Хорошо в дженгу играешь?

Теплые солнечные лучи выходного дня встретили выходящего из машины у дома Агаты Сэма. С утра пораньше, как и договаривались, решили искать бесследно пропавшую служанку Марту. Помощник полицейского понятия не имел, куда та могла запропаститься. Еще ночью, передав информацию об исчезновении в участок, пытался созвониться с ней, но все тщетно. С первого же появления в особняке погибшей Аннет Сильвер-Харрис он приметил, что Марта та еще сплетница и любительница подслушивать. А вот актриса из нее, мягко говоря, не очень: притворяться, что ничего не слышала и не видела, когда застают врасплох, не выходит. Вообще-то утро Сэмюэля было испорчено тем фактом, что любимый гель для укладки волос кончился. Пусть парень и не сильно переживал по этому поводу, но настроение подпортилось. Вдобавок по дороге он вспомнил, как вчера вечером сорвался на Агату, племянницу погибшей Аннет и нынешнюю хозяйку огромного особняка, чья архитектура не могла не удивлять. В силу своего шумахерского прошлого Сэм не особо понимал тонкостей этого искусства, но не поражаться ему и не восхищаться им не мог. Вина перед Агатой сдавливала грудь. Ему, правда, не стоило срываться на ней. Да, девушка выслушала его извинения и попросила не переживать, однако Макото все не мог найти покоя, поэтому даже сейчас боялся смотреть ей в глаза. Смотрит на наручные часы, оперевшись о капот машины. Агата, скорее всего, еще спит после тяжелого дня и не менее тяжелого вечера. Бедняжка столько успела пережить за эти несколько дней после смерти любимой тетушки. Сэм безукоризненно верил в ее невиновность в этом деле: в голосе девушки проявлялись грустные нотки каждый раз, когда им приходилось заговаривать об Аннет. Японец решает не врываться в чужой дом без приглашения, пускай в рамках расследования оно ему и не требовалось. Погода позволяла провести время в ожидании на улице. Через минут десять парадная дверь открывается. До чертиков знакомая фигура двигается в сторону Сэма. Он тяжело вздыхает, когда человек выходит на солнце из тени дома. У Александра сегодня другой наряд, видеть в котором этого надоеду было непривычно. Вместо обычной длинной рубашки поверх белой футболки и черных обтягивающих брюк на нем черная рубашка, заправленная в зауженные брюки под классику. — Что-то ты поздно по Аннет скорбеть решил, — шутит вместо приветствия Сэм, когда Нильсен останавливается возле него. Алекс показывает белые глазные яблоки, тяжело вздыхая, чем вызывает у японца смешок. — А я смотрю, ты сменил имидж, — оценивает Нильсен Сэма с ног до головы. — Думаешь, Агате нравятся молокососы? Макото вопросительно смотрит на Александра, не понимая, к чему клонит, а тот, замечая этот взгляд, подбородком указывает на одежду японца. И действительно, кроме "новой" прически, на Сэмюэле не тот комплект, что он носил на работе: не строгая рубашка с галстуком и классические черные брюки, а растянутая футболка, сверху которой свободное худи, и джинсы. Решил, что прическе нужно соответствовать, но после слов Александра пожалел, что вырядился подобным образом. — Не знаю насчет молокососов, но ты ей уж точно не нравишься, — бурчит полицейский, пытаясь хоть как-то дать отпор в очередной перепалке с Нильсеном. Между ними это странное, непонятно откуда взявшееся напряжение чуть ли не с первой встречи, словно любовь с первого взгляда, только в их случае ненависть, прикрываемая дебильными шуточками. Подколы и ответы Александра иногда приобретали иной характер, и Сэм даже начинал сомневаться, что парень шутит. Однако, видя жалкие попытки соблазнить Агату, облегченно выдыхал. Но ненадолго. Ему ведь тоже хозяйка нравилась. Сэм не знал истинных мотивов на ее счет у Алекса, но сам, похоже, был влюблен. Огорчало лишь то, что, видимо, это чувство не взаимно. Макото не спешил отчаиваться и опускать руки ровно до