День первый: Только массовые расстрелы спасут Родину!
28 марта 2021 г., 17:23
Утро. Солнце неприветливо освещает сухие даже на вид холмы. Чахлые травы уныло склоняются пред восточным ярым ликом, с обреченностью готовясь иссыхать в жаре. На одном из таких песчаных холмов стоит белая палатка, а рядом с ней раскладные стулья и стол. На зеленой натянутой ткани стоит простой алюминиевый термос, сверкающий в лучах зари, и четыре кружки из того же металла. За столом сидит девушка-подросток лет 17, в простой белой футболке, каштановой легкой тканевой кофточке (удивительно, что она носит нечто подобное в жару) и голубой юбке по колено. Сиреневые волосы заплетены в два хвоста. На лице гримаса раздражения, а в темно-синих глазах словно мерцает гром.
Ничего не мешает ей спокойно пить чай, пускай и слегка нервозно: ни отзвуки взрывов и стрельбы вдали, ни шипящая и гавкающая на непонятном языке рация, ни даже подозрительная книжица на столе, к которой так и хочется прикоснуться. Но Кагами понимала, что лучше в одиночку тут вообще ничего не делать. Впрочем, зная привычки своих подруг, кои сейчас сладко спят в палатке, ей придется ждать очень и очень долго… Или нет. Хиираги-старшая мгновенно перевела взгляд и увидела лохматую синюю голову. Коната разглядывала окружающий пейзаж своими вечно сощуренными глазами. Заметив, что Изуми смотрит на неё, Кагами слегка гадко ухмыльнулась. Отаку юркнула обратно в палатку.
Вскоре, девушка вышла. Эта низенькая девчушка, одетая в бриджи цвета хаки и майку с пандой, невыспавшаяся и со своим вечно скучающим выражением лица была похожа на ребенка или, в крайнем случае, подростка, но отнюдь не на молодую девушку. Кагами незаметно для себя даже умилилась этой милой, «домашней» Конате. Та прошлепала в своих сланцах к столу и плюхнулась на стул напротив Хиираги, после чего налила себе чай. Только сейчас сиреневоволосая осознала, что все это время следила за ней. Хотя, пожалуй, в этой пустоши делать больше нечего. Но что именно так смутило девушку?..
— С добрым утром, Кагами, — сонно произнесла синеволосая, отпив крепкого и вкусного чая.
— С добрым. Я так понимаю, тебя ничего не смущает? — с намеком спросила Кагами.
— Единственное, что меня волнует, так это то, насколько хорошего режиссера найдут для аниме, — совершенно спокойно ответила Коната.
— Аниме?.. — кажется, она потеряла нить разговора.
— Если мы попали в другой мир, то по нам обязательно напишут ранобэ, мангу, а потом это экранизируют. Люди любят попаданцев, — пожала плечами Изуми. Старосте осталось лишь переваривать услышанное.
Если немного абстрагироваться от ситуации, то Кагами даже было… Тепло. Вот так молча, тихо, мирно сидеть поутру и пить чай со своей лучшей подругой. Не беспокоится о чем-либо, просто слушать тишину. Жаль, что она прерывается далекими взрывами. Солнце медленно входит в силу, но, удивительно, ни Хиираги, ни Изуми совершенно не жарко. Странно, но сейчас вообще много что странного, так что зачем обращать внимание на подобную мелочь? Староста потеряла счет времени, пока они с отаку умиротворенно молчали. Увы, но эту хрупкую атмосферу доверия разрушило шуршание палатки. Выдернутая из своих мыслей, Кагами осознала, о чем она сейчас думала и почему-то слегка покраснела. Краем глянула на Конату. «Кажется, не заметила», — с облегчением подумала Хиираги, не увидев довольный блеск вечно прищуренных глаз синеволосой…
Наконец, из палатки выбралась еще одна школьница, похожая более на молодую леди, чем на старшеклассницу. Длинные розовые волосы по пояс, белая свободная блуза, светло-бежевая, странным образом сливающаяся с сухим песком, юбка чуть ниже колена. На лице растерянное выражение. Солнечные лучи отражаются от стекол очков-велосипедов. Кажется, она совершенно не понимает, что происходит. Кагами вспомнила себя. У неё была примерно такая же реакция. Только если Миюки наверняка захочет все уточнить, то Кагами… То Кагами рвала и метала, размышляя, кто виноват и что делать, и почему она не может разбудить сопящую рядом с ней Конату… Упс, последнее воспоминание было лишним.
