Горсть песка

      Будь Виола дельфином — давно бы сошла с ума, однако эхо, нескончаемо множащееся в стенах бассейна, ласкает ее слух. Каждая капля, каждый вздох и стон, и шепот двенадцати сестер, наслаивающийся сводным хором — все это уникальная, неподражаемая симфония, которую не повторит ни один оркестр.       Сыграть ее способны лишь кровь и человеческие кости.       Вода уже окрасилась в алый, но ночной свет превращает ее в смоль. Жизнь покинула тела, застывшие в воздухе над бассейном, но музыка агонии еще играет, и Виола блаженно жмурится, отпечатывая в сознании каждую ноту. Когда мелодия угасает, у нее уже готова партитура следующего хита, который взорвет все мировые чарты.       Музыка, играемая душами, будоражит множество умов, она доносится из каждого динамика, но никто не знает, что написала ее Виола. И хотя Виола сочиняет не сама, авторство все равно за ней, ведь это она кропотливо подбирает и настраивает все инструменты.       И заставляет их играть.       На поверхности кровавой смолы показывается совершенное женское тело.       — С возвращением, сестра, — приветствует ее шепчущий хор ковена.       «Словно в какой-нибудь вшивой церкви», — усмехается про себя Виола.       Вот так, когда-то сожженные под крики боли, они возрождаются из воды — под музыку смерти тех, кто их жег. Сестер было множество, но выжили тринадцать — и только тринадцать способны воскрешать. Постепенно, одна за одной, они вернутся все, и тогда мир дрогнет. Сгорит — или утонет.              

***

      — Зови меня Виолеттой.       Звон стукающихся бокалов еще долго звенит в ушах.       — Ты обворожительна, Виолетта. — Он отпивает, и Виола щурится, но не всматриваясь, а вслушиваясь. И расплывается в улыбке: его ребра — идеальные струны для ее смычка.       Последний инструмент очередной симфонии.       — Уж не ведьмочка ли ты? — Сально ухмыляясь, он подается ближе, и Виола, преодолевая отвращение, сокращает это расстояние до минимума. Его ладонь скользит вверх по ее голому бедру и замирает, едва не задев купальник.       — А если и да, то что?       Его мерзкий смех режет ее слух, и она и впрямь ощущает себя дельфином, оглушенным эхом.       — Ведьм не существует. А даже если они были, то их давно всех казнили.       Виола, обнажая в усмешке зубы, вкладывает ключи в его ладонь.       — А ты приходи сюда в полночь — и узнаешь. Если не боишься темноты.       Поначалу он колеблется, трезвый страх мелькает в его глазах, но замешательство не длится долго. Растянувшаяся улыбка так же омерзительна, как недавний смех.       — Обязательно приду. Посмотрим, какая из тебя ведьма.       Виола ободряюще сжимает его пальцы в кулак, пряча ключи. Оставляя случайного знакомого мечтать о ночи, она резко встает и прыгает в воду, чтобы смыть с тела грязные прикосновения.       Пора покупать абонемент в следующий бассейн.       А сестры помогут замести улики.