того момента, пока не отругал Агату вчера. Теперь у Александра было больше шансов. У них негласное соревнование за девушку, и они оба не знали, когда именно оно началось. Одно известно точно: победителя среди них пока что нет. Возможно ли, что в какой-то момент влюбленность в Агату переросла именно в соревнование с Нильсеном? Сэм не знал ответа на этот вопрос, но дух соперничества просыпался в нем каждый раз, когда тот был рядом. Алекс фыркает, желая показать, что сказанное Сэмюэлем неправда. Однако понимает, что доля правды в его словах есть. Сколько не пытался склонить Агату на свою сторону, чего только не делал, как только не намекал, все тщетно, ни в какую. Она словно неприступная стена, которая Сэму, к счастью, тоже не поддается. — Малыш Сэмми, кто научил тебя такой грубости? — издевательски спрашивает Алекс, хотя ответа вовсе не ждет. Сказал только потому, что знает, как это разозлит Сэмми. И правда, сработало. Сэм засучил правый рукав своего теплого худи, сжав ладонь в кулак. Губы надулись недовольно, но Нильсен прекрасно понимает, что японец не станет его бить. — Давай сюда бей, — играючи подставляет свое лицо Алекс, указывая пальцем на гладко выбритую с утра челюсть. Сэм, не поддаваясь на идиотские провокации Нильсена, расслабляется. В ответ победная ухмылочка. В глазах напротив озорные искорки. Можно подумать, что парень пьян, но он всегда такой. В смысле озорной, не пьяный, конечно. — Наверное, думаешь, какой я красавчик? — высказывается вслух Александр, не желая униматься. Он всего-то ждал ответной реакции от Сэма, что тот сорвется на него. Проверяет, так сказать, выдержку юного следопыта. — Не угадал, — наконец-то подает хоть какую-то ответную реакцию. — Думаю, какой ты идиот. — Но красивый же? — не отстает от него Алекс. На этот раз уже Сэм закатывает глаза, отворачиваясь от надоедливого собеседника и складывая руки на груди, предпочитая промолчать. Много чести. — Сочту твое молчание за согласие. Действительно, идиот. И Сэмюэль тоже, что связался с ним. Упал этот Нильсен на его голову, не отделаешься теперь. Везде по пятам следует, за Сэмом и Агатой, вдвоем не оставляет, оно и понятно: не хочет упускать шанса опорочить полицейского перед объектом их секретной игры. Сколько она еще продолжаться будет? Агата-то не поддается, как будто мужчины ее не интересовали вовсе. Не хотелось ни тому, ни другому в это верить, однако поведение девушки говорило само за себя: оба они ей не интересны. Сэм и Алекс понимали это, однако попытки добиться расположения не теряли. Вот он и соревновательный дух. — Давай ключи, — прерывает размышления Сэма голос Александра, который требовательно вытянул руку вперед. — Ты не сядешь за руль, — как можно спокойнее отвечает японец. Рука напротив медленно опускается, а голова Нильсена склоняется набок, изучая полицейского. В его глазах беспокойство, непонятно чем вызванное. И Алекс видит в этом шанс, чтобы разгорячить пыл малыша Сэмми. — Почему это, малыш Сэмми? Макото шумно выдыхает, сдерживаясь, чтобы не сорваться. Он почти доходит до точки кипения. — Потому что не доверяю тебе, — сквозь зубы проговаривает японец, не желая смотреть в наглые глаза и видеть привычную ухмылочку. — А вот и зря, — лепечет Нильсен, — такого добропорядочного гражданина, как я, ты нигде больше не встретишь. Сэм не желает слушать и дальше пустую болтовню Алекса, из-за которой почему-то каждый раз напрягается; молится только о том, чтобы Агата поскорее вышла, бегая глазами по окнам и входным дверям особняка. Находит окно в комнате девушки: шторы задернуты, но время подходит к назначенному. Неужели все еще спит? — Никакой ты не добропорядочный, — отвечает Сэмюэль. — Твое слово, как брусок в дженге, — не тот вытащишь, башня рухнет. Так вот и с тобой: портишь все представление о себе словами. Алекс задумался, и Сэм предположил, что тому