— Эм… — начала было говорить Такара, но её прервали.
— С добрым утром, Миюки-чан, — вяло поприветствовала все еще сонная и все еще бесцеремонная Коната.
— С добрым утром. Присаживайся, чаю попей. Подождем, пока Цукаса проснется. Кстати, где мы — ни я, ни Коната малейшего понятия не имеем, — также поздоровалась и одновременно ознакомила с ситуацией староста.
— Добрейшего утра, — как всегда, вежливо и формализованно поздоровалась «леди». Она действительно не умеет общаться иначе, верно?
Миюки аккуратно села за стол. Кагами подвинула к ней чашку с чаем. Та элегантно взяла её и отпила немного. На взгляд сиреневоволосой, Такара была слишком спокойна. Или это она слишком волновалась? Девушка перевела взгляд на Конату. Та блаженно дремала, растекшись по столу. Это было… Мило. Хиираги быстро перевела взгляд и постаралась не думать об этом. Прошел час. Солнце было уже практически в зените, однако девушки чувствовали себя вполне хорошо. Странно. Из палатки раздались странные звуки. После пары минут копошения, оттуда вылезла девушка в ореховых шортах и зеленой толстовке. Короткие сиреневые волосы были завязаны в милый хвостик.
— А… А… — Цукаса выглядела растерянно. Совершенно. Непонимающе крутила головой и бросала взгляды, полные мольбы, то сюда, то туда. Впрочем, старшая сестра быстро ввела её в курс дела.
— Цукаса, иди сюда! — позвала её Кагами. Та безвольно подчинилась и подошла, после чего Хиираги-старшая начала ей втолковывать сложившуюся ситуацию. С трудом, но Хиираги-младшая разобралась и была усажена за стол, апатично прихлебывая чай.
— Итак, когда мы все проснулись… Что нам делать? — наконец начала обсуждение староста.
— Может все-таки откроем ту книжку? — лениво протянула Коната. Кагами скептически посмотрела на девушку, но все-таки молча согласилась и взял её. Открыла. Пробежалась по первой страничке. Перелистнула. Снова пробежалась. И еще перелистнула. И опять. И опять. И опять.
— Она на каком-то другом языке. Похож на английский, но это не он, — мрачно произнесла Хиираги-старшая и бросила книжку на стол. Коната ловко цапнула её и быстро раскрыла.
— Это русский, — важно и невероятно уверенно произнесла отаку, после чего захлопнула её и положила обратно.
— Ты-то откуда знаешь?
— В играх и аниме иногда встречаются русские слова, — пожала плечами Коната и снова растеклась по столу.
— Эм… Мне кажется, или где-то стреляют? — после недолгого молчания завела разговор Миюки.
— И так с самого утра. Мне это совершенно не нравится.
— В-выглядит опасно, — влезла в разговор Цукаса.
— Там есть люди, поэтому нам надо идти туда, — со вздохом сожаления произнесла Кагами.
Разумеется, этот вариант не понравился никому. Впрочем, со вздохами, но остальная троица подчинилась Хиираги-старшей и в темпе они начали собирать стол, стулья и палатку (стараясь не думать, откуда они вообще тут). На удивление, собралось это все достаточно компактно и весило весьма мало. Особенно помог найденный за палаткой рюкзак, в который и запихнули часть складной мебели. И вот так, доблестная четверка японских школьниц, кажущаяся такой лишней в этой сухой пустоши с редкими серо-зелеными травами, пошли к горизонту, на юг. Рация на боку рюкзака Конаты продолжала шипеть, издавая приказы на незнакомом языке. Удивительно, но за целый час (или около того) они совершенно не почувствовали жары. А вот усталость и голод — вполне. Чем ближе они были к горам, тем громче раздавались звуки стрельбы. Впрочем, спустя еще полчаса интенсивность перестрелки стала ниже, а девушки наконец подошли к тропинке, ведущей вверх. Переглянувшись, Кагами и Цукаса двинулись вперед. Вслед за ними топала все такая же спокойная Коната и нервничающая Миюки.
По мере подъема, звуки окончательно стихли. Однако, вскоре послышались другие. Даже Изуми не сразу узнала их. Когда же школьницы забрались на перевал, то они увидели прекрасную горную долину… Слегка попорченную следами взрывов, трупами и ходящими между ними военными в зеленой камуфляжной форме. Где-то догорали хижины. Сразу стал понятен новый источник звука — какие-то военные бронированные машины спускались по природному серпантину. Кагами среагировала мгновенно и закрыла глаза Цукасе. Коната, выглянув из-за спины слишком высокой Хиираги, повернулась к Такаре и отрицательно покачала головой. Та вопросительно наклонила голову, но осталась на месте.
