365 дней

       — Очередной срок? — с насмешкой спросил охранник, выдавая тюремную форму, которая не меняется из года в год. Все тот же ненавистный оранжевый цвет, все тот же комбинезон.        — Тебя волновать не должно, — сквозь зубы проговорил Джаз Хендз. Он всей душой ненавидел это место. Он просто физически не мог здесь находиться. Этот запах (хоть и более-менее приемлемый) вызывал отвращение. Гнусные преступники, которые уже во всю глазели из своих камер на то, что происходит в коридоре, просто выводили его из себя. И плевать, что в глазах общественности он сам был ничуть не лучше всех них.        В этот момент ему было плевать на то, что о нем думают — у себя в голове он уже начал отсчитывать дни до того момента, когда его отпустят.        В этот раз ему повезло. Он не успел натворить и половину того, что задумал. К его счастью, за превращение людей в мимов больших сроков не дают, а учитывая, что он успел собрать в свою «армию» человек 200 от силы, его осудили всего на год. И то, кстати говоря, исключительно из-за того, что он якобы напал на шпионку.        Смывая грим с лица, Джаз задавался вопросом, почему он так легко повелся на Мисс Чуткие Пальцы? Почему его чутье подвело его в этот раз? В первую встречу со шпионками он быстро разгадал их намерения; у него даже получилось их задержать. Неужели он стареет для роли эдакого злодея-мима? Неужели теперь его так просто развести?        Его резко втолкнули в камеру. Джаз упал на колени и услышал за спиной насмешки этих увальней-охранников. Преступник поднялся обратно на ноги и, отряхнувшись, потому что камеры были не самым чистым местом на земле, осмотрел новое место жительства на ближайший год.        «Даже ничего не изменилось, — грустно усмехнулся Хендз. — Но в этот раз одиночка».        — Неужели Джерри считает меня слишком опасным преступником? — вслух спросил он, поворачиваясь к камере видеонаблюдения, которая смотрела на него из угла камеры. Она была практически незаметна для тех, кто попадал сюда первый раз. Абсолютно неубиваемая, маленькая и еще более ненавистная, чем все, что было в этой тюряге. Он едва слышно рассмеялся и плюхнулся на постель, схватившись за голову.        «Ненавижу. Ненавижу это место! — такие мысли крутились в голове у Джаза. — Ненавижу всех здесь! Ненавижу…»        Он прилег на абсолютно непригодную для сна кровать и ударил со всей силы стену.        «Ее ненавижу».

