Потерянное счастье

© Герман, прости меня, прошу! © На такой не хорошей ноте короткий сон арийца закончился. — Россия, нет! — Крикнул парень, что есть мочи. Его младший брат, услышав крики сразу прибежал на звук. — Гер? Что случилось? Младший явно начал беспокоиться за его братца. Германия лишь на автомате кивнул на его вопрос и начал ронять тягостные слёзы. Зрачки были расширены, уголки персиковых, искусных губ нервно дрожали. — Тебе приснился кошмар? Весьма очевидный вопрос в данной ситуации, но уточнить всё же надо, хотя ответ и так понятен. — Да, ГДР. Спасибо за беспокойство, ничего такого, обычный кошмар. Прости за грубость, но, что ты делаешь у меня дома? Герман знал что брат имел ключи от его квартиры, но тот не разу не приходил без приглашения. — Отец попросил. И я переживаю за тебя, после пропажи РФ ты сам не свой. Последняя строчка звучало как-то наигранно, но Гер не мог этого видеть в речи собственного брата. ГДР слегка потрепал старшего по плечу. — Мх… Росс. Герман продолжал сидеть и нервно дрожать, и так белоснежная кожа стала цветом с штукатурку из-за стресса. Глаза Германии, опустившись начали наполняться новыми слезами, Кажется из этих глаз никогда не перестанут литься слёзы. Они будут литься вечно, пока веки не закроются навсегда. Он не мог смириться с пропажей России. Прошло ровно два года с потерей его любимого, а Гер всё страдал, не смотря на счёт времени. Парень только хотел признаться в своих глубоких чувствах, но как только пришёл на место их встречи, не увидел объекта своего обожания. В те ночи Герман только мог кричать от неотступной боли, которая рвала его изнутри. Россия бы его единственным и самым верным другом. Восковая бледность лица Геры немного испугала младшего, но тот не подал особого вида. — Хэй, братец. Ну чего ты так? Руки ГДР быстро упали на плечи старшего. И вскоре он аккуратно обнял его, успокаивая. — Он же найд-ё-ё-тся? С привычной дрожью спросил ФРГ. Эта дрожь появилась ещё два года назад, потеря любимого человека очень большой стресс для любого человека. — Будем надеяться, братик. Германа успокоили эти слова и объятия. Всё-таки хорошо, когда есть близкие люди, которые готовы поддержать. Они любят тебя, а ты их. Братья давно беззаботно не общались, поэтому между ними завязался непринуждённый разговор. Они оставили важные, душетрепещущие темы разговоров на другой раз. К сожалению, эту милую беседу прервал звонок Рейха — он позвонил младшему. — Привет, сынок. Ты мне нужен, иди домой. Как там Германия? Рейх звучат как всегда уверенно. На данный момент он пил вино. — Да, скоро буду. Мы с ним поговорили ему. Уже лучше Соврал младший, дабы тот не переживал за своего любимого сына. — Да, хорошо, давай быстрее. Отец немного поторопил сына с сборах. — Пока. — Братец… мне уже пора. Ну.ты держись тут. Если проголодаешься, то завтрак на столе. ГДР как всегда потрепал его по голове на последок, немного улыбнувшись. — Ладно…пока. Послышалось, почти сухое " Пока " и звук скрипящей двери, которую давно пора смазать. Гер на ватных ногах поднялся с двухспальной кровати, начиная оглядывать свою комнату. Герман не убирал. А зачем? Смысла нет. Единственное, что имеет смысл, это найти своего любимого и поддерживать брата с отцом. ФРГ сам и не заметил, как оказался на кухне, где действительно стоял приготовленный завтрак. Возле него лежала записка: " Я выбросил всё кофе, Герман. Тебе не стоит его пить. Зато я купил тебе чая (моего любимого).Надеюсь тебе понравится.» Лицо ФРГ скривилось в недовольстве. — Грх . как я без кофе? Он недовольно буркнул, прочитав записку до конца. А ведь правда, ему нельзя пить кофе– и так проблемы с сердцем. Рука немца отворила дверь шкафчика, где вместо кофе, как и говорилось, стояла пачка чая. — Ну, хоть что-то! Худощавые пальцы взяли в руку вилку, которая казалась невероятно тяжёлой. Всё-таки его голодовки сильно отразились на внешнем виде, а самое главное на здоровье. Он долго перебирал кусочки пищи на фарфоровой тарелке. Знакомое чувство, когда в тебя не лезет еда. Ты не съел, даже двух ложек, а уже по горло. Знакомо? Конечно да. Чай, Германия себе всё же заварил. И на удивление это оказалось — тоже безвкусно. ФРГ не может чувствовать вкус еды, не может. Всё потеряло свой окрас и вкус, только маленькая тлеющая надежда горела в его груди. А что, если я его найду? Всё наладится, да? Конечно, конечно, Герман. Он утешал себя такими мыслями, но вы не подумайте, Герман не бездействовал.