— Так-так, тебе на это смотреть нельзя, — староста повернула свою младшую сестренку и отпустила её.
— Миюки-чан, Цукаса, вам не стоит на это смотреть. Кагами, тебе тоже.
— Я не настолько нежная, — фыркнула слегка побледневшая Хиираги-старшая.
— Конечно, конечно, просто присмотри за ними, — отмахнулась Изуми и положила рюкзак, после чего начала спуск в долину…
***
Кажется, моджахеды были не готовы к нападению батальона. Впервые за долгое время ограниченный контингент советских войск в Афганистане выполнил задание практически без потерь, ликвидировав банду Асуд-шаха. Майор Андрей Воронцов из 282-й отдельной механизированной бригады, впрочем, был не в самом радостном расположении духа. Чиркнул спичкой. Закурил. Да, все, вроде бы, было в порядке. Моджахеды разгромлены, потери отсутствуют, буквально несколько раненых… Но что-то было не так. В отличии от ребят из его бригады, Воронцов был в Афганистане уже целых три года и не возвращался на Родину. Да и смысла не видел. Он одинок и все, что у него есть, было дано Советским Союзом. Хотя к заявлениям об «интернациональном долге» он относился с должным цинизмом, он был готов служить своей стране. К тому же, зная методы «борцов за веру», майор еще больше укреплялся во мнении, что их необходимо уничтожить, чтобы такая мерзость больше не отравляла человечество. Узнай о его мыслях замполит — Воронцов бы быстро улетел со службы. Не положено-с. — Тащ командир, все душманы того, — к Воронцову обратился кряжистый детина из ВДВшников, лейтенант Иван Туркменчаев из 16-й отдельной воздушной бригады. Они вместе проводили операцию. Выглядел Тукрменчаев как самый настоящий славянин: двухметровый голубоглазый блондин. Простодушный и немного резкий, как показалось майору за время их сотрудничества. — Что-то еще? — если им повезет, они найдут в лагере что-нибудь интересное, вроде документации (если такое слово вообще применимо к этим запискам) врага. — Слишком громко начали, — слегка ухмыльнулся Ваня. Грады были… Чрезвычайно эффективны. Удивительно, что им удалось тайно их разместить и превратить всю «деревню» (про себя Воронцов отметил то, что в этот раз КГБ не ошиблись и это была не деревня-с-врагами, а самый настоящий лагерь) в горящие руины. — Говорит Резин. Вижу одиночную цель, приближается с пяти часов. Вижу три цели выше, — на разгрузке командира резко зашипела рация. Воронцов и Туркменчаев быстро переглянулись. — Говорит Воронцов. Опишите цель, — майор жестом отдал приказ лейтенанту. Благо, тот тоже тертый калач и, пусть формально не обязан подчиняться ему, прекрасно понимает, что без единоначалия здесь не выжить. — Девочка… Лет 13. Одежда незнакомая, не местная, синие волосы ниже поясницы. Три девушки выше. Одежда европейская, — в голосе Резина слышалось явное удивление. Ну, будем честны, это не то, что советские солдаты ожидали увидеть в стране, где много-много диких моджахедов. — Держите наблюдение, — отключился Воронцов, после чего кивнул Туркменчаеву. — Петров, Ордынцев! За мной! Изуми Конату встречала четверка советских офицеров. Коната с некоторым трудом узнала форму: в свое время она краем глаза следила за твиттером horikou. «Он был неплох», — отаку оценила сходство. Впереди процессии стоял загорелый брюнет с невзрачными грязно-зелеными глазами. Кажется, он был главный. «А теперь…», — Изуми вздохнула и призвала на помощь свой английский. Конечно, Такара знала его лучше, но ей действительно не стоит это видеть. — Меня зовут Изуми Коната, — с жутким японским акцентом выдавила из себя Коната. — Проклятье… Кто тут английский знает? — обратился майор к солдатам. — Так точно, тащ командир! — ответил Ордынцев. Воронцов мотнул в сторону иностранки головой, мол, «переводи». — Меня зовут Изуми Коната… — Я — майор Советской Армии Андрей Воронцов. Что ты здесь делаешь? — английский Ордынцева был куда лучше. Изуми даже не пришлось сильно напрягаться, чтобы понять его. — Не знаю. Мы с подругами просто проснулись тут, — пожала плечами синевласка, совершенно не беспокоясь об этой ситуации. — Что значит «проснулись»? — честно говоря, диковинный вид девушки и её внешнее спокойствие