджуна, прижимающего к груди Чимина. – Всем смотреть сюда! Человек возвращается к Юнги, чья белая рубашка пропиталась кровью и в призрачном свете прожекторов выглядит багряно чёрной. Он лежит на боку, закрыв голову руками, тело судорожно потряхивает. Человек ломает свою гигантскую биту об колено пополам, выбрасывает в сторону половину, оставив в руке кусок с острым деревянным краем. - Ещё раз закроете глаза, и я засуну эту штуку ему в задницу. И вытащу через рот. Повторять не буду. Человек хватает Юнги за руку и с хрустом ломает запястье, потом локоть, а потом выворачивает из сустава плечо. Хосок не представлял, что человеческий крик может быть таким душераздирающим. Юнги теряет сознание, а Хосок извергает свой завтрак на пол. Передышки, на которую они все надеялись, не случилось. Человек отходит за пределы видимости стекла и возвращается с ведром, выплёскивает на Юнги воду и приводит его в чувства. Садится на корточки и вглядывается в разбитое лицо. Юнги хрипит, собрав все силы, отворачивается, перекатывается на живот и ползёт. Отталкивается одной ногой, так как вторая сломана, подтягивает тело здоровой рукой, он не может оторвать разбитую голову от пола, лишь чуть приподнимает при каждом рывке и падает лбом в пол. Тук. Ещё рывок. Тук. Юнги ползёт в сторону стекла, человек не спеша идёт следом. Его лица не видно за маской, но Хосок может поклясться, что тот улыбается. Когда Юнги останавливается без сил, человек пинает его по ноге и тот снова ползёт. Тук. Чудовищно медленно. Тук. Хосок не хочет, чтобы он дополз. Он не хочет видеть это искалеченное, окровавленное, но ещё живое тело так близко. Хосок хочет, чтобы Чонгук перестал плакать. Хочет закрыть глаза и умереть здесь и сейчас. Желания Хосока не сбудутся. Он уже видит спутанные кровью пепельные волосы на макушке. Тук. Юнги почти дополз, дотянулся кончиками пальцев до стекла, видно, каких усилий ему стоит поднять голову и посмотреть на мемберов. Смотреть он может одним глазом, вторая половина лица вспухла лиловым синяком, во рту пузырится кровавая пена, а нос, кажется, провалился в череп. Хосок чувствует, как новая волна тошноты подкатила к горлу. - По…мо…гите… Человек хватает его за лодыжку, резко оттаскивает от стекла, одной рукой поднимает за волосы высоко вверх, так что ноги Юнги отрываются от пола, другой хватает сломанную руку и начинает ей размахивать, словно кукловод. - Привет ребята! – высоким, клоунским голосом верещит человек. – Меня зовут Мин Юнги! Я хочу с вами дружить! А-ха-ха-ха. Тело Юнги болтается из стороны в сторону, он с остервенением машет сломанной кистью, направляемой рукой маньяка. - Вы поможете мне? – продолжает свой адский театр человек. – Я хочу, чтобы вы мне помогли! А-ха-ха-ха! Он подходит к стеклу почти вплотную, всё так же держа Юнги за волосы. И смеётся высоким смехом Пеннивайза. - Хи-хи-хи! Помогите мне СДОХНУТЬ! Лицо Юнги впечатывается в стекло, разбрызгивая по нему фонтан крови. Рядом кто-то падает. Кажется, Тэхён потерял сознание. – Посмотрите, какой я стал красивый! А-ха-ха-ха! Ещё удар и лицо превращается в месиво. И ещё удар. И ещё. Ошметки плоти прилипли к стеклу, кровавые брызги закрыли человека и его мертвую куклу, но мягкие шмякающие удары всё слышатся с той стороны. Хосоку кажется, что он сейчас выблюет все свои кишки. Комната двинулась вниз.