Стекло

Чимин понимает, что ничем не может помочь, но всё равно не перестает льнуть к стеклу, пытаясь дотронуться до хёна, дать понять, что тот не один, что его боль разделяют и мучаются вместе с ним. Мысли о собственной ничтожности снова набрасываются на него. Почему всё, что он делает, получает обратный эффект? Хосоку не помог. Решил эгоистично пойти на смерть - в итоге обрёк на неё Намджуна. Когда становится невыносимо смотреть на агонию, он отворачивается от стекла, но слышит страшный кашель, слышит предсмертные хрипы, звуки рвоты и, даже когда всё стихает, долго не может заставить себя заглянуть внутрь. А когда заглядывает, ярко освещённая комната, наполненная газовым туманом, опускается вниз. Чимин остаётся один в темноте и ему кажется, что последняя частичка его души исчезла вместе с друзьями. Сколько прошло времени, Чимин сказать не может. Теперь ему всё равно. Остался только он и бескрайняя пустота внутри. Ему не важно, что с ним будет теперь. Он просто сидит на полу, окружённый мраком, уставившись в никуда и ни о чём не думая. В этом трансе Чимин не замечает, как на потолке за его спиной загорается лампа и конус света падает на стул. Чьи-то руки поднимают его с пола, какие-то люди ведут по тёмному залу, усаживают на стул. Чимин не сопротивляется. Он ничего вокруг не видит, зато его, вероятно, видно отлично. Отовсюду в Чимина летят голоса, эхом отражаясь от невидимых в темноте стен, они что-то говорят, о чём-то спрашивают. Чимин не отвечает, даже не пытается разобрать слова. Просто не видит в этом смысла. Мало помалу состояние аффекта отступает и ясность мысли возвращается. - ... пока не ответите на вопросы. - Что? - Мы говорим, что Вы не сможете покинуть эксперимент, пока не ответите на вопросы. - Эксперимент? - Да. Чья смерть поразила Вас больше всего? Чимин молчит, пытаясь оценить ситуацию. Он сидит на стуле, над головой лампа горит так ярко, что больно поднять глаза и осмотреться. Но Чимин пытается и ничего вокруг не видит. Голоса, говорящие с ним, слышатся с разных сторон, словно вокруг него собралась толпа интервьюеров. - Так чья же, господин Пак? - Что вам от меня нужно? - голос Чимина дрожит, в горле пересохло, он нервно сглатывает и цепляется пальцами за жёсткую сидушку. - Как Вы собираетесь жить, после случившегося? - Как Вы объясните исчезновение ваших согрупников? - Если бы Вы могли вернуть к жизни одного участника, кто бы это был? - Прекратите! - Чимин зажимает руками уши. Вопросы задаются разными голосами, из разных сторон зала. Некоторые как будто сидят рядом, другие доносятся издалека. - Вы рады, что остались живы? - Чья смерть... - Я сказал хватит! Заткнитесь все! - Чимин вскакивает, хватает стул и швыряет в темноту. Голоса на миг смолкают, но звука приземления стула не слышно. - Если бы Вы могли вернуть к жизни одного участника, кто бы это был? - Все! Верните их всех! Сейчас же! - Но мы можем вернуть лишь одного, господин Пак. Кого же? - Я не буду отвечать ни на какие вопросы, пока вы не вернёте всех! - Учитывая характер эксперимента это будет весьма затруднительно. Результат будет не совсем... - Мне всё равно! Делайте со мной что хотите, но верните всех назад!!! - Успокойтесь, господин Пак. Раз вы настаиваете... - Я, блядь, настаиваю! - Что ж, всего наилучшего. Вы свободны. Вот так просто? Чимин моргает растерянно, оглядывается назад и видит, что комната вернулась на место, на полу лежит тело, согнувшись в позу эмбриона, в которой его застигла смерть. А потом он не помня себя уже бежит в сторону стекла, потому что Намджун приподнялся на локте, а за ним медленно поднимается Тэхён. Чимин влетает в комнату, краем мысли отмечая, что стекла в ней больше нет, подхватывает Намджуна под руку, помогая встать на ноги. Тот хоть и шатается, но держит равновесие. Чимин бросается к Тэхёну, поднимая и