немного напрягали Андрея. Да и не только его. Весь личный состав практически оторвался от дел, чтобы посмотреть на девушку с синими (!) волосами. — Не знаю. Вчера мы были в Японии, сегодня… А где это место? — Изуми однозначно была уверена, что они не в Японии, но где конкретно… — Япония? Вас похитили террористы? — уцепился Андрей за важную зацепку. Если все выходило действительно так, как он думал, то у него есть все шансы изменить ход войны! Похищение террористами граждан Японии наверняка будет резонансным. — Нет, нас не похищали. Мы были в Японии, а проснулись тут, — к сожалению Воронцова, все оказывается куда более мистично и непонятно. Совсем непонятно. — Мы в Афганистане, — наконец, майор соизволил ответить на заданный до этого вопрос. — Это где? — на что получил еще один, не менее ожидаемый. — Между Китаем, Ираном, Индией и Советским Союзом, — проинформировал Андрей через Ордынцева, раздумывая, что с ними делать. Нет, что делать, было понятно, но кто ответственность за них возьмет-то? — А, это там, где американцы каким-то бородачам проиграли? — к сожалению, Black Lagoon Коната вспомнила далеко не сразу, поэтому выдала все то, что смогла вспомнить и что было в новостях. — Какие, к черту, американцы? — майор и отаку недоуменно друг на друга уставились. — Звездно-полосатые, — уточнила Коната. — … — Воронцов задумчиво потер щетину. — Если честно, я мало об этом знаю, спросите Миюки-чан, — Изуми закономерно решила скинуть сложности межнационального общения на подругу. Ну, ей все равно это не в тягость. — Только… Пожалуйста, не показывайте ей и Цукасе трупы. Они могут не выдержать. — Э… Да, — Андрей выругался про себя. Он разговаривал с маленькой девочкой на месте бойни! Он глянул на собеседницу. Кажется, её вовсе не смущала окружающая ситуация. Сам Андрей в первый раз блевал долго… — Сколько тебе лет? — Девятнадцать, — ударила себя в (отсутствующую) грудь Изуми. Ордынцев перевел, а майору осталось лишь переваривать такие заявления. — Так, неважно, — попытался он собраться с мыслями. — Я отправляю наряд солдат, они помогут спуститься твоим подругам. Мы посадим их в машины. Предупреди их.***
— Чтоб я еще раз повелась на твои уговоры, — прошипела Кагами прямо в ухо Конаты. Та, как всегда, проигнорировала угрозы подруги, зная, что в случае чего все равно сможет убежать. Миюки и Цукаса не обратили внимания — они старались сохранять сознание. Поездка в БМП была даже хуже вождения Юи. Все тряслось, было душно и громко. Бедные девочки уже несколько рад бились о стенки военной техники и на следующее утро их наверняка ждут синяки. Если они до утра доживут, конечно. Изуми недолго уговаривала своих подруг присоединиться к солдатам: в конце концов, это лучше, чем торчать в пустыне, ожидая непонятно чего. Как выяснилось в ходе короткой встречи майора, цвет волос четверки ОЧЕНЬ сильно удивил русских (а это были именно они, потому что та странная книга была русско-японским переводчиком, причем для русских, а не японцев). Надо сказать, что трупы уже успели сжечь, чтобы не гнили и не разносили заразу, а Цукасу и Миюки попросили закрыть глаза, пока те шли. На всякий случай: даже Кагами от одного вида крови побледнела. На вопрос Хиираги-старшей, почему Коната вела себя спокойно, та лишь ответила: — Я несколько лет увлекалась гуро, а запахи на Комикете бывают и похуже, — Кагами не знала, что такое гуро, но предпочла не уточнять. Поездка длилась всего 10 минут, но вся четверка была уже выжата. Почему они не поехали на броне? «Женщин убивают первыми». Страшная ситуация, если вдуматься, но Изуми слишком безбашенна, Кагами занята совсем другим, Цукаса ничего не понимает, а Миюки хорошо умеет прятать свои мысли и эмоции. Пока она решила не беспокоить подруг. Потом… Все потом. Еще один бугор встряхнул компашку и Цукаса лишь взвизгнула… К счастью нашего попаданческого квартета, уже через 20 минут они прибыли на место дислокации бригады, где было некое подобие дорог и их не так трясло. Машина остановилась и снаружи постучали, как бы намекая, что пора выходить. С вздохами облегчения, японки, пошатываясь, выбрались из БМП-1. Их вновь встретило