365 дней

       Джаз практически не спал эту ночь. Он пытался осмыслить у себя в голове, что произошло за первый день пребывания в этом ужасном месте. Из-за адреналина, который резко повысился у него в крови при разговоре со Скэмом, он не отдавал себе отчета в своих действиях. Вот, откуда вся эта дерзость, которой от него не ожидали. Вот, откуда вся эта смелость и быстрота реакций.        Только где все это сейчас?        Мим почувствовал, как у него похолодели руки. Страх. Ну еще бы.        А самое смешное в этой ситуации то, что он уже задал ту планку, ниже которой прыгать теперь нельзя. Можно только выше. Иначе весь этот преступный сброд (его отношение к ним всем снова поменялось) опять начнет приставать к нему. Осталось придумать, где взять столько решимости, чтобы сейчас выйти туда триумфатором, а вернуться в камеру со сломанным носом. И это как минимум!        «Боже, что я наделал, — думал он, лежа на кровати и поджав к себе колени. — Он же просто уничтожит меня за вчерашнее. А что я его другу наговорил?! Вот как раз вдвоем они меня и уничтожат. Прямо здесь. Достаточно успеть забежать в камеру, пока дверь закрывается. И все. Я труп. Я труп!»        Джаз резко соскочил с кровати и начал ходить туда-сюда, считая количество шагов, которое понадобилось для того, чтобы добраться от одной стены до другой. Это его хотя бы немного, но успокаивало.        — Эй, придурок, это твой очередной мимовский концерт? «Мим на луне»? — послышались насмешки за стеклом. Пытаясь подавить легкую дрожь, Джаз взглянул на человека, которому принадлежал голос. Тим Скэм стоял прямо напротив его камеры, облокотившись на бортик.        «Только не трясись. Только. Не. Трясись», — повторял у себя в голове мим, стараясь не отводить взгляда от Скэма.        — Выйди, поговорим, а то вчера наш разговор так бессовестно прервали. Аж даже жаль, представляешь? — Тим начал подходить все ближе к стеклу, разделяющее его с Хендзом, разминая кулаки.        Джаз, в свою очередь, начал медленно пятиться назад. Он попытался что-то ответить Скэму, но из горла вырвалось что-то вроде стона.        — Что, Джаз? Дар речи потерял? Или решил до конца придерживаться своего амплуа? Так ты давай, не стесняйся, покажи мне на языке пантомимы, когда я смогу завершить наш очень интересный разговор? — Тим подошел к панели, висящей около дверей камеры мима. — Думаешь, будешь вечно прятаться от меня в этой каморке? Система простенькая, спорим, я с третьей попытки угадаю пароль?        — Все на завтрак! — выкрикнул охранник, прерывая действия Скэма. Тим с презрением взглянул на него и отошел, скрестив руки на груди.        — Везучий ты, Джаз Хендз, — сказал он, уходя в неизвестном направлении от камеры.        Только сейчас Джаз смог выдохнуть с облегчением. От напряжения он практически не чувствовал ног, поэтому они предательски подкосились, пришлось схватиться за стену, чтобы не потерять равновесие. Его сердце билось так, как будто он только что без остановок пробежал пять километров. А потом еще пару сотен метров до кучи. Сейчас ему было не то, что не до еды, ему было вообще не до чего. Главное было прийти в себя.        Дверь камеры открылась, но Хендз не вышел. Он присел на кровать, еле как доковыляв до нее, пытаясь сосредоточиться на представлениях того, что обычно его успокаивало. Как ни странно, это была не пантомима.        Когда-то в юности он получил музыкальное образование. Тогда он еще не понимал, чем прекрасен тот инструмент, которым он в совершенстве владеет сейчас. Тогда ему казалось, что играть на аккордеоне это ужасное занятие. Мало того, что ужасное, так еще и постыдное. В то время, как все его сверстники учились играть на более популярных инструментах, он играл на аккордеоне. Только лишь с возрастом он понял, какое в его руках преимущество. Много ли в мире профессиональных музыкантов, в совершенстве владеющих аккордеоном? Он был убежден, что нет.        Представление музыки аккордеона, плавность и мелодичность которой поражала воображение, заставляла все его тело расслабиться. Вскоре он прилег на свою кровать и прикрыл глаза. Звучание музыки в его голове заставило пробудиться те воспоминания, которые он так старался забыть. Воспоминания о ней. О той боли, которую он переживал прямо сейчас.        Его кулак непроизвольно сжался.        — Ненавижу, — сказал он, в очередной раз ударив кулаком по стене. — Как ты могла…        — Хендз! — сказал над ним голос до ужаса похожий на Тима Скэма.        Джаз уже был готов залезть в самый дальний угол его камеры, лишь бы только его не трогали. Он быстро открыл глаза, стараясь не поддаваться медленно надвигающейся панике. Но перед ним стоял далеко не тот, чью расправу он уже себе представил. Всего лишь какой-то охранник.        «Мне, похоже, он теперь везде будет чудиться», — пронеслось в голове у мима.        — Хендз, какого черта ты не вышел из камеры?        — Я… Я… — заикался Джаз.        — Что «я. я.»? Я не намерен тратить на тебя свое время! Вставай и выметайся на завтрак! — охранник поднял его за воротник комбинезона.        — Вы… Вы знаете, что у вас преступник собирается взломать систему охраны моей камеры? — Хендз схватился обеими руками за руку, держащую его комбинезон.        — Ого, какие страсти, — рассмеялся охранник, слегка встряхнув преступника. — И кто же это? Кому ты нужен вообще?        — Тимо…        — Я, сэр, — послышался голос за стеклом. — Он убежден, что я собираюсь ему что-то сделать. Я войду? — Скэм медленно вошел в камеру, не дождавшись ответа.        — Ты? Сомневаюсь, что у тебя есть хоть какой-то резон лезть к этому придурку, — охранник резко отпустил мима.        — Но ведь… Вчера… — Джаз был удивлен, что охранник не помнит того, что произошло вчера.        — Что вчера, Хендз?        — Вчера он… Он напал на меня! — Хендз отчаянно пытался скрыть дрожь, которая пробивала все его тело.        — Напал? Да не смеши меня. Ты думаешь, мы не видели, что ты намеренно вывел его из себя? Думаешь, я не видел, как ты постоянно косился на меня, ждал, пока я подойду, чтобы его остановить? Очень жесткое нападение, правда?        Джаз медленно перевел взгляд на Тима. Он стоял и ухмылялся во всю.        — Но я…        — Слишком много «но», Хендз. Сегодня я поговорю с начальством, тебя тоже подведу под наказание за подстрекательство. А теперь выметайся на завтрак, живо!        Хендз так и остался сидеть на своем месте. Ему нужно было переосмыслить все в своей голове. Тут было только два варианта: либо охранник на самом деле все это время знал, что провокатором в данной ситуации был мим, но при этом решил, что раз он новенький, то стоит сжалиться над ним, то ли Тим на дополнительной отработке промыл ему мозги. Больше было похоже на второе.        Желание Джаза остаться в своей камере сыграло ему отнюдь не на руку. Погрузившись в свои мысли, он даже не заметил, что камера давным-давно закрылась, а перед ним стоит тот, от которого ему стоило бы бегать. Он медленно провел взглядом по Тиму, заметив, что он все еще стоит и ухмыляется.        — Вот мы и остались наедине, Джаз.        — Не подходи ко мне! — мим резко поднялся со своего места и отошел в самый дальний угол камеры, стараясь не выпускать Скэма из вида. — Только попробуй что-то мне сделать, придется тебе снова наказание отбывать! Предупреждаю, я закричу!        — Да больно ты мне нужен, кусок идиота! — поднял голос Тим, но тут же сбавил тон. — Ты мне нужен явно не как груша для битья!        — А чего ты добиваешься?! Ты уже второй день хочешь меня избить!        — Не ори, иначе я и правда тресну.        — Чего. Ты. Хочешь? — медленно проговорил Хендз. — Что тебе нужно?        Тим Скэм снова слегка улыбнулся и присел на кровать Джаза. Скрестив руки на груди, он вздохнул.        — У меня есть план.        — План? — переспросил Джаз, все еще пытаясь сохранять контроль над своим телом.        До него пока еще не дошло, что Скэм не собирается его избивать. Он все еще подозревал, что это простая уловка, попавшись на которую, он получит столько, сколько не получал за всю свою жизнь.        — Да. Я знаю, как ты попал сюда. Знаю, что конкретно произошло. И знаю, чего ты хочешь на данный момент.        — Ты великий экстрасенс? Или откуда у тебя такие знания?        — Не дерзи мне, я и правда тебя треснуть могу, если бесить сильно будешь, — Тим слегка приподнялся со своего места, Джаз тут же еще сильнее вжался в стену. — То-то же.        — Что ты задумал сделать? Мы в тюрьме, не забывай.        Тим Скэм улыбнулся еще шире.        — Пока что.        — Ты собираешься устроить побег? Но тогда…        — Не совсем, — перебил его Скэм. — Все будет сделано официально. И мы сделаем то, что не дает нам двоим покоя.        Джаз внимательно посмотрел на его лицо. Оно выражало нечто, похожее на триумф. Неужели он уже все продумал? Нет, быть такого не может. Если бы он все продумал, он точно не смог бы просчитать, что Джаз вернется сюда. Ему нужен кто угодно для его плана или именно Хендз? Как выбраться из тюрьмы, но при этом не устроить побег? Вопросов в голове у мима было явно больше, чем ответов на них. От такого бурного потока мыслей его голова сильно закружилась. Перед глазами тут же предстал образ Саманты. Вот, что не дает им двоим покоя.        — Ты собираешься… Сделать что-то с…        — Заткнись пока об этом, — Тим встал с кровати и подошел очень близко к Хендзу. — Посмеешь проболтаться хоть кому-то, и я тебя по стенке размажу. Джаз медленно кивнул ему в ответ.        — Встречаемся после ужина здесь же, постараюсь объяснить тебе все, чтобы ты потом не бесил меня вопросами.        На этих словах Тим Скэм развернулся и пошел на выход из камеры. Дверь уже была закрыта, поэтому пришлось постучать, чтобы привлечь внимание охранника.        — Выйти сразу ума не хватило? — усмехнулся он, открыв дверь.        Скэм проигнорировал подобное заявление.