***

       Прошли сутки с момента его ареста. Легче не стало абсолютно.        Если в прошлый раз он принял то, где он будет находиться, уже на первый-второй день, то сейчас как-то слишком тяжело пошло. Настолько, что ночь он провел за попытками найти что-то, чем можно лишить себя жизни. К сожалению, единственный вариант, как выяснилось, как покончить жизнь самоубийством в этом аду — разбить голову о стену. Но звуки быстро привлекут к камере охранников, которые точно его остановят. И сдадут в еще более пугающее для него место.        Легче не делали и окружающие его люди, которых он как мог презирал. С их точки зрения, это был бы грех, если бы они не отрывались на этом худощавом и высоком парне, который мог бы за себя постоять только в случае наличия у него помощников или целой «армии» мимов. Среди заключенных он прослыл никем иным, как злодеем-неудачником, который осуществил свой план только благодаря помощи шпионки, которая мало того, что обдурила его, так еще и оказала услугу по краже чипа, который сам Джаз никогда бы не добыл.        Глубоко в душе он и сам это понимал. Он понимал, что, действуя в одиночку, он точно будет обречен на провал. Причем такой, который засадил бы его на еще больший срок. Кража высокотехнологичного оборудования нынче карается сильнее, чем грабеж любого банка. Хотя, все зависит от суммы.        Джаз прошелся по столовой, пытаясь ровно держать поднос с этой недо-едой, есть которую также невозможно, как и спать на кроватях в камерах. Под улюлюканье всего зала и толчки с разных сторон он смог дойти только до самого ближнего к раздаче стола, куда и плюхнулся, разлив свой напиток на весь стол.        — Ты совсем страх потерял, мим недоделанный? — взревел человек, который сидел по диагонали от того места, куда только что неудачно присел Хендз. — Всю грацию свою за день растерял или всегда был таким нерасторопным?        Все преступники в столовой замолчали и приковали свои взгляды к этому столу. Тот, кто сидел за этим столом, обладал уважением всей тюрьмы. Иногда он мог выходить из себя настолько, что те охранники, которые были на смене, не могли с ним справится. Этим объясняется большое количество побегов и драк, устроенных им. Тим Скэм никогда не отличался добропорядочностью и вежливостью.        — Не твое дело, Скэм, — сказал Джаз, пытаясь оттереть от себя пятна того, что он только что пролил. Он мог бы предположить, что это сок, но вот по вкусу так не скажешь. В ответ Скэм лишь усмехнулся.        — Ты позволяешь себе со мной так разговаривать? — спросил он, медленно заворачивая рукава своего комбинезона.        — Ты вроде и не король, чтобы я перед тобой на коленях ползал и прощения вымаливал.        — А ну-ка повтори, глядя мне в глаза… — в один прыжок через стол Тим оказался рядом с Хендзом и схватил его за плечи и встряхнул. — Осмелишься?        — Извиняться не намерен, и вообще, отпусти меня, придурок, — Джаз старался не смотреть на него. Все же знают, что диким животным лучше не смотреть в глаза.        — Откуда смелости столько в тебе резко появилось, а? — Скэм замахнулся на него, но его руку схватили и завели за спину охранники, которые, по расчету Хендза, должны были сразу увидеть то, что происходит и в секунду подскочить.        — Снова получишь лишние часы отработок, Тим Скэм, — охранники принялись выводить из зала сопротивляющегося Тима.        — Ты мне еще за это ответишь! — выкрикнул он, покидая зал.        Джаз бросил быстрый взгляд на всю столовую. Половина преступников наблюдало за этим, открыв рты. Кто бы мог подумать, что этот манерный и женственный парень сможет так отвечать самому дерзкому преступнику? По всей видимости, большинство из заключенных не поняли плана мима с привлечением охранников.        «Ну и прекрасно, — он сел за стол и принялся есть то, что уже немного остыло, — зато по крайней мере половина теперь от меня отстанет».        Если честно, ему понравилось. Понравился выброс адреналина в кровь. Понравилось то, что он смог заиметь авторитет, пусть и хитростью. Понравилось ощущать уважение среди его собратьев по горю. Да, теперь он уже считал их собратьями. Не Скэма, конечно, тот все еще в голове Хендза представлял собой какое-то животное. Но в целом, остальные были точно такими же, как он. Такими же, брошенными сюда этими шпионками.        Особенно благодаря рыжей.        На секунду ему показалось, что практически все из присутствующих в зале, думали только о ненависти к Саманте. Она была той, которая всегда выстраивала правильные связи между событиями. Именно это позволяло отлавливать всех тех, кто сидит здесь. «И ее счастливая студенческая жизнь скоро закончится», — Хендз, попытавшись поесть то, что предлагала тюрьма ВОЗЛ, кинул на поднос вилку и салфетки. Окинув всех присутствующих взглядом еще раз, он спокойно удалился в свою камеру. Ему предстояло о многом подумать.        За всеми этими мыслями он даже не заметил, как в коридоре его догнал один из преступников. О нем он имел лишь отдаленное представление — Хендз лишь слышал о нем, но ни разу не видел лично. Его грубо схватили за воротник комбинезона.        — Слышь, щенок, тебе бы лучше так не лезть к Скэму, он может твое личико смазливое в такое превратить, что самому в зеркало смотреть страшно будет, — Хендз обернулся и увидел Буги Гаса, волосы которого перестали иметь былую пышность.        — Не тебе за него заступаться, идиот, — выпалил Джаз, отталкивая его от себя. — Если он может сделать такое с моим лицом, то зачем ты за него вступаешься? — на этих словах мим зашел в свою камеру, которая тут же закрылась прямо перед лицом Буги.        — Я не вступаюсь, я тебя предупреждаю, — он ударил по стеклу, разделяющему его и Хендза. — И лучше бы тебе послушать меня, ублюдок.        У Джаза Хендза были мысли и поинтереснее, чем думать о том, что какая-то там шавка по имени Тим Скэм будет пытаться размозжить ему лицо. Все его мысли были полны только планов мести. Мести Саманте.        Мим процарапал на стене палочку.        «364», — пронеслось в его голове.