палящее солнце и песок с камнями. Они были в самом центре какого-то ближневосточного городка. Люди, закутанные в чалмы и балахоны смотрели на иноземцев с интересом. Как только четверка смогла нормально идти, их отконвоировали в нечто, похожее на штаб: много важных людей, бумаг и все ходят как-то быстро. Там их уже ждали знакомый брюнет, майор Воронцов, и взрослый мужчина лет сорока с усталыми оранжевыми глазами. Разумеется, в форме. В руках он держал книжечку, которая досталась им с попаданием. Остальные вещи остались в машине, но Коната была почти уверена, что их уже куда-то увезли… Однако, наверное, они все равно уже были не нужны. — Здравствуйте. Кто из вас говорит на английском? — почти без акцента на английском спросил неизвестный. — Все, кроме Цукасы, — выступила вперед Кагами. Коната лишь усмехнулась, а Миюки обеспокоенно поправила очки. — Я лейтенант КГБ Летов, кажется, на японском это будет «Летов-сан». Назовите себя и спутниц, — приказал мужчина, не сомневаясь, что ему подчинятся. — Я Хиираги Кагами, это Изуми Коната, Хиираги Цукаса и Такара Миюки, — поочередно показала подруг Кагами. — Я хотел спросить, кто вы такие и что за чушь мне несет товарищ Воронцов, но, по-видимому, часть этого бреда правда. Пройдемте за мной, — махнул рукой лейтенант, после чего обратился на русском к Андрею. — Их вещички охранять, как собственные яйца, при эвакуации гражданских вывозить первыми. Летов пошел внутрь здания. Кабинет безопасника выглядел почти комично: местами со стен отваливалась штукатурка, документы стояли как попало, роль окна исполняла пробоина в боковой стене. Зато висел портрет какого-то старика в очках. Гэбист уселся на «окно», предложив девушка использовать три стула и какую-то тумбочку в качестве мест на посидеть. А теперь пришло время интересных разговоров… — Итак, обобщая. Четыре гражданки Японии оказались за пределами с неким спортивным инвентарем, русско-японским разговорником неопознанного издательства и утверждают, что видели американские вооруженные силы, но при этом не могут объяснить, как они здесь оказались? — звучала эта ситуация со стороны нелепо. Про себя Летов уже вздыхал, понимая, что писать отчет об этом предстоит именно ему. — А я говорила, что это русский, — торжественно шепнула Коната, однако под тяжелым взглядом Летова вытянулась в струнку. — В Японии не учат отвечать на вопросы старших? — изогнул бровь мужчина. — Нет, сэр, нет! — закос под янки был исполнен удачно: собеседник удрученно вздохнул. — Хватит дурачиться! — Кагами выдала подзатыльник подруге и соизволила таки ответить на вопрос лейтенанта. — Почти так все и было, но мы не видели здесь американскую армию. — Хм? Товарищ Воронцов сообщал, что… Изуми-сан, верно? Говорила о янки, — кажется, мнение Летова о Конате продолжало ухудшаться. — Я знаю то, что американцы проиграла в Афганистане и я говорила это! — обиженно воскликнула синеволосая. — А, ошибка перевода… — успокоился было безопасник. — Однако американцы никогда не были тут. Этого я понять не могу. — Прошу прощения. Я могу это объяснить, если вы не против, — внезапно присоединилась к разговору Миюки. Летов разрешающе кивнул. — Операция «Несокрушимая свобода», то есть вмешательство войск коалиции ООН под американским руководством, началась в Афганистане в 2001. Однако, насколько мне известно, русская армия воевала в Афганистане с 1979 по 1989. Я немного из-за этого путаюсь… — А, все понятно! Мы всего лишь попали в прошлое! — Коната стукнула кулаком о раскрытую ладонь. И действительно, все затруднения были разрешены. Сказала она это на японском, в результате чего лейтенант снова хмуро посмотрел на Изуми. Та продублировала. — Мы из будущего, сэр! — Это странно, но так может быть, — Миюки побледнела. — Эй, эй, эй! Не пугай Цукасу и Миюки! — взъелась Кагами. — В прошлое? Мы можем посмотреть на маму и папу в детстве? — Цукаса вовсе ушла в какие-то полубредовые фантазии… — Мне кажется, что это все какой-то сон, но ваша версия хоть выглядит правдоподобно… И, по крайней мере, вы в неё верите, — КГБшник умел распознавать ложь. И либо эти девушки лгут лучше половины разведок