его, стискивает в объятьях, обещает, что всё закончилось, что всё будет хорошо. Тэхён стоит неподвижно, видимо не понимая, где он и что происходит. Сзади на плечо ложится тяжелая ладонь, Чимин наконец выпускает друга из объятий и поворачивается к Намджуну. В комнате темно, свет попадает только от светильника, расположенного снаружи, но даже при этой плохой видимости Чимин различает ещё влажные пятна рвоты на разорванной рубашке лидера, поэтому обниматься с ним не спешит. Пахнет Намджун тоже не очень приятно, но хоть на ногах стоит уверенно и то хорошо. - Ты в порядке, хён? Идти сможешь? Нам надо найти остальных. Намджун молча кладёт вторую руку на плечи Чимина и давит вниз. - Ай, тяжело, хён! Ты хочешь сесть? Тэхён хватает Чимина сзади, сводит руки за спиной и они с Намджуном ставят его на колени. Чимин дёргается и только сейчас замечает, какие холодные у них руки. И глаза тоже. Взгляд Намджуна чёрен и безразличен, а руки Тэхёна словно из стали, больно сжимают запястья и как бы Чимин их не выкручивал, держат мёртвой хваткой. - Что вы делаете? Тэхён, мне больно, отпусти! Намджун возвышается над Чимином, запускает руку себе в штаны, расстёгивает ширинку, достает возбужденный член и тычет им в чужое лицо. Чимин дёргается, как ошпаренный, вжимается в Тэхёна, но тот держит крепко, не даёт отстраниться. Чимин не может поверить в то, что с ним собираются сделать. Он понимает, что существа в комнате - не его друзья. Но всё равно пытается докричаться до них, надеется, что внутри тел ещё остались души. Чимин до последнего сопротивляется, машет головой, но Намджун хватает его за волосы и прижимает к своему стояку. Он сжимает челюсти изо всех сил и закрывает глаза, когда Тэхён выкручивает запястье и Чимин вскрикивает от боли, и в тот же миг в рот проникает твёрдый холодный член и толкается на всю длину. Чимин давится, пытается укусить чужую плоть, но не может сомкнуть челюсти из-за грубых резких толчков, разрывающих ротовую полость. Намджун буквально натягивает его голову на член, трахая глубоко в горло и не обращая внимание на слёзы и задушенные хрипы. Рот Чимина быстро наполняется слюной и какой-то густой склизкой гадостью, которую он не успевает ни сглотнуть, ни выплюнуть, и она пузырями выплёскивается из уголков рта. Он потерял счёт времени, у него онемели руки и ноги, от неудобного положения, а пытка, кажется, никогда не закончится. Намджун лишь изредка вынимает член, давая секунду на вдох, и продолжает насиловать чужой рот в том же быстром темпе. И когда силы практически покидают Чимина, Намджун вжимает его голову в себя, останавливаясь, и кончает. Чимин чувствует, как сперма толчками выплёскивается и стекает по стенкам горла и член наконец-то вынимают. Чимин падает, откашливаясь и жадно глотая воздух и не замечает, как Тэхён приподнимает его затёкшее тело, ставит раком и спускает брюки до колен. А потом тело пронзает острая боль и комната заполняется криками. Член Тэхёна рвёт неподготовленный сфинктер и вбивается в тело жестокими толчками. Чимин до крови стирает пальцы, царапая пол, пытаясь отползти от невыносимой боли, но холодные руки держат крепко, не дают вырваться. Дважды Чимин терял сознание и очнувшись обнаруживал себя в том же положении. Никакие мольбы не помогали остановить насилие, его трахали с нечеловеческой жестокостью, ни на миг не сбавляя темпа, как секс машина. От движения члена в заднице хлюпала не только кровь, Чимин слышал все запахи и мечтал только об одном - о смерти. Он не чувствовал, кончил ли Тэхён внутрь, но руки внезапно исчезли и член покинул разорванное нутро. Вся нижняя часть тела пульсировала от боли и Чимин не мог пошевелиться, так и оставаясь в позе с выпяченной задницей. Он боялся, что Намджун этим воспользуется, но свет внезапно погас, укрыв срам Чимина и комната поехала куда-то вверх.