неизвестно, что это за игра такая. — Дженга — это игра такая, с брусками деревянными... — начал объяснять японец, но Александр почти сразу перебил: — Да знаю я, — лицо задумчивое, будто слова Сэма про игру навели его на интересную мысль. Макото уж было подумал, что Алекс успокоился и до прихода Агаты больше не заговорит, хотя лучше бы вообще никогда рот не открывал, однако тот все это время раздумывал над пришедшей в его голову внезапно идеей. — Хорошо в дженгу играешь? — внезапно спрашивает он. Сэм опешил от такого вопроса, потому что никак не ожидал подобного. Быстро взяв себя в руки, ответил: — Ни разу не проиграл. Алекс от такого заявления корчит удивленную рожу, прикусывая нижнюю губу. — Я тут подумал, — пугает Нильсен Сэма, потому что от него всего можно ожидать. — Мы ведь давим на бедную Агату с двух сторон, так она никогда не поддастся. — И что ты предлагаешь? — проявляет заинтересованность японец. — Кто-то из нас должен оставить это дело. — Пф, еще чего, — фыркает Сэмми, думая, у Александра поехала крыша, раз тот считает, что он сможет так легко уступить в нелегкой борьбе за сердце Агаты. — Не просто так, Сэмми, — Алекс подходит ближе, заговорчески склоняясь и переходя на шепот. — Сыграем в Дженгу, кто проиграет, оставляет нашу недотрогу в покое. Сэму эта мысль не кажется хорошей и уж тем более адекватной, но он соглашается, правда сразу же жалея об этом. Нет, проиграть он не боялся, так как в своих навыках в этой игре уверен был. Просто стыдно перед девушкой, которую хочет добиться таким вот образом. Но отступать уже поздно, не хочется показаться перед Нильсеном слабаком. — Договорились, — протягивает по-сотруднически руку. Алекс довольно улыбается — его план сработал. Пожимает руку, а затем, заметив, что Агата выходит со стороны сада, сжимает ладонь Сэма сильнее, притягивая того ближе. — Так что, ключи дашь?

***

Продуктивный для их расследования день подходил к концу. Сэм, признаться, вымотался, но при Агате усталости не показывал. Когда вся компания в количестве четырех человек вернулась к особняку, хозяйка пригласила полицейского внутрь, чтобы выпить чая или кофе, и тот уже был готов согласиться, пока сзади стоящий Александр сверлил его затылок, но Агата зевала всю дорогу, поэтому Сэм с тяжелой душой вежливо отказался, тем самым отправив девушку отдыхать. — Помнишь о нашей договоренности? — подает голос Алекс. Сэмюэль кивает. — Ну, так пошли, — Нильсен показывает в руке продолговатую коробку. Сэм вглядывается — и правда, дженга. — Откуда у тебя? — Купил, пока в городе были, — бросает это так, словно ничего не стоило слинять от них и забежать в магазин. И когда только успел? — Если ты сильно устал, я пойму, — тянет Алекс, вынуждая Сэма согласиться. Двое парней входят в особняк, поднимаются на второй этаж, в молчании проследовав до комнаты, в которой расположился Нильсен. Сэм там уже успел побывать, о чем пытается забыть с тех пор. Услышал шум за дверью, голос Агаты, а затем крышу снесло: ворвался без приглашения и, мягко говоря, раскрыл рот от удивления. Девушка со скованными ремнем руками лежала в кровати Нильсена, а тот навис над ней в одних синих боксерах. Сэмюэль уж подумал, что прервал парочку от интересного занятия, но Агата тут же попросила помочь высвободиться, благодаря полицейского за такое внезапное появление. Дверь тихо хлопает за спиной у японца, пока тот в полутьме разглядывает комнату, которую не рассмотрел как следует в прошлый раз. Ничего не изменилось: все та же двуспальная кровать, мебель, похожая по стилю на ту, что была во всем доме, круглый, с коротким ворсом ковер, гобеленовые шторы на окнах. Алекс проходит мимо застывшего полицейского, отдергивает шторы, пропуская в комнату ночной свет. Садится на пол прямо под окном, открывает коробку, высыпая знакомые Сэму бруски. — Ты свет включать не