мира вместе взятых, либо… Они действительно верят в эту чушь. Он еще раз окинул их взглядом. Они были лишними в Афганистане. Пробыли пару дней максимум. И, разумеется, они совершенно не готовы выживать тут. «Вариант с инфильтрацией исключается», — Игорь даже немного сожалел. — Похоже, дамы, вам придется собирать вещички и отправляться в Москву. Там посмотрим. А пока… Я распоряжусь, чтобы товарищ Воронцов ввел вас в курс происходящего. Такара-сан, попрошу вас остаться. Мне нужно знать все о том, что, возможно, будут делать американцы и почему советская армия был тут до 1989 года. — Извините, Летов-сан, но мы уйдем отсюда вместе, — Кагами резко выступила против гэбиста. Тот сокрушенно покачал головой и махнул рукой. Неподчинение, это, конечно, плохо, но это гражданские и, к тому же, иностранцы. Да и на информацию это повлиять не должно… А Миюки, тем временем, начала свой рассказ. Если обобщать произошедшее, то Такара рассказала следующее. Советы (которых она ошибочно называла «русскими») не могли справиться с террористами до 1989 года. Во многом благодаря тому, что их поддерживали Пакистан, Китай и США. Последнее было известно КГБ, но, вообще-то, это была секретная информация на текущий момент, что безопасник сразу подметил. Затем, когда в 1985 новым председателем СССР стал Горбачев (Летов автоматически поправил, что его стоит называть генсеком), тот начал новую Разрядку, в рамках которой к 1989 СССР вывел все войска. Затем, после распада Союза в 1991… — Что?! Повтори еще раз! — взбудораженно вскочил мужчина, напугав Миюки. Коната и Кагами рефлекторно встали, предчувствуя неприятности. Пару секунд поглядели. Ситуация, кажется, устаканилась. — Прошу прощения. Такара-сан, прошу вас сейчас немного разъяснить, что вы подразумевали под фразой «растворение Советского Союза»? — Эм… Я не очень изучала эту тему и не совсем знаю, что произошло, но, кажется, в СССР к тому временем были национальные конфликты или что-то такое и в 1991 вместо одной страны на карте оказалось пятнадцать… Простите, — Миюки слегка смутилась. — Национальные конфликты? — Летов задумался. Для КГБшника не было секретом, что на Кавказе и в Средней Азии конфликты тушились исключительно деньгами. Как и не было секретом существование прибалтских националистов. Но с ними успешно справлялись и до этого… Лейтенант был в тупике. Что такого произошло, что могучая сверхдержава рухнула? В конце концов, что делал советский народ?! Игорь никогда не узнает, что именно советский народ предал свою Родину, разрушив все мечты на создание действительно нового, справедливого мира. Новой жизни, которую не знало человечество. И никто ему не скажет: ведь даже попаданки не понимают этого. Воистину, неведение — блаженство. Поняв, что от Миюки по поводу распада Союза ничего не добьешься (кроме того, что в их 2007 его уже не существует, однако Россия заняла его место, пусть и не коммунистическая), Летов попросил её продолжить. Как выяснилось, в 90-х Афганистан скатился в настоящую анархию и государства, как такового, не было: была борьба всех со всеми. Однако из-за усиления Талибана и рисков его победы, США инициировала операцию «Непобедимая сила»: вторжение коалиции ООН в Афганистан. Казалось, она должна была повторить успех других военных операций, вроде вторжения в Югославию или Сомали… — Стоп-стоп-стоп, еще раз? Когда США вторглись в Югославию и Сомали? — внутри Игоря крепли нехорошие подозрения. "Американцы позволили себе воевать напрямую? Что за бред! Где был Советский Союз или хотя бы Россия?" — В 1994 они вторглись в Сомали, где свергли диктатора, после чего еще раз вторглись в 2004. В 1999 НАТО разбомбили Югославию, чтобы прекратить военные преступления воюющих. Извините, я не очень хорошо разбираюсь в политике, — Миюки в очередной раз покраснела. — Значит, уже после «распада». Что же такое ужасное произошло в 1991?.. — Летов был неправ в одном. Ужасное произошло не в 1991. Оно произошло в 1957, но это совсем другая история. — Ладно, так что было дальше в Афганистане с американцами? — Ну… Они, кажется, не справились и до сих пор сражаются с террористами… До 