***

Чимин лежал на полу без сознания, когда комната вынырнула из темноты и остановилась на уровне мокрого асфальта. Снаружи, словно поджидая лифт, уже стоял человек в грязной белой одежде. Волосы его торчали в разные стороны, голова и руки нервно подёргивались. Стекла больше не было, поэтому человек беспрепятственно шагнул в комнату. Он встал на колени перед Чимином, перевернул его на спину, стянул с него туфли и брюки, попытался расстегнуть рубашку, но неконтролируемые судороги мешали чёткой координации и в итоге он просто разорвал её на груди. Лицо Чимина всё было испачкано в засохшей сперме, в уголках пухлых губ корочкой застыла кровь. Человек провёл ладонями по длинной шее, по груди, по плоскому животу, потом раздвинул ноги, подхватив их под коленями и приставил свой член к всё ещё кровоточащей дырке. Чимин очнулся от первого же болезненного толчка. - Нет! Хосоки-хён, не надо! Придерживая одной рукой бедро, Хосок перекладывает другую на шею Чимина, перекрывая кислород. Тот хрипит, цепляется руками за холодные пальцы, но не может ничего сделать. Хосок трахает неровными толчками, конвульсивно дёргаясь, как от электро шока, и сам контролирует асфиксию. Он то сжимает, то ослабляет хватку на шее, не давая жертве задохнуться совсем или потерять сознание. Чимин ненавидит его за это. С каждым толчком он чувствует острую боль в животе, как будто ему там что-то порвали, а мозг по ощущениям вот вот взорвётся от нехватки кислорода. Хосок перекладывает на шею вторую руку и всё быстрее и жестче втрахивает Чимина в пол, пока не кончает внутрь и не вынимает член. Чимин захлёбывается в кашле, когда руки отпускают его, а комната взлетает вверх к следующему уровню.

***

Чимин видит силуэт Чонгука в призрачном холодном свете снаружи, но уже не может ничему сопротивляться. Даже рукой шевельнуть невозможно. Если бы не боль, Чимин бы подумал, что его парализовало. Чонгук связывает его запястья кожаным ремнём, рывком поднимает на ноги и закрепляет ремень где-то на потолке. Чимин висит почти полностью обнаженный, в одной разорванной рубашке и смотрит на стоящего перед ним Чонгука, тело которого покрыто глубокими рубцами с рваными краями, кровь из них больше не сочится, но брюки впитали её столько, что не поверишь в то, что они когда-то были белоснежными. Лицо макнэ почти не пострадало, кожа чистая, лишь на щеке один глубокий рубец от кнута. И сердце Чимина сжимается от боли за Чонгука, забыв про свою собственную. Нет, это не его маленький донсэн заходит за спину. Не он раздвигает ноги Чимина и грубо впивается пальцами в ягодицы. Чонгуки умер и монстр, проникающий сзади, не он. Чимин до крови закусывает губы, когда его в очередной раз берут насильно. Чонгук поднимает одну ногу, придерживая под бедро, ещё больше раскрывая дырку, и глубже трахает навесу, другой рукой он больно сжимает член Чимина, зубами впивается в основание шеи. Стоя одной ногой на полу, Чимин чувствует, как что-то горячее стекает по ней аж до щиколотки и думает, что наверное его порвали до внутренностей. И теряет сознание от боли.