собираешься? — спрашивает Макото, потому что было похоже на то, что Нильсен собрался играть в темноте. — Нет, и так пойдет. В принципе света от окна хватало, чтобы спокойно играть, не напрягая зрение, на том участке пола, на котором расположился Александр. Сэм садится рядышком, помогая собирать башню. Он не знал, насколько умелый в этой игре Алекс, но в своих силах не сомневался, хоть и побаивался, что может проиграть, окажись Нильсен тем еще профессионалом. Может, он с детства играет в дженгу. — Ходи первым, — говорит Александр, а Сэм, не пожелав спорить, вытаскивает центральный брусок с самого нижнего уровня. — Вау, — прицокивает Нильсен, и это "вау" явно не настоящее. Александр вытаскивает боковой брусок с уровня ближе к середине башни. Так они ходят друг за другом, не говоря ни слова. Лишь изредка можно было услышать различного характера звуки, исходящие от Нильсена. Их башня выросла примерно в два раза и клонилась в правую от Алекса — левую от Сэма — сторону. Японец, значительно уставший за день, постоянно зевал, а глаза его начинали слипаться. Однако сдаваться он не собирался. Проигрывать Нильсену, ой, как не хотелось. Тем более на кону — Агата. Как бы плоха их затея не была, они оба согласились на это. Точнее, Сэмми согласился. Алекс всего лишь предложил. Беспроигрышных вариантов в их башне не осталось. Какие-то бруски, в основном те, что снизу, не двигались ни в какую. Другие же при малейшем их сдвиге так и норовили поломать конструкцию, что незамедлительно приведет к проигрышу. Очередь Александра. Тот находит податливый блок и аккуратно цепляет пальцами одной руки. Сэм мысленно молится, чтобы сейчас башня развалилась, перестав надеяться на свой выигрыш и чувствуя огромную усталость. У Нильсена на лбу бисеринки пота, но он старается не проиграть. Вот башня шатается, наклоняясь в сторону в тот момент, когда Алекс наконец вытаскивает брусок. И... Башня возвращается на место, преодолев маленькую амплитуду. Сэм почти вслух выругался, издав странный звук, больше похоже на скулеж. Он прекрасно понимает, что ходов больше нет, правда не спешит сдаваться. Толкает осторожно брусок с уровня пониже того, откуда вытаскивал только что Александр. Не поддается, крепко стоит и не желает сдвигаться хоть на миллиметр. Сэм давит сильнее, не ожидая, что башня упадет прямо к ногам Алекса. Тот радуется чуть ли не во весь голос, не обращая внимания на блоки дженги на его ногах. — Ты проиграл, малыш Сэмми, — снова эта ухмылочка, за которую по лицу съездить хочется, да сил нет уже. Сэмюэль внутренне расстраивается из-за такого исхода событий, подумывая, что не обязан выполнять условия данной игры, но разве это будет уважительно? Сам ведь согласился со всеми условиями, когда руку Александру пожимал. — Сам соберешь, или мне помочь? — вместо ответа спрашивает японец, намекая на разбросанные вокруг них блоки от дженги. — Ну помоги, — лениво отвечает, однако сам не спешит собирать, поставив руки позади себя, опираясь на них вальяжно, наблюдает за юным полицейским, собирающим дженгу по кусочкам. Вот он добирается до тех, что лежат в ногах Александра, и кивает, как бы прося подать, но тот не реагирует на молчаливую просьбу. С тяжелым вздохом Сэмми на четвереньках подползает прямо к ногам Нильсена, безо всякого энтузиазма собирая последние бруски. Внезапно поднимает голову и осознает, что лицо Александра совсем близко. Тот смотрит тяжелым взглядом, приоткрыв рот зачем-то, будто дышать сложно. Они оба ничего не поняли, но Сэм вдруг схватил Алекса за голову свободной рукой, утягивая в поцелуй. Достаточно ленивый для них обоих. В голове пусто, клонит в сон, что одного, что другого. Но они не спешат отпрянуть друг от друга, растворяясь в поцелуе. Сэм готов прям на полу разлечься, но губы Александра ему явно мешали. Тот все еще упирается обеими руками о пол, не собираясь прекращать