2007, — поправила себя Миюки. Летов встал с «окна», достал папироску. Хотел закурить. Вспомнил про детей… Чертыхнулся про себя. — Хорошо… Я понял вас. Обратитесь к майору Воронцову, чтобы он вас разместил. Завтра вы выезжаете в Кабул, а потом в Москву. Даже если вы и не из будущего, вы все равно иностранные граждане, — приказал ЦУ и ожидающе посмотрел на четверку. Кажется, вопросов у них не было, в результате чего они синхронно ответили «хай» (Летов не сразу вспомнил, что это означает «да» или «так точно» с японского) и покинули комнату. Воронцов, по-видимому, получил инструкции еще до разговора и поэтому их почти сразу повели на улицу. Разве что предварительно выдали какие-то балахоны и заставили одеть, утверждая, что иначе это может привести к плохим последствиям. Было жарко (впервые с их появления в этой реальности) и эти ткани постоянно путались, но их ночлежка была недалеко. Чуть позже Миюки объяснила подругам, что они в Афганистане, а он исламская страна и для них даже японская школьная форма кажется откровенной, а свободная одежда почти как метка изгоев. Солнце медленно уходило из зенита…***
Скучно стало после первого часа обсуждения тем, тревоги на тему родственников и прочей болтовни, призванной запрятать поглубже стресс. Изуми исчезла, вызвавшись «прогуляться по городу» (что характерно, она исчезла, не потревожив пост — как она это смогла сделать, непонятно) Миюки обратилась к одному из охранников и попросила привести переводчика, чтобы изучить книгу (и заодно вернуть её на родину, в руки девочек). Сейчас они занимаются в соседней комнате. В «номере» остались Цукаса и Кагами… Сам «номер» был, к слову, весьма приличным. На полу цветастый ковер ручной отделки. В центре комнаты столик. Вместо дырки в стене, как у КГБшника, было нормальное стеклянное окно с деревянной рамой. Напротив входа (как раз под окном) и с левой стороны стояли одноместные кровати: хотя, при желании, два человека там как раз бы поместились. К сожалению, придется четверке спать именно так, но, кажется, это смущает только Хиираги-старшую. — Как думаешь, что будешь дальше? — несколько грустным тоном обратилась Цукаса к старшей сестре. Хиираги-младшая сидела за столиком и рассеянно смотрела в потолок. — Наверное, нас отправят в Японию… — с некоторым сомнением протянула Кагами, валяясь на боковой кровати. — Кона-чан будет грустить, что её любимые аниме не будут идти по телевизору, — неловко улыбнулась Цукаса. — … — старшая сестра, ожидаемо, не ответила. Она знала, что телевизоры в это время роскошь. Да и где они будут жить?.. — Хнык… Хнык… А… — Цукаса начала всхлипывать. Хиираги-старшая тревожно обернулась, вздохнула и встала с постели, подойдя к сестренке и обняв её. Та еще больше заревела. Кагами понимала, почему Цукаса плачет. Весь привычный мир обрушился, они оказались непонятно где, родственники и друзья их не знают и еще даже не в проекте, вокруг страшные люди, от взгляда на которых по спине идут мурашки… Трудно сказать, что было бы с Цукасой, если бы она была одна. Пусть выплачется. Ей полезно. Кагами гладила свою сестренку по голове и успокаивала. Через пару минут та, кажется, заснула. И ровно в этот же момент дверь раскрылась и на пороге показалась фигура в черном балахоне. Кагами напряглась и мрачно всмотрелась в незнакомца. Однако, увидев знакомые Изуми-изумрудные глаза, Хиираги-старшая на мгновение расслабилась… После чего одной гневной гримасой и грозными очами передала подруге, что будет, если та что-нибудь сейчас ляпнет. Коната, разумеется, все поняла и тихо прикрыла дверь. После помогла помогла Кагами перетащить Цукасу на постель. Пару секунд они умилялись мирно спящей девочке с красным от слез лицом. — Никогда не думала, что увижу дере-дере-сторону Кагами, — подколола синевласая. — Еще слово и ты никогда ничего не увидишь, — скрипнула зубами раздраженная и, самую малость, смущенная школьница. — Хи-хи, — посмеялась Коната, однако вскоре перешла к делу… В своей традиционной манере цирка. — Мы стали героями исекая, но вместо фэнтези случайно попали в прошлое. Эта страна называется Афганистан, на дворе 1982 год от нашей эры, а