***

Чимин приходит в себя, но не может поднять тяжёлую голову. Его руки всё так же стянуты ремнём и закреплены наверху, так что он их почти не чувствует, но теперь он не висит во весь рост, а стоит на коленях в луже собственной крови. Неужели ещё не конец? Чья-то рука дёргает за волосы, заставляя Чимина вскинуть голову, и его выворачивает рвотой раньше, чем он успевает осмыслить увиденное. Перед ним стоит, покачиваясь, изломанное, перекошенное на один бок, Тело. Одна рука вывернута в нескольких местах и висит плетью, то что должно быть головой представляет собой неправильной формы овал, заваленный на плечо и чудом удерживаемый на сломанной шее. Лицо это или затылок понять невозможно, даже волосы не разглядеть, как будто овал макали в ёмкость с кровью и она коркой покрыла его полностью. Тело, очевидно, не видит или не принимает во внимание состояние Чимина, оно даже не дожидается завершения рвоты, и просовывает член в рот. Удерживая голову единственной рабочей рукой и на неё же опираясь, Тело вскидывает бёдра, врываясь в глотку быстрыми толчками. Чимин чувствует, что это предел, что хуже уже быть не может. И понимает, что ему всё равно не дадут сейчас сдохнуть, ведь впереди последний уровень, и всё, что он может - это терпеть и страдать. Член двигается по языку туда-обратно, больно упирается в гортань, рука так крепко сжимает волосы, будто пытается снять скальп на живую, задница пульсирует от боли - и всё это бесконечно долго. Блевать больше нечем, язык распух и вывалился изо рта, Чимин и его уже не чувствует. От слишком туго затянутого ремня и долгого неудобного положения запястья Чимина покрылись гематомами, а пальцы посинели. Он закрывает глаза, шире открывает рот, позволяя делать с ним всё, что угодно и Тело, наконец вынимает член и обильно кончает на лицо. Когда волосы отпускают, Чимин роняет голову, судорожно глотает воздух, хрипя и захлёбываясь слюной и холодной спермой, и с ужасом понимает, что не может закрыть рот, что челюсть сломана. Слёзы брызгами льются из глаз, рыдания сотрясают измученное тело, он даже пощады попросить больше не может. Лишь стонать и плакать. Свет гаснет, комната поднимается.

***

Чимин не может подавить истерику, он шумно всхлипывает, дрожит всем телом от того, что комната уже остановилась, а он даже на минуту не потерял сознания. Ему бы хоть миг передышки, он просто не в состоянии принять в себя ещё один член. Никуда. Теперь болит и верхняя часть тела. Спину и шею ломит от малейшего движения, мышцы словно окаменели. Чимин понимает, что в реальном мире человек не способен вынести столько боли, но здесь смерть - слишком драгоценный подарок. Чимин слышит приближающиеся хлюпающие звуки, словно кто-то идёт в наполненных водой ботинках, чувствует запах сырости. Шаги обходят вокруг Чимина, словно выбирая, с какой стороны нанести удар. В итоге останавливаются за спиной, тянут за волосы, заставляя запрокинуть голову. Всё ниже и ниже, пока Чимин не выгибается дугой назад, отрывая колени от пола, чувствуя болезненное растяжение в каждой мышце. Вес тела полностью переходит на ремень и Чимину кажется, что его руки сейчас вывихнутся из суставов. Перед собой он видит бледное одутловатое тело и вспухший, огромных размеров член. Джин пытается просунуть его в открытый рот, но тот не помещается. Это его не останавливает. Он снова и снова толкается внутрь, пальцами раскрывая рот Чимина, практически разрывая его. Наконец головка входит, Джин медленно, но неумолимо проталкивает член глубже. Он держит Чимина за шею, смотрит, как она раздувается и опадает, когда член входит в горло и выходит. Чимин не может издать ни звука, даже носом вдохнуть не может, только напрягает пальцы на руках и ногах - единственное, что ещё откликается на пытку. Наконец, Джин проталкивает член на всю длину, раздаётся хруст, булькающий задушенный всхлип, тело Чимина дёргается несколько секунд и обмякает. Теперь его удобно трахать в любом темпе и без сопротивления, а кровь, хлещущая из горла, позволяет члену скользить без препятствий. Монстр ещё насилует мёртвое тело, когда комната вдруг срывается с места и рушится вниз, словно лифт в шахту, унося всех её пленников в чёрную бездну.