происходящее. Сэму кажется, что он уже уснул, но когда более-менее приходит в себя, оказывается сидящем на бедрах Нильсена, чья рука цеплялась за шею японца. Макото подается вперед, ставя руки за спину Алекса, накрывая уже находившуюся там его руку своей. Коленками проезжается по полу, двигаясь ближе к Нильсену. Прижимается к парню, ощущая возбуждение у того в брюках. У самого, стыдно признаться, творилось то же самое. Трется стояком через плотную ткань джинсов о бугор в штанах Александра, вырывая у того стон. Он отрывается от губ малыша Сэмми, за ним тянется ниточка слюны. Облизывается, ловя взглядом шею японца. Примыкает к ней ртом, втягивая кожу. Сэм прикрывает веки, но уснуть ему не дает небольшая проблема под одеждой. Губы Нильсена расцеловали всю шею полицейского и оставили не один засос. Александр хочет спуститься ниже: к ключицам, груди, но худи Сэмми мешает. Без спроса и без сопротивления стягивает, кидая куда-то в сторону кровати, совсем не волнуясь о том, что не долетело и теперь лежит на полу. Под ним белая футболка, которая вовсе не помеха Нильсену. Он добивается своего, проводит языком по ключице, пока Сэм уже вполне осознанно начинает двигать бедрами, получая приятные ощущения, накрывающие с головой. Рука Александра гуляет под футболкой Сэмюэля, царапая короткими ногтями живот и грудь. Проводит большим пальцем по левому соску, вырывая протяжный стон. Сэм ловит эйфорию, и это именно то, чего он хотел вчера от Агаты и что от нее не получил. Алекс, уже давно не расслабленный, делает с Сэмом именно то, что хотел сделать с Агатой и что ему так и не удалось совершить с ней. Его пальцы подушечками проходятся по чужому животу, очерчивая кубики пресса, затем спускаются к поясу джинсов. Нетерпеливо расстегивает ширинку и пуговицу, оттягивает резинку белья, касаясь аккуратно уже влажной от смазки головки члена. Сэм привстает, помогая спустить узкие джинсы вместе с боксерами. Алекс обхватывает рукой налившийся кровью член полицейского, проводит медленно от основания, наверху останавливаясь и проводя большим пальцем по головке. Малыш Сэмми сладко стонет, возможно, даже громко, ведь на том же этаже спальня Агаты. Но кого это сейчас волновало. Сэмюэль обхватывает обеими руками Александра, ставшего для него опорой, закрывает глаза, продолжая двигать тазом навстречу Нильсену. Тот вновь целует шею, проходясь языком по ярким пятнам, которые сам оставил. Сэм полностью отдается в его руки. Такой нетерпеливый и податливый. Толкается в руку, требуя разрядки. Александр знает о своем положении, но решает, что отложит это на другой раз. Если он будет, этот другой раз. Алекс ускоряется, двигая ладонью по чужому члену быстрее. Ловит губы японца, целует грубо, оттягивая нижнюю губу, не встречая недовольства. Дрожь проходит по телу Сэма, он запрокидывает голову вверх, выгибаясь в пояснице, прижимаясь взмокшей от пота футболкой к рубашке Александра и обмякая в его руках. Тот придерживает вымотавшееся тело японца одной рукой, а вторую держит у головки, собирая выступившую смазку в ладонь. Оба наконец-то понимают, что произошло, но не спешат в ужасе разбегаться друг от друга. Голова Сэма лежит на плече Александра, и лицо обращено в сторону окна, а сам Нильсен смотрит прямо, вдыхая запах чужих волос, растрепавшихся хуже некуда. Дышат тяжело и шумно, сердца бьются бешено. Алекс чувствует биение Сэма, Сэм — биение Алекса. И будто так и надо, будто так и должно. Нильсену бы отойти в душ, но он не двигается с места и ничего не говорит, получая то же самое в ответ. В темной комнате, в тишине сидели двое мужчин, один из которых должен был уступить желанную обоими девушку другому. Разгоряченные тела жмутся друг к другу, а вокруг разбросанная дженга и напряжение в воздухе. А Сэм, и правда, хорошо играет. Похоже, в следующий раз проиграть должен будет Александр.