наши магические силы пока что не раскрыты. И Миюки права, лучше без балахонов нам не выходить отсюда. — Я знала, что из-за тебя мы все попадем в какую-нибудь передрягу. — Ты так признаешь, что я главный герой? — Ты хочешь на что-то намекнуть? — А тебе хочется, чтобы этот намек был правдой? Последние слова были… В общем, это не то, что Кагами ожидала от перепалки. Они резко отрезвили девушку. Она посмотрела на Конату. Та стояла с невозмутимым лицом, но в глазах светилось обычное самодовольство и веселье. «Так это была всего лишь шутка», — вместе с облегчением пришло и легкое… Разочарование? Кагами-Кагами… — И что нам теперь делать? — аккуратно съехала с темы Хиираги. — Мне слишком лень думать. Обычно, попаданцы спасают миры. Но мы попали в прошлое, причем немагическое прошлое, поэтому я не знаю, что нам делать, — развела руками Изуми. Подумав, добавила. — Но мы можем прилететь в Москву добиться чего-нибудь от русского… Президента? Кто у них главный? — Генеральный секретарь, — процитировала Кагами Летова. — Да, вот его, — кивнула Изуми. На этом их вопрос о будущем медленно стих и следующие несколько часов они просто убивали время (Цукаса проснулась всего через полчаса), играя во всякие игры, а также просто валяясь на полу. Это было… Тяжело. Прям очень. Под вечер вернулась Миюки, которую весь день грузили изучением русского. Она сказала, что это было сложнее английского и ей понадобится много времени, чтобы выучить его. После такого у Кагами отпало всякое желание его изучать, потому что если Такара с трудом справилась, то… Нет, Хиираги была умна и умела зубрить, однако она понимала, что по сравнению с Такарой её эрудиция и интеллект ничего не стоят. Небольшие сложности возникли ближе к вечеру. Изнеженные дети капиталистической цивилизации первого мира привыкли к различного рода удобствам и поддержанию гигиены, но в Афганистане образца начала 1980-х (впрочем, это от времени не особо зависит) это было несколько… Затруднительно. Когда Цукаса по привычке спросила, кто пойдет в душ первой, возникла неловкая пауза. Коната изнутри постучалась в дверь, открыла её и спросила у постового на английском. — А где можно помыться? — солдат долго думал. — Э… Вы… Эээ… Мочь спросить… Мм… Товарища Воронцова. Я… Эээ… Сказать ему… Сейчас… Эээ… — в общем, с трудом ответив, он предупредил второго русского и сам ушел во тьму. По итогу им предоставили отдельную комнату и ведра с горячей водой, хозяйственное мыло и грубую вехотку. Больше всего этому громко возмущалась Коната. Очень громко. Но своеобразно. Все русские надолго запомнили, как она, специально фальшивя, пела про какой-то Super Driver… С горем пополам, но мыльно-рыльные процедуры были успешно завершены и вся четверка успешно уложилась спать. Миюки легла с Конатой (та весьма сально выдала пару дежурных шуток про моэ, попаданцев и гаремы), а Цукаса, соответственно с Кагами. Такара и Хиираги-младшая заснули очень быстро… — Коната, не спишь? — шепнула Кагами. Время было уже заполночь. — Я думала уж не дождусь, — хмыкнула Коната. Аккуратно встала, чтобы не потревожить Миюки и подошла к Кагами. Села на корточки. Слишком близко, на взгляд Хиираги-старшей. — Чего хочешь спросить? — Мы уже говорили днем… — начала девушка и замялась. — Кажется, мы уже решили, что дальше мы летим в Москву и действуем по ситуации. Возможно, получим главный квест или что-то вроде этого, — Коната недоумевала. Нет, у неё были подозрения, как этот разговор мог продолжиться, но… Хэй! Это же не аниме, а реальная жизнь! «К сожалению», — мелькнула непрошенная мысль. — Я про другое, — ответила Кагами. — Хм? — Изуми сбилась со своих грустных мыслей. — Я думаю… — темно-голубые глаза Кагами начали гулять, смотря куда угодно, но не в искрящиеся изумруды Конаты. — Возможно… Отчасти, я бы хотела, чтобы это было правдой… — М? — Коната не понимала, о чем говорит её подруга. — Неважно, иди спать и только попробуй разбудить Миюки! — шикнула Хиираги и развернулась к сопящей сестренке. Внимательная Коната, очевидно, заметила, как покраснело лицо Кагами… …от обилия мыслей ни Кагами, ни Коната так